Недетский дом 11

«Ваш воспитанник»

Отец Вити явился на следующий день после помещения сына в детский дом. Это был высокий, сорокалетний мужчина, с орлиным взглядом, острым носом и узкими губами. Залысины скрывала кепка, которую он снял только при входе в приемное отделение. Явился он не один, а в сопровождении молодой женщины, робко прятавшейся за его спиной. Женщина была одета стандартно – тускло и невыразительно.
– Добрый день, – мужчина вошел в кабинет и направился к заведующей приемным отделением, – я отец вашего воспитанника, Виктора.
– Здравствуйте, – ошарашено произнесла Ирина Аркадьевна, – очень приятно. Но он еще ваш воспитанник.
– Это формальность. Он ведь уже живет здесь. Я вчера написал заявление в полиции, что отказываюсь от него. А сегодня я был в опеке, и еще хотел заполнить документы, но мне сказали, что надо сначала к вам прийти и поговорить. Лично я не понимаю, о чем мне с вами говорить. – Мужчина наклонился над заведующей настолько низко, что она спрятала свою, и так короткую, шею еще глубже в плечи.
– Вы присаживайтесь. Сейчас пригласим психолога, заведующую временным отделением. И они вам все объяснят. – Ирина Аркадьевна практически из-под стола указала на стул возле шкафа, излюбленное ее место для всякого рода кретинов. – У вас с собой есть какие-то документы?
– Есть, – папа Вити полез в черный пакет и извлек из него файл, наполненный бумагами.
– А ваш паспорт можно? – Ирина Аркадьевна еще не решалась достать шею из плеч, и была похожа на лягушку, поворачивающую голову вместе с телом. – Мне надо ваши данные записать в акт.
– Вот, – протянул потертый документ мужчина.
– Игорь Валентинович, – прочитала вслух заведующая, заполняя акт, – вы проживаете по адресу, указанному в паспорте?
– Да. А где же еще я могу проживать? – удивился Игорь Валентинович.
– Ну, мало ли.
Ирина Аркадьевна, заполнив пробелы в акте, сделала два важных звонка, пригласив Инну и заведующую временным отделением.
– Так вы, Игорь Валентинович, решили оставить сына на попечение государства? – постепенно приходя в себя, Ирина Аркадьевна решила брать ситуацию в свои руки.
– У меня нет другого выбора.
– Игорь. Может не надо так сразу? – подала голос стоявшая за порогом, пришедшая с отцом Вити, женщина.
– А вы кто будете? – спросила заведующая женщину.
– Это моя жена, – не дал вставить слово Игорь Валентинович, – если хотите, мачеха Виктора. Тоже с ним намучилась, между прочим.
– Неужели нельзя решить ваши проблемы, не помещая ребенка в детский дом? – Ирина Аркадьевна попыталась пронзить взглядом нерадивого отца, но, не выдержав ответного взгляда его пустых голубых глаз, повернула голову в сторону мачехи.
– Я уже все решил. Он будет жить здесь, – отрезал отец Вити.
– Ну, это не вам решать. И даже не нам, – Ирина Аркадьевна откинулась на спинку стула, поняв, что отец Вити ничего не смыслит в процедуре помещения детей в детский дом, и просто прет напролом. – Для того, чтобы он находился в нашем учреждении, надо заполнить не один десяток бумаг. Решение выносит опека. Или вы думаете, что это так просто? Привел ребенка, и всю ответственность с себя снял. Нет. Это непросто, – победоносно закончила монолог Ирина Аркадьевна.
– Он в мой дом не вернется. Я сказал, – грозно произнес Игорь Валентинович, – и не надо меня гладить, – он отдернул плечо от руки жены, пытавшейся его успокоить.
– Ну, успокойся. Не нервничай, – прошептала жена.
– Вот и мои помощники, – встала навстречу пришедшим Ирина Аркадьевна. – Познакомьтесь. Это – отец Виктора, Игорь Валентинович. А это – его жена. Витина мачеха. Вы поговорите с ними, а мне в отдел кадров надо сходить.
