Недетский дом 10

Квартирный вопрос

– Мля. Скоро восемнадцать! – Литва зевнул и потянулся. Несмотря на школьную пору, четверо воспитанников нежились в кроватях, наслаждаясь бездельем.
– Завидую. – Погреб с заискивающим уважением посмотрел в глаза Литве.
– Чему, дурак ты глупый? – не понял зависти Литва. Он не очень был настроен покидать теплый приют, и боялся дня своего совершеннолетия.
– Ну, взрослый будешь. Уедешь отсюда. В своей хате жить будешь, – объяснил наивный Погреб.
– Ты, и правда, тупой. Не зря ты в слабоумной школе учишься. – Литва знал, что Погреб хоть и обладает значительной силой, умом был слабоват и примитивен.
– Я уже в вечерке учусь, – обиделся Погреб. Эти подколки в детском доме его уже достали. Ну не смог он учиться в обычной школе, и что? Зато он мог побороть любого на руках. Но больше всего его обижали такие слова, сказанные друзьями. По крайней мере, он так их называл, и верил в это. Очень хотел верить.
Страх одиночества – один из самых сильных страхов. Остаться одному, не принадлежать к группе или стаду, самому принимать решения, не посоветовавшись хоть с кем-нибудь. Помню, как мы с подругой детства объявили бойкот нашей соседке по дому. Но перед моим отъездом моя подруга на мой вопрос, будет ли она дальше поддерживать бойкот, ответила, что нет. «Тебе хорошо, ты уедешь, а мне с кем играть?». Одиночество. Что может быть страшнее в этой жизни? Из-за страха одиночества мамы не отпускают своих подросших детей учиться в другой город. Бабушки начинают усиленно заниматься здоровьем любимых внучков, обвиняя их родителей в разгильдяйстве. И именно на этом страхе, и желании принадлежать к группе, и строятся отношения в детском доме. И вместо того, чтобы использовать их в своих благих целях и направлять детей в нужное русло, воспитатели пускают все на самотек. Этим и пользуются старшаки, подбирая невинные души, и используя их в своих целях. Погреб, несмотря на близость к троице, регулярно выполнял, пусть и почетные, как казалось другим воспитанникам, но, все же, холуйские обязанности.
– Хрен бы ты учился в вечерке, если бы не твоя училка. Тащит тебя постоянно, – продолжал язвить Литва. – И, судя по всему, не только за уши.
– Нормальная училка у меня. Пропуски отстреливает четко, – похвастался Погреб.
– В смысле? – не понял Литва.
– Прогулы прикрывает. Энки не ставит.
– Думаешь, от большой любви к тебе? – не унимался Литва.
– Да я сам знаю, зачем она мои прогулы прикрывает, – неожиданно проявил интеллект Погреб. – Ей показатели посещаемости нужны. Она молодая, карьеру строит. Вот и бегает по учителям, пропуски отстреливает. Так что, окончу я вечерку по любому.
– Да, да. А потом на повара-кондитера пойдешь. Или автослесаря. Вариантов у таких как ты не много, – издевался Литва.
– А чем плохо быть автослесарем? – Погреб напрягся. Он считал Литву умнее и опытнее себя, и всегда прислушивался к его мнению.
– А что хорошего? Будешь весь в масле и бензине. Тебе только автомойщицы и дадут.
– Если отмоют! – сквозь смех добавил Паша.
– А чем вам автомойщики не нравятся? – влез в разговор Кондрат.
– А ты в машинные шестерки пойдешь? – типа изумился Литва. Кондрат среди их троицы и так был на подхвате.
– Там двадцать штук в месяц платят. И школа не нужна, – осведомил друзей Кондрат.
– Да ну, нах, – Паша не хотел не то, что работать, ему в ломы было кровать заправить, – напрягаться еще. Я лучше хату продам и машину куплю.
– А жить меж колес будешь? – поинтересовался Литва.
– Дурак ты, Литвус! – воскликнул Паша. – Ни фига ты не знаешь!
