Толя Комлев. Из цикла Веретье. Черновик

С 1975-го я зачастил на  «Прогрессе» с «Вихрем» в Веретье, где незадолго за этого  мой  отец на пенсии приобрел старую избушку и немного земли.
Место это пришлось мне  по душе, помимо рыбы, ягод и грибов  туда тянуло и доставляли радость гул мощного мотора и прелесть раскинувшегося на километры водного простора. Завязались знакомства с местными. Одним из первых был лодочный мастер Анатолий Комлев. Поговаривали, что он отсидел за убийство 20 лет. Еще что-то добавляли словоохотливые местные что к нему приезжали из лагеря, далее не понятно: то ли от него требовали отдать что-то или он клялся в невиновности но в рассказе повторялся эпизод, когда он лежал шеей  на пороге избы и ему угрожал топор. Я особо не вникал в эту историю и вопросов не задавал.
С пьяницами, стучащимися к нему в окно в любое время он не церемонился. Открыв форточку он не слушал ерунды а сразу осаживал «Что надо?». Если проситель ему надоедал, он выскакивал в чем есть на двор, хватал полено из поленницы и  им бил нахала просителя по спине. Этим он кажется отвадил попрошаек и любителей выпить на счет других.
     В отличии от мелкой  мяксинской шпаны Анатолий был степенен и немногословен, в моем воображении он тянул на «пахана»,от него веяло достоинством и надежностью. Со мной он говорил только по делу.
Большегрузная килевая лодка его работы была устойчива на любой волне и принимала много груза, стоя в ней было удобно ставить и проверять рыбацкие сети.
Лодку он обещал мне сделать за 200р (дело было в 80-х гг.  У меня к тому времени в голове бродили наполеоновские планы как я  на пенсии организую мост между городом и Веретьем, как буду перевозить грузы и родных из Мяксы в Веретье, как со мной будут отдыхать внуки и правнуки…Но как говаривала моя теща это были «планы Наполеона на своде печника» и конечно они рухнули.
Обещание свое Анатолий выполнил.
                ***
Увы,  классная лодка мне впрок не пошла. Дела мои пошли  «не по плану»,проехал я на ней  всего 11 км на подвесном моторе из Мяксы в Веретье только один раз,  лодка пролежала пару лет килем вверх на улице напротив дома в Веретье, затем я переправил её в Мяксу, закончила она свой век в хозяйстве тестя в деревне, куда я пристроил её временно на хранение.
      А память об Анатолии-мастере жива, помяни его Господи в царствии своем.