– К директору побежала, – прошептала Инне заведующая временным отделением. – Ну-с. Меня зовут Анастасия Александровна. А это – наш психолог, Инна Михайловна. Она занималась с вашим ребенком, – невежливо указала пальцем на Инну зав. ВО. – Теперь давайте поговорим с вами о вашем сыне. Присаживайтесь, – обратилась к простоявшей весь предыдущий разговор мачехе Анастасия Александровна.
Рассевшись по кабинету, собеседники около минуты разглядывали друг друга. У каждой стороны были свои цели этого разговора. Отец хотел непременно «сдать» сына, заведующая временным отделением – наоборот, отправить ребенка обратно в семью. Серая мачеха хотела домой, и мечтала о скорейшем окончании этой пытки. В ней боролись два чувства: любовь к мужчине, и жалость к пасынку, который был здесь в заточении. Инна быстрым, и несколько неприлично оценочным взглядом осмотрела родителей Вити. Ей остро бросилось в глаза практически полное отсутствие мимики на лице отца. В разговоре Витя неоднократно говорил о том, что отец его бил всегда с каменным выражением лица. Без эмоций и с жуткой ненавистью во взгляде. Вот и сейчас, эта ненависть еле сдерживалась в пределах роговицы глаз.
– Итак, вы решили оставить своего сына в детском доме. Я правильно вас поняла? – жестким тоном начала допрос Анастасия Александровна.
– Я уже все сказал вашей сотруднице. И повторять пройденное – не вижу смысла, – Игорь Валентинович попытался вдавить в стул и Анастасию Александровну. – Он домой не вернется.
Инну абсолютно не удивила такая реакция отца. Своими словами он подтвердил рассказы Виктора. «Да, тяжелый случай. Папа сына домой точно не заберет. А если и заберет, то сделает все, чтобы Витя вновь сбежал. Да и сам Витя, в случае насильного выдворения в родные пенаты, в течение суток вернется в детский дом в сопровождении все тех же сотрудников органов. Надо искать выход. Но какой и где? Надо будет использовать все приемы. Может, что-то и получится».
– Давайте я заполню бумаги, и пойду. Мне еще сегодня в ночную смену. – Игорь Валентинович демонстративно полез во внутренний карман куртки, и стал искать там ручку.
– Уважаемый Игорь Валентинович. Все не так просто, как вы хотите. Вам, наверное, уже и это сказали, – не поддавшись уничтожающему взгляду, Анастасия Александровна монотонно чеканила слова, давно присохшие к ее языку. – Процесс переселения Виктора в детский дом может занять очень много времени. Мы не можем, да и слава Богу, только по желанию родителей поместить ребенка к нам. Для этого должны быть очень веские основания. Например, гибель родителей. Или злоупотребление родителями алкоголем, или же, наркотиками. Тогда родителей лишают родительских прав, и ребенок проживает у нас до совершеннолетия. Он находится на полном гос. обеспечении, и под опекой государства в лице директора. Но для этого должны быть очень веские причины. А то, что вы не находите общий язык со своим сыном, не может быть основанием на помещение его в детдом. Это вы понимаете?
– Вы знаете, я сам сирота. Я воспитывался в приемной семье, и знаю, что это. Вы мне не рассказывайте про законы, – голос Игоря Валентиновича неожиданно задрожал, – но я не был таким мерзавцем, как этот выродок. Писать жалобы на родного отца полицаям. Дожился!
– Нам сообщили, что вы его избивали. Может, поэтому он обратился в соответствующие органы? – не дождавшись приглашения в беседу, сказала Инна. – Вы избивали ребенка?
Глаза отца Вити стали наполняться кровью. Наклонившись в сторону Инны, он выдавил из себя:
– И кто вам такую ересь сообщил, позвольте узнать? Уж не сам ли Виктор?
– И не только он. Нам сообщили и сотрудники полиции, – Анастасия Александровна отвела своими словами недобрый взгляд Игоря Валентиновича от Инны. – Именно по поводу избиений Витя писал на вас заявления в полиции? Правильно?
Игорь Валентинович опустил глаза:
– Да. Он писал. И знаете, сколько раз меня вызывали в полицию за последние пять месяцев? Семь раз! Можно подумать, что в других семьях дети не получают подзатыльники в виде наказания? – отец вопросительно посмотрел на Инну.
