Недетский дом 19

Совет детского дома

Для Инны, прочитавшей в интернете большое количество литературы о воспитании трудных подростков, которые бьются в кровь за свои права и уважительное отношение к себе, и посетившей не один десяток сайтов детских домов, было странно узнать, что, с таким продвинутым в вопросах менеджмента директором, в учреждении отсутствует какая-либо организация, являющаяся посредником в переговорах и решении проблем, возникающих между воспитанниками и воспитателями. На сайтах детских домов, находящихся не в столь большой удаленности от МКАДа, были выложены положения о советах детского дома, отчеты о его деятельности и планы на дальнейшую работу в области плодотворного сотрудничества между детьми и взрослыми. В этом же учреждении такого эффективного и демократического инструмента воспитания не было и в помине. Как, впрочем, и быть не могло, учитывая причины появления нового руководителя в стенах детского дома.
Подождав денек, когда уляжется пурга по поводу побега Насти, Инна решила все-таки попасть на аудиенцию к ее всемогуществу, и доложить светлейшей особе свои мысли по поводу реорганизации воспитательной работы с детьми. Цель была настолько благородна, насколько и безумна. Перевернуть самосознание людей, привыкших отбывать время на рабочем месте и избегать всеми законными способами умственного напряжения, можно было только с помощью указующего перста нового директора. Видимо, почувствовав во взгляде ожидавшей приема Инны революционный настрой, директор вызвала к себе зама и попросила поприсутствовать при разговоре с навязчивым психологом.
– Проходите, вас ожидают, – язвительно дала зеленый свет секретарь. – И захватите для директора эту папку.
Инна послушно приняла красную, местами потертую, папку с приклеенным скотчем листком «На подпись», и вошла в кабинет.
– Добрый день. Это вам просили передать. – Инна отдала папку директору и встала возле стула, ожидая приглашения сесть.
Директор углубилась в изучение принесенных бумаг, и не обращала внимания на присутствующих. Зам, дежурно улыбнувшись, указала кивков головы на стул.
– Да, присаживайтесь, – заметив движение, директор соизволила пригласить опуститься Инну на стул. – Не стойте над душой.
«Будто она у тебя есть», – пронеслось в голове Инны.
– Так, слушаю вас, – директор, не отрываясь от подписывания бумаг, обратилась к Инне.
– Может, я зайду в другой раз? – Инну начинало бесить такое ярко-выраженное пренебрежение ее персоной.
– Нет. Другого раза может и не быть, – пророчески произнесла директор, оторвавшись от бумаг и почему-то посмотрев на зама. – Вот и Мария Федоровна изъявила желание послушать ваши мысли и предложения.
Марии Федоровне, оторванной от важнейшего отчета в департамент, и силком приведенной директором, ничего не оставалось, как только кивнуть в знак согласия.
– Слушаем вас. Только, прошу – без лирики. Четко и по существу, – предупредила директор.
Инна начала с предложения о создании в детском доме совета, в который должны входить представители сотрудников и воспитанников.
– Это еще зачем? – недружелюбно поинтересовалась Мария Федоровна – противник всего нового, что задуряет голову.
– Во всех детских домах есть такая организация, – нашла Инна самый веский аргумент. Она понимала, что рассказывать о создании совета, как инструмента управления детьми, бесполезно. Надо давить на более приземленные мотивы.
– Не было у нас никогда совета, – скривилась Мария Федоровна и, ожидая поддержки, посмотрела на директора.
– А вот и плохо, – неожиданно для зама произнесла Наталья Иннокентьевна. Она поймала взгляд Инны и поняла, что это явное упущение в ее работе. И, скорее всего, не дай Бог случится какая-то проверка уровнем повыше, чем ее благодетельница, – можно получить по шапке. Конечно, она слышала о чем-то подобном. Но на все не хватает времени. – Плохо, что не было и нет. Я думаю, что нечто подобное надо создать и у нас. Раз в других детдомах есть. А, Мария Федоровна?
– Ну, если надо, то создадим, – вяло сдалась зам.
– Вот вы этим и займетесь. Вмести с Инной Михайловной.
Инна не ожидала такой легкой победы.
– Вы поймите, Мария Федоровна, – Инна решила окончательно убедить директора, обратившись к назначенному руководителю проекта, – пока воспитанники расшатаны происшедшим, пока «лидеры» притихли, надо срочно детей перетаскивать на свою сторону и управлять ими, делая вид, что они управляют.
– Это все хорошо, – формально согласилась Мария Федоровна. – Только где столько времени взять?
