Последний выпуск

Это мой последний выпуск.
Десятый по счёту.
Иногда я сижу за учительским столом, смотрю на журнал и считаю, как бухгалтер.
Десять выпусков…
Десять на четыре — сорок.
Ровно такой стаж будет у меня через два года, когда я торжественно уйду на пенсию. Если, конечно, доживу.
И дело даже не в возрасте.
Хотя колени уже намекают.
Просто подбор детей… получился особенно «удачный».
Все как по заказу: подвижные, шумные, крикливые, энергичные.
Если их выпустить в поле — они, наверное, за час смогут вспахать гектар без техники.
Тишина в классе для них — подозрительное явление.
Если тихо, значит, точно что-то ломают.
Вот и сегодня.
Возвращаемся из столовой. Я мечтаю только об одном — пять минут спокойно попить чай.
Открываю дверь класса…
И замираю.
Картина маслом.
На последних партах все стулья лежат на полу.
Не один. Не два.
Все.
Как будто здесь прошёл маленький ураган по фамилии «1 Г».
— Та-а-ак… — говорю я тем самым голосом, от которого у нормальных детей начинается совесть.
— Кто это сделал?
Мальчики дружно показывают пальцем друг на друга.
— Это он!
— Нет, это он!
— Я вообще не трогал!
— Это случайно!
Правду искать — всё равно что расследовать детектив.
Наконец выяснилось: Мишка.
Оказывается, он таким образом решил… отомстить Марку.
За что?
Никто не знает.
Даже сам Мишка толком не объяснил.
— Просто… — говорит, — я разозлился.
— А стулья-то в чём виноваты?
Молчит.
Стулья, бедные, лежат, как павшие бойцы.
Только мы начали поднимать мебель и восстанавливать порядок, как с задней парты раздаётся крик.
Причём такой, будто началась как минимум эвакуация школы.
— БЛИИИН!!!
Это Искандер.
Я подлетаю:
— Что случилось?!
А он скачет по классу на одной ноге и орёт:
— Она на меня напала! НАПАЛА!
— Кто?!
— МЫШКА!!!
Дети уже начинают хохотать.
Оказалось, уборщица, тётя Света, устала воевать с местными мышами и подсунула под батарею липучку-мышеловку.
Потому что мыши у нас действительно обнаглели — ходят по классу пешком, как хозяева.
Искандер каким-то образом влез прямо в эту липучку.
Причём вместе с добычей.
К ботинку намертво приклеилась ловушка…
с дохлой мышкой.
Искандер носится по классу, как ракета:
— Снимите! Снимите её! Она за мной бежит!
— Искандер, это ты за ней бежишь! — кричат дети, уже рыдая от смеха.
Он трясёт ногой, мышеловка болтается, мышка описывает круги — зрелище, честно говоря, незабываемое.
Я пытаюсь сохранять педагогическое лицо.
Но внутри всё: «только не смейся, только не смейся… ты же учитель…»
В итоге мы втроём держали его ботинок, отдирали эту липучку, как пластырь.
Искандер чуть не плакал.
Дети лежали на партах.
Я тоже сдалась.
Смеялись уже все.
Даже Искандер потом.
— Это что получается, — сказал Марк, — ставили мышеловку на мышку… а поймали Искандера.
И я вдруг поймала себя на мысли: да, тяжёлые они.
Шумные.
Невыносимые.
Но как же без них будет тихо.
Слишком тихо.
Наверное, когда уйду на пенсию, буду скучать даже по летающим стульям…
и по Искандеру, который умудрился пойматься в мышеловку вместо мыши.
Потому что это и есть моя жизнь.
Сорок лет.
И ни одного скучного дня.