– Получают, – Инна приняла бой взглядов, – но только в виде наказаний. И только подзатыльники. Но никак не по причине плохого настроения папы. И не ремнем по чему попало.
– Я его не бил ремнем, – вспыхнул Игорь Валентинович.
– Давайте не уходить от основной темы, – Анастасия Александровна вновь попыталась потушить огонь войны. – Неужели вы не можете договориться с сыном?
– О чем с ним договариваться? И почему я, его отец, должен с ним договариваться? Я его отец. Я его обуваю, одеваю, кормлю. Он живет в моей квартире. Он должен меня беспрекословно слушаться и ходить в школу. Он же и школу прогуливает. Он вам про школу говорил, уважаемая защитница униженных и оскорбленных? – тон беседы продолжал накаляться.
– Говорил. А почему он в школу не ходит, вы, его отец, знаете? – Инна сама еле сдерживалась от того, чтобы не броситься на этого отца. И не разорвать его на атомы.
– Потому что дебил. Я работаю. Зарабатываю на его же жизнь. А ему лень в школу ходить.
– Ему не лень. И он далеко не дебил. Это я вам говорю, как профессиональный психолог. Он очень умный мальчик. И способный. Я так поняла, что вы не интересуетесь школьной жизнью сына. Так вот, – Инна назидательно обвела глазом присутствующих, – у Виктора большие проблемы со старшеклассниками, которые постоянно от него требуют деньги и избивают его. Он как-то пожаловался вам на них. И что вы сделали? Вы помните?
– Я из него мужика воспитывал. Он должен был сам решить эту проблему. Я ему показал несколько ударов. А он заныл и сбежал из дома.
– Может, потому что вы эти удары показывали на нем? – Инна решила давить до конца. – А нельзя было его с первого класса определить в какую-нибудь спортивную секцию, а не избивать его?
– Да что вы все «избивать», «избивать»! Я его не избивал, – Игорь Валентинович начинал терять терпение.
– Может все-таки вам стоит поговорить с Виктором о возвращении в семью? Если вы не можете с ним найти общий язык и прийти к компромиссу, может, вам стоит вдвоем посетить консультации психолога? Вы научитесь общаться и перестанете конфликтовать.
– Знаю я этих психологов. Вот, сидит одна напротив, – Игорь Валентинович вновь уперся глазами в Инну. – Скажите, у вас есть дети?
– Нет. А какое это имеет значение? Даже если бы и были, я бы их не избивала.
– Вот. Нет детей, а позволяет себе судить о взрослых людях, имеющих детей. Вы, пока не заведете своих детей, никогда меня не поймете. Он вам рассказывал про свою мать?
– Он сказал, что вы увезли его от матери, когда ему было три года.
– Да, увез. Потому что его мать – потаскуха и алкашка. Я увез его, чтобы он не набрался от нее всех этих гадостей. Мы приехали в этот город без денег и жилья. Я снимал квартиру, работал на трех работах. И чем он мне платит сейчас? Пишет бумаги в полицию, и вам жалуется, что я его бью. Сколько сил я на него потратил. Устроить в садик, собрать в школу. Покупал подарки, одевал. А он даже постоять за себя в школе не может. Да я в его годы дрался каждый день после школы. И ко мне никто не смел подойти. А он сопли распустил, и к папочке за защитой прибежал.
– А вы считаете, что ваша функция как родителя заключается только в материальной стороне жизни Виктора? – Инна продолжала провоцировать скандал.
– Я работаю и устаю. Им пыталась заниматься моя жена. Но он не хочет с ней общаться. Он врет на каждом шагу. И еще деньги начал воровать.
– Брать. Он их брал, чтобы купить себе покушать, когда уходил из дома, – объяснила Инна, – вы так грубо говорите о своем сыне посторонним людям. Почему вы его представляете только с плохой стороны? Неужели в нем нет ничего хорошего?
Игорь Валентинович от неожиданного вопроса замер на стуле.