– Мария Федоровна. Проведем собрание коллектива, выберем представителей от отделов, и они будут заниматься советом, а вы контролировать. Понятно? – Директор четко нарисовала картину будущего для своего зама. – И вот инициатор идеи вам в помощники. И жалеть его на этом поприще не стоит.
Мария Федоровна тяжело вздохнула и покачала головой.
– Еще есть предложения? – директор позволила Инне продолжить высказываться.
– В институте мы проходили разные предметы и на одном из них проходили кодекс деловой этики.
– Да, помню. Что-то было связанно с работой психолога на предприятиях, – вставилась директор, регулярно напоминая всем о своем психологическом образовании. – И к чему вы это вспомнили?
– Я обратила внимание на то, как одеваются некоторые сотрудники.
– И как же они одеваются? Интересно послушать. – Зам. директора углубилась в ширину стола, опасно приблизившись к Инне.
– Большинство сотрудников одеваются правильно, не сильно броско, но и не в траур. У некоторых даже получается одеваться по-молодежному, что, с одной стороны, положительно влияет на общение с детьми. Но я встретила, за свое короткое пребывание в учреждении, сотрудников, которым необходимо рассказать о правилах дресс-кода.
– И что же плохого, если человек одевается, как ему хочется? У нас не армия, форма не положена, – возмутилась зам.
– Да, не армия. Но можно ведь не надевать юбки, похожие на широкие ремни. Не носить платья с глубоким декольте. Не краситься, как на парад, – разгорячилась Инна. – Вы поймите, здесь живут мальчики. А у подростков уровень половых гормонов и так не дает сосредоточиться на учебе, а тут еще и такая секси – воспитатель. Они же ее всерьез не воспринимают, глядя ей на коленки. – Инна понимала, что бьется об стену, но накипевшее уже переваливало за край.
– Я поняла, о ком вы. Я тоже обратила внимание на этого воспитателя. Вы правы по поводу ее одежды. Я с ней поговорю, – согласилась директор.
Инна, чувствуя волну, как и мы, принимая согласие начальства за чистую монету, решила высказать все свои предложения:
– Я считаю, что для сотрудников нашего учреждения необходимо составить такой кодекс, и обязательно знакомить с ним поступающих на работу, – несло Инну. – Я могла бы вам подготовить макет такого кодекса.
Директор внимательно посмотрела на Инну и что-то записала в ежедневник.
– Вам недели хватит? – спросила Наталья Иннокентьевна Инну.
– Даже много, – тут же взяла на себя повышенные обязательства Инна.
– Хорошо. Через неделю с вас проект, – наказала директор. – Все у вас?
Инну уже несколько раз после этой фразы отправляли восвояси.
– Нет, – не дала закончить директору разговор Инна. – Я разговаривала с детьми, наблюдала за их взаимоотношениями между собой и пришла к выводу, что мальчиков и девочек надо расселить по разным отделениям, а еще лучше, по разным этажам. То есть, применить гендерный принцип проживания детей вместо возрастного. И обязательно провести психологическое тестирование детей с целью правильного подбора соседей по комнате.
– Тестирование. А что с воспитателями делать? Они же привыкли работать на одном месте, – возмутилась заместитель директора.
– Вот именно, на одном месте, – то ли поддержала непонятно кого, то ли сыронизировала директор.
– Так ведь, работать надо не на одном месте, а с детьми, – не унималась Инна. – И если будет такое разделение детей, тогда можно будет набирать штат из воспитателей мужского пола.
– У нас не так много девочек, чтобы перевести всех воспитательниц на них. Им что, прикажете увольняться? – негодовала зам.
– Некоторым стоило бы, – опять добавилась директор. – Ну, надеюсь теперь все. Вам надо работать, а нам, с уважаемой Марией Федоровной, надо обсудить ваши предложения.
– И еще, я хотела добавить, – Инна достала ложку дегтя. Теперь можно было. Директор одобрила ее основные проекты. – Я послушала во время и после собрания комментарии детей. Они крайне отрицательно настроены. Вам надо бы чаще с ними встречаться. Хотя бы на собраниях.
– Я думаю, на сегодня достаточно советов, – неожиданно вспыхнула директор. Да, она могла позволить себе, по ее мнению, обусловленному кожаным креслом, не сдерживать эмоции и иногда откровенно грубить. – Всего доброго.
Инна вышла из кабинета, прикрыв дверь.
– Нет, вы видели? – обратилась директор за сочувствием к заму. – Дай ей палец, она и руку оттяпает.
– Молодые кадры, – то ли посочувствовала, то ли вспомнила молодость Мария Федоровна.