– И че ты знаешь? Просвети нас.
Паша обвел друзей хитрым взглядом знатока.
– А я слышал, что можно еще одну квартиру с опеки поиметь. Но надо разумно наврать опеке, что тебя кинули при продаже квартиры. И все готово. И квартира, и машина, – довольный Паша растянулся на кровати, закинув руки за голову.
– «А не офигел ли ты, пацанчик?» – тебе в опеке скажут, – усомнился Литва.
– Не скажут. Я их прокуратурой запугаю. – Паша считал себя очень грамотным в юридических вопросах. Особенно в той их части, что касалась его интересов.
– Мне кажется, лажа это, – Кондрат иногда позволял себе подвергать сомнению слова Паши, – вон, Бык приходил к юристу Тамаре в отдел. Просил документы какие-то. Говорит, выгодно хату продает. Мне кажется, кинут его.
– Вот ты Кондрат трепло. Не знаешь ничего, а трындишь. – Паша был зол, что он поделился своей гениальной идеей с этими недоумками, а они его на руках не носят. – Нашел меня с кем сравнивать!
– Да я не сравниваю, – стушевался Кондрат, – я…
– Головка ты от, – наконец и Погреб смог вставить слово в дискуссию. Он не боялся Кондрата, и даже как-то ревностно относился к его отношениям с Литвой и Пашей.
– Вот-вот, Погреб, – наигранно дружески подмигнул Паша Погребу. – Бык – лопух. Он когда 3 месяца назад вышел отсюда, сразу начал понтоваться деньгами и квартирой. Его давно уже пасли. И ждали его совершеннолетия. И когда дождались, взяли его в оборот. Начали с квартирой напрягать.
– Я слышал, как юристка с воспитухой говорили, что типа ему окна побили, дверь чуть не сломали, – вставился в монолог Литва.
– Ему уже не только окна побили. Говорят, и мордашку помяли, – добавил Кондрат.
– Вот и не фиг меня с ним сравнивать! – взбодрился Паша. – Я-то знаю, как вести такие дела. А этому лопуху предложили квартиру за миллион продать и переехать в Башкирию. Наговорили, что там дом большой в деревне можно за триста тысяч купить. И работы, типа, там завались. Без денег не останется. Он сначала согласился, те начали бумаги готовить. А потом он неожиданно передумал. Может, подсказал кто, что это кидалово. Но те не поняли шутки и начали его прессовать.
– А кто они? – испуганно спросил Погреб.
– Да есть такие. С ними лучше не связываться. А то и сожмуриться можно, – задумчиво процедил сквозь зубы Литва.
– Однушку за лимон? Они офигели. Она в два раза больше стоит, – возмутился Кондрат.
– Ага. Не надо было пить с кем попало и где попало, – Паша сплюнул на пол. – Вон, Дима, грузчик наш. Тоже хату продал, когда выпустился из нашего детского дома. Сначала бомжевал, потом здесь жил. А теперь ему опять хату дали.
– Так он дурак, типа Погреба. Тоже в спецшколе учился, – Литва посмотрел на обиженное лицо Погреба. – И, кстати, не ему хату дали, а его Ленке. Он к ней переехал еще до их свадьбы. Так что просрешь ты квартиру, Паша, и будешь бомжевать.
– Да пошли вы, придурки. – Паша понял, что с ними каши не видать. – Вот буду на машине по городу гонять, тогда приползете ко мне за советом. А вот и хрен вам!
– Пошли курить, бизнесмен, – Литва потянулся за сигаретами, открыто лежавшими на столе, – проверни сначала дельце, а мы посмотрим.
– Не сомневайся. – Паша впрыгнул в тапочки. – Что с диреком делать будем? Борзая она.
– Надо подумать, – согласился Литва.
– И придумать, а то она плохо на воспитателей влияет, – поддержал Кондрат. – Прикинь, наша Верочка напрягает меня в школу ходить. Обнаглели.
– Ладно, подумаем, – озаботился Паша.