– Ну, не знаю, что в нем хорошего. Я устал от постоянных посещений полиции, от поисков его по городу.
– А правда, что вы и маленькую дочку били, когда ей был всего один месяц? Виктор рассказал, что после этого вообще боится к вам подходить.
Мачеха вопросительно посмотрела на отца Вити. Игорь Валентинович понял, что тут надо оправдываться:
– Жена тогда попала на три дня в больницу, и я один остался с детьми. Помнишь? – он посмотрел на жену. – Ну, дочка что-то тогда раскапризничалась. И я ее немного шлепнул по попке, чтобы успокоилась. А она еще сильнее начала орать.
– Виктор совсем другое рассказывал, – Инна покачала головой.
– Да мне все равно, что он вам рассказывал. Он такой же лгун, как и его мать – алкашка. Он даже лицом похож на нее. Такая же мерзкая улыбочка, – Игорь Валентинович презрительно поморщился.
– И все же. Кроме помещения сына в детский дом, неужели нет другого варианта решить эту проблему? – вернулась в тему Анастасия Александровна.
– Я не вижу, – отец Вити даже не хотел попытаться предложить другой вариант.
– Но это же ваш сын. Мы, сотрудники детского дома, пытаемся изо всех сил сделать пребывание детей в нашем учреждении максимально приближенным к семейной обстановке. Но это никогда не заменит семью.
– Вот пусть поживет и подумает. Будет ему наука. Поймет, что отец – это святое, – не переключался отец Вити.
– Если вас лишат родительских прав, восстановить их будет очень нелегко. Вы это понимаете? – выкинула свой последний козырь Анастасия Александровна.
– Что вы меня все пугаете этими правами. Я вам четко сказал с самого начала. Он не будет жить в моем доме и в моей семье. Он неблагодарный гаденыш. И его дальнейшая судьба меня не интересует. На работе уже все ржут. Типа, начальник, а с ребенком совладать не могу. Ведь из полиции и из опеки уже и на работу приходили, проверяли. Требовали, чтобы я характеристики принес. Все. Надоело!
– Ну что ж. Все понятно. Посидите. Я схожу к директору. – Анастасия Александровна, покачивая головой, направилась к выходу.
Удивительно, но мачеха Вити молчала все это время. Она сидела, опустив глаза, и лишь изредка, да и то с опаской, погладывала на своего мужа. Инна решила вытащить ее на откровенный разговор.
– Мне, как психологу, необходимо поговорить с вашей женой, – Инна проговорила эту фразу как приказ, – пойдемте в соседнюю комнату.
Инна первая вышла из кабинета. Мачеха задержалась с вопросительным взглядом на своем муже.
– Ну, иди. Поговори, – позволительно кивнул в сторону Инны Игорь Валентинович. – Хотя, что она вам может рассказать? Не знаю.
Оставшись в кабинете наедине с мачехой, Инна решила попытаться выяснить обстановку в семье и уровень взаимоотношений между сыном и отцом у третьего лица. И, заодно, найти союзника в беседе.
– Извините, как вас зовут? – Инна перешла на шепот.
– Наташа, – мачеха не поднимала глаза.
– Наталья, у вас еще есть дети?
– Да. У нас с Игорем родилась дочка, Маришка. Ей годик недавно исполнился.
– Простите за прямоту. Вам самой не страшно жить с таким человеком? – Инна решила сразу идти ва-банк. Времени на откровенную беседу было мало. Отец Вити, учитывая его характер, мог ворваться в любую минуту, заподозрив тайный заговор.
– Мне некуда идти. Я и сама вижу, что это за человек, – Наталья впервые посмотрела на Инну, – и совсем не удивляюсь, что он бил Маришку.
– Он не так давно изменился? Ведь вы не могли выйти замуж за чудовище.
– Нет. Он таким был и до свадьбы. Я думала, что после свадьбы измениться. Станет ласковым. Но нет.
«Эти женские мечты: «Я его исправлю. Со мной он пить не будет. Он найдет работу». Сколько таких грустных историй я слышала. Не перечесть. И все по кругу. Как будто книг не читают, и фильмы не смотрят».
– А с Витей, когда проблемы появились?