– В общем, так. Берите под свой контроль деятельность этого молодого кадра и не отпускайте его ни на минуту от себя. А то, я чувствую, она дров нам наломает. – Наталья Иннокентьевна пригвоздила взглядом зама. – Мне уже со всех сторон доносятся стоны и плач от ее деятельности. Вам понятно, Мария Федоровна?
– Да, Наталья Иннокентьевна. Все понятно, – еще более тяжело вздохнула зам. Да, у нее такая должность. Как говорится, ни вашим, ни нашим. И директора надо ублажать. И сотрудников строить. Но аккуратно. Во-первых, при постоянных и нескончаемых требованиях, сотрудники просто разбегутся. Руководить будет некем. Во-вторых, не ровен час, сама зам может спуститься на их уровень. И тогда коллеги ей все припомнят. Вот и приходилось извиваться.
«Ничего не боятся. Или это я так хорошо прячусь». Инна слышала весь разговор, воспользовавшись отсутствием секретаря и постояв минутку за директорской дверью. Ей совершенно было не стыдно за свой поступок. По-другому она просто не смогла бы узнать, что о ней говорят в ее отсутствие. Подруг среди воспитателей и простых сотрудников Инна так и не завела. Одни считали ее протеже директора, и держались по дальше. Другие, приближенные, считали ниже своего достоинства общаться с выскочкой.
На собрании коллектива было принято решение об организации в учреждении совета, куда войдут представители воспитанников и сотрудники детского дома. Странно, но в это понятие «коллектив детского дома» включили только сотрудников. Детей же именовали просто «воспитанники», и им отводилась, как и предполагалось, роль пассивных статистов, передатчиков воли администрации на детско-подростковом сленге. Инициатором собрания была директор, использовавшая идею Инны, но, ни капли не смущаясь, умолчавшая об этом. Ибо получилось бы, что директором управляет какая-то психолог. А авторитет так дешево терять не хотелось. Конечно, надо было что-то менять в структуре детского дома, чтобы оседлать эту наглую молодежь, но на эти размышления под ворохом отчетов, приказов и расчетов бюджета времени не хватало. А тут, как раз, подвернулась Инна со своей идеей. Наталья Иннокентьевна получила согласие вышестоящего руководства на создание совета детского дома, которое не только одобрило эту мысль, но и подсказало, что такое нововведение можно отразить в своем отчете, причем, независимо от полученного эффекта, и добавить себе баллы в свое портфолио, что будет очень полезно для продвижения по карьерной лестнице. Забавно, но это нововведение было успешно применено в далекие двадцатые годы прошлого столетия, о чем, не скрывая плагиата, откуда появилась эта мысль, говорила Инна. Но, наследники вряд ли будут судиться за неоплаченное применение авторской методики, так что можно, на провинциальном уровне, приписать это изобретение себе. Но только на уровне города. Ибо, если открыть сайт, отсутствие которого у нашего детского дома трудно было объяснить только нехваткой средств, любого детского дома, то почти всегда можно обнаружить на главной странице закладку на работу такого совета.
Итак, единогласно, практически за всех, проголосовав за выдвинутых директором кандидатов, ибо бесконтрольные выборы и возможные дебаты могли похерить любую идею на корню, сотрудники разошлись по своим местам обсуждать нововведение, оставив в актовом зале избранных в совет.
На первом заседании совета надо было решить формальные вопросы, составить протоколы об учреждении, выборах председателя, секретаря, и определить круг задач на ближайшее время.
Слово взяла сотрудник из непонятного отдела, занимающегося сопровождением выпускников детского дома:
– Я считаю, что нам надо определить, чем будет заниматься совет детского дома.
– Очень хорошая мысль, – наивно обрадовалась Инна, подумав, что в совет выбрали неслучайных людей.
– Например, меня и моих коллег по отделу очень интересует вопрос премирования.
«Ну вот. Стоит только подумать о человеке хорошее, как он все портит». Инна расстроилась.
– Совет создается для регулирования отношений воспитанников и воспитателей. В совете будут дети. Причем здесь премирование? – спросила Инна борца за денежные знаки.
– Нет! Я считаю, что совет должен заниматься и такими вопросами. А мы что, будем собираться и решать, как жить этим обездоленным? – возмутилась сотрудница сопровождения.
– Как я понимаю, совет создается с целью привлечь детей, особенно из числа особо трудных, к более продуктивному времяпрепровождению. И воспитать в них, как минимум, ответственность, – объяснила зам. директора, выбранная «коллективом детского дома» первой и абсолютно единогласно.