– Да вот, последний год где-то. Вы знаете, когда мы с его отцом начали встречаться, была весна. Ну, любовь, цветы. Я приходила к ним в гости. Иногда ночевала, но уходила до пробуждения Вити. А потом он отправил Витю к деду. А мне сказал, чтобы я переезжала к ним жить. И когда Витя вернулся, он очень сильно расстроился, что я буду жить. Он мне тогда сказал: «Ты в гости приходи. А жить с нами не надо. Нам и так хорошо. Правда, папа?». На что отец сказал, что я буду у них теперь жить постоянно. И не надо командовать. Витя очень сильно расстроился. И плакал всю ночь.
– Что ж вы. Надо было ребенка подготовить. А не ставить перед фактом.
– Я тоже Игорю это говорила. Но он сказал, что большой и все понимает. А он со мной полгода не разговаривал.
– Игорь Валентинович бил Витю?
Наталья вновь опустила глаза.
– Только да или нет? – Инна решила не углубляться в подробности. Ей еще о многом надо было расспросить мачеху.
– Да, – выдавила из себя по буквам Наталья.
– А как Витя относится к сестренке?
– Он ее очень любит. Играет с ней, не обижает. Правда, первое время у меня было ощущение, что он ее убить хочет. Смотрел на нее, как на заклятого врага. Но когда я выписалась из больницы, я заметила, что он изменился по отношении к Маришке. И к отцу.
– А что изменилось?
– Он стал более грубым с отцом. А Маришку наоборот стал постоянно таскать на руках, играть с ней.
– Вы говорите, у Вити есть дед? – Инна намеренно не сказала, что знает про отца Игоря Валентиновича. Она хотела получить информацию от Натальи.
– Да. Если можно так выразиться. Это приемный отец Игоря. Но с ним у Вити тоже не складываются отношения.
– Почему?
– Витя убегал от него. Рассказывал про деда всякие небылицы. Например, что тот хочет его убить. В общем, дед не выдержал и вернул Витю.
– А он далеко живет?
– Да. Под Красноярском.
– Так может попытаться связаться с дедом и отправить Витю к нему?
– А Витя согласится?
– Я думаю, что выбора у него особого нет. Он неглупый мальчик. И понимает, что лучше дед, чем детдом. А что за тетя, про которую мне говорил Витя? Он вроде жил у нее, она хотела его к себе забрать.
– Да. Это тоже головная боль. Эта женщина, когда Игорь и Витя приехали сюда, взялась им помогать. Не бесплатно, конечно. То посидит с Витей, когда Игорь на работе. То к себе его возьмет на день-два. Кормила его. Иногда недорогие вещи покупала. А в последнее время непонятное стало происходить. Год назад она уехала отсюда к дочери. Вроде навсегда. Но через месяц вернулась. Что-то не сложились отношения с дочерью до такой степени, что та выгнала ее. Вернулась, и начала вновь предлагать себя в качестве няни для Вити. Но Игорь сказал, что у нас семья, и мы не нуждаемся в ее услугах. Так она тайком переманивать Витю к себе стала. Он у нее ночевал, когда из дома уходил. Мы приезжали к ней домой. А она в квартиру не пускает, говорит, что нет его, и не приходил к ней. Но точно известно, что он у нее был.
– А зачем он ей?
– Не знаю. Может, нет у нее больше никого. Витя говорил, что она даже предлагала с ней уехать. Но он отказался.
– Странная женщина. То есть, он постоянно, когда убегал, жил у нее?
– Последние два раза нет. Она, после угроз Игоря написать заявление на нее в полицию, запретила Вите приходить к ней. Поэтому его так быстро и нашла полиция.
В дверной проем просунулась голова Анастасии Александровны:
– Пойдемте. Хватит разговоров. Пора, что-то решать.
Вернувшись на свои посадочные места, собеседники вновь погрузились в молчание.
– Игорь Валентинович, – вновь начала Анастасия Александровна, – я поговорила с директором. Она сказала, что если нет никакого выхода, то будем принимать вашего сына на постоянное место жительства. Я так понимаю, что все варианты мы уже просмотрели. И другого выхода нет. Так, Игорь Валентинович?
Отец Вити кивнул:
– Так будет лучше для него, – попытался списать свои неудачи в воспитании отец Вити.
Но у Инны появился еще один козырь.
– Скажите, может быть Виктору будет лучше жить у деда, вашего приемного отца?
От неожиданного вопроса Игорь Валентинович выронил папку с бумагами.
– У деда? – Во взгляде читалось презрение. – А вы думаете, он его возьмет? Был он у него уже. Такое наговорил и навытворял, что стыдно рассказывать.
– Но он же вас вырастил. Вы, наверное, тоже были не подарок?
Ох, как не любят люди, когда указывают на прошлое. Не всегда светлое.
– Поймите, наконец, Игорь Валентинович. Детский дом не заменит ни одному ребенку семью. А использовать его как наказание – глупо, – Инна пыталась пробиться к сердцу этого упертого человека.
– У Вити, оказывается, есть дед? Что ж вы не сказали? – Анастасия Александровна гневно посмотрела на Игоря Валентиновича. – Так это совсем меняет дело. Он далеко живет?
– Далеко, – недовольно ухмыльнулся отец Вити. – Глупости все это. Не возьмет он его.
– А если попробовать? – Анастасия Александровна крепко ухватилась за эту соломинку. – Давайте позвоним, объясним ситуацию. Может и примет Витю.
– Не знаю.
– Давайте телефон. Прямо сейчас и позвоним. Чего тянуть. Решается судьба ребенка! – Анастасия Александровна приготовилась писать.
– Что, прямо сейчас звонить? – Игорь Валентинович чуть со стула не свалился, собирая с пола бумаги.
– А что медлить? По закону, мы уже должны его оформить и перевести в группу. Но мы же идем вам навстречу.
Игорь Валентинович нехотя достал сотовый телефон и продиктовал номер.
– Где здесь телефон? – спросила Анастасия Александровна у Инны.
– В медкабинете.
– Пойдемте, Игорь Валентинович. Поговорим с вашим приемным отцом.
Переговорщики удалились в медкабинет.
– Как вы думаете, согласится? – Инна прервала тягостное ожидание.
– Не знаю. Вот мне что делать? Как дальше жить? Он же теперь на меня переключится, – мачеха с нескрываемым страхом посмотрела на Инну.
– Вам страшно?
– Страшно. А что делать. Мама далеко. А в городе мне идти с ребенком некуда, – на глазах у Наташи появилась влага. – Знаете, как он кричит? Это ужас. Даже на дочь. Он считает, что она уже большая, и должна все понимать. Бедная Маришка.
Наташа пристально уставилась в бесконечность. По ее щекам текли слезы отчаяния и безысходности.
– Поезжайте к маме.
– А работа?
– А что работа? – Инна всегда удивлялась таким аргументам, которые люди ставили выше своей свободы, здоровья, счастья. – Там найдете. Мама поможет. Она ведь мама.
– Старенькая она уже. Да и такой работы я там не найду.
– Тогда сидите здесь и ждите, когда ваш муж вас прибьет, или дочь из окна выкинет. – Инна уже не могла смотреть на эти безвольные слезы. Она вышла из кабинета. «Нет. Я точно сегодня обкурюсь. Что за люди эти бабы!».
На ее счастье, вернулись довольная Анастасия Александровна, и озадаченный Игорь Валентинович.
– Вот и хорошо! – радостно промолвила Анастасия Александровна. – Дедушка дал согласие на воспитание Вити. Теперь вам надо купить билеты и отвезти Витю к нему. Только обязательно оформите доверенность на деда у нотариуса.
Игорь Валентинович подошел к Наталье:
– Странно как-то все это. Но, так будет лучше. Для Вити, в первую очередь.
«Опять он «заботится». А Витю кто-нибудь спросил?».
– Я пойду с Виктором поговорю. – Инна направилась в медкабинет за ключами от изолятора.
– Вы только правильно с ним поговорите, – напутствовала Анастасия Александровна.
Войдя в изолятор, Инна обнаружила Виктора, стоящего возле окна.
– Витя. Я пришла с тобой поговорить.
– Вы отдаете меня отцу? Я так и знал. Никому нельзя верить. И даже вам. – Витя повернулся к Инне, и она увидела слезы, стекающие по щекам мальчика.
– Нет, Витя. Я хочу тебе сделать предложение. А ты подумаешь и ответишь мне. Сейчас все будет зависеть от твоего решения, – Инна взяла удивленного такой новостью Витю за руки, и посадила его на кровать рядом с собой. Выслушав предложение Инны и узнав, что дед согласен его принять на постоянное проживание, даже несмотря на его поведение во время их единственной встречи, Витя задумался. Но ровно на десять секунд.
– Я согласен. А сколько мне придется ждать отъезда? Ведь вы сейчас меня отправите домой. А отец продержится максимум день, чтобы не бить меня. И я снова убегу.
– Я с ним сейчас договорюсь. Не волнуйся.
Инна, воодушевленная согласием мальчика на переезд, впорхнула в комнату, где ее возвращения ждали с не меньшим нетерпением, чем выхода очередной серии мыльной оперы.
– Виктор дал согласие, – торжественно произнесла Инна.
– Ну, слава Богу, – обрадовалась Анастасия Александровна, – я знала.
– Но он очень переживает по поводу возвращения домой. – Инна встала напротив отца и пригвоздила взглядом его к стулу, – и вашего отношения к нему до момента отъезда к деду. Я бы вам очень посоветовала купить сегодня же билеты, и завтра, если есть такие рейсы, отвезти Витю. Иначе, у вас все опять повторится. Но мы уже ничем не сможем вам помочь. Вы меня понимаете?
Инна явно чувствовала волну, и решила задавить Игоря Валентиновича.
– Я могу его отвезти, – предложила Наталья, – чтобы вы в пути не поссорились.
Игорь Валентинович был явно ошарашен таким поворотом событий. У него в голове никак не укладывалось, как его, мужчину, уверенного и сильного, смогла развести эта соплячка. Да еще и жена ей поддакивает.
– Ладно. Решим дома, кто полетит. Рейс, насколько я помню, как раз сегодня ночью. Пошли собираться, – сказал он своей жене. – А можно он у вас побудет, пока мы билеты купим и вещи соберем?
– Я думаю, можно, – одобрительно закивала Анастасия Александровна. – Можете его даже забрать перед самым отлетом.
Игорь Валентинович, не говоря ни слова, направился к выходу.
– Спасибо вам, – прошептала Наталья Инне и пожала ей руку.
– Берегите себя, – только и успела ответить этой бедной женщине Инна.
– Ну, вот и все. – Довольно потирая руки, Анастасия Александровна тоже направилась к выходу. – А вы молодец, Инна Михайловна.
Инне меньше всего нужна была чья-то похвала в таком деле. Она не считала себя ни героем, ни победителем. Но ей было приятно, что хоть кто-то обратил внимание на ее труды. Инна пошла прощаться с Витей. Рассказав ему о скором отлете, Инна пожелала Виктору взяться за ум, и найти другие способы общения с взрослыми.
– Понимаешь, в этой жизни очень тяжело приспособиться ко всем людям. Но надо постараться найти способ, у каждого человека он свой, как не вызывать ненависть к себе. Конечно, терпеть побои нельзя. Но и доводить до этого не надо. – Инна погладила сидевшего неподвижно Витю по руке, и встала. – Ну что ж. Вряд ли мы с тобой еще увидимся. Мне приятно было общаться с тобой. Ты очень умный мальчик. И у тебя все будет хорошо. Прощай, Виктор.
Витя подошел к Инне и, совсем неожиданно для нее, обнял и прижался к ней.
– Спасибо вам. Я вас никогда не забуду.
Инна, пытаясь скрыть слезы, еле добежала до своего кабинета. Слезы хлынули рекой после последнего поворота ключа. Ей было жалко всех. И Витю, и его мачеху, и даже его отца, которого воспитал дед, тоже применявший лишь один вид воспитания – физическое наказание. Инна плакала. Перед глазами стояло лицо Вити, не по-детски умное, и с тяжелым взглядом.