– Вы поймите, – Инна попыталась с другой стороны объяснить суть великого дела, – в совет будут входить и наши воспитанники. И им совершенно необязательно знать бухгалтерские подробности вашей зарплаты. А для решения вопроса о премировании вам надо обратиться к председателю профсоюзного комитета.
– Я не согласна! – не унималась меркантильный член совета. – Мы должны сразу поставить себя перед администрацией и четко показать ей, что мы – не пустое место. А то получается, что советом мы будем заниматься бесплатно. Я категорически не согласна.
– То есть, вы предлагаете делить деньги в присутствии детей? – Инна не верила своим ушам. Неужели, до человека не доходит смысл этого мероприятия? Или страсть к деньгам отключает все остальные зоны головного мозга?
– Кстати, вас никто не тащил в совет, – напомнила Мария Федоровна. – У каждого кандидата спрашивали, согласен ли он с участием своей кандидатуры в выборах. Вы согласились. А теперь требуете оплаты.
– А что, я должна бесплатно заседать? Может еще и в нерабочее время? – продолжала кипеть сотрудница.
– А это уж как получится. – Мария Федоровна демонстративно отвернулась от ярой почитательницы халявных денег. – Давайте заниматься делом.
– Тогда мне надо идти работать, – неожиданно решила покинуть собрание сотрудница отдела постинтернатовского сопровождения. – У меня срочный отчет. Я прошу вас, – обратилась она к Инне, – вы мне потом расскажите, что вы тут нарешали.
Проводив члена совета взглядом до дверей, оставшиеся облегченно вздохнули. Решать действительно надо было много. После вынужденных формальностей, как то, избрание председателя совета, коим стала заместитель директора, ибо если ты не можешь чему-то помешать, то это надо возглавить, перешли к основным вопросам. Во-первых, необходимо было создать положение о совете. Эту задачу на себя взяла Инна. Сложного в этом было мало, можно было просто посетить пару приличных сайтов и взять выложенные положения как образец, а не создавать велосипед заново. Во-вторых, надо было организовать выборы членов совета из числа детей. Вот здесь и начались самые ожесточенные споры.
– Я считаю, что в совет должны войти самые трудные подростки. – Инна, хоть это и не было нигде озвучено, являясь инициатором создания совета, пыталась направить помыслы соратников в нужное русло.
– И зачем они нам здесь? – возразила воспитатель. – Они мне в группе надоели, так еще и в совете будут выделываться.
– Так ведь, совет создан именно для этого. – Инна вновь встретила стену непонимания. – Если они будут загружены общественной работой, у них не останется времени на всякие глупости. А ведь, являясь неформальными лидерами в своих отделениях, они смогут влиять на поведение других воспитанников. А те, смотря на их деятельность, тоже поменяют отношение к жизни. И перестанут безобразничать. Вы посмотрите, что творят дети со второго этажа?
– Вы про этих двоих? – уточнила Мария Федоровна. – С ними вопрос решен. Они вновь отправляются на реабилитацию.
– А мне кажется, что этого делать не надо, – воспитатель гнула свою линию. – Если такие, как Тимур или его братец будут в совете, толку с такого совета вообще не будет.
– Почему вы думаете, что они не справятся? – Инне эти ребята наоборот показались очень смышлеными.
– Их постели не заставишь убрать, а вы про общественную работу говорите, – аргументировала, на уровне дрессировщика человекообразных обезьян, воспитатель.
– Я считаю, что их обязательно надо включить в совет, – не сдавалась Инна.
– Тогда, еще вопрос. Как вы их собираетесь «включить»? Ведь вы хотите, чтобы их избирали сами дети. Вы думаете, что за них кто-то проголосует? – вновь усомнилась воспитатель.
– Надо помочь им и таким, как они. Уговорить учувствовать в выборах. Тимур и Рустам очень активно общались с директором на собрании. Вот пусть свои идеи и продвигают через совет. Рассказать, что это будет для них хорошим опытом в жизни. И авторитет у них подскочит не только как игроков в компьютерные игры. Подсказать им, как правильно провести избирательную кампанию. И их выберут.
– И голоса, кстати, подсчитывать будем мы, – задумчиво произнесла Мария Федоровна.
– Вы думаете, дети согласятся с такими выборами? – Воспитатель уже пожалела, что ввязалась в эту программу, и постоянно поглядывала на часы, намекая на поздний час.
– Учитывая, что до этого ничего подобного в детском доме не было, обязательно согласятся, – оптимистично заверила Инна.
– Всем понятен смысл нашего собрания? Больше никто не хочет высказаться? – Мария Федоровна решила, что для первого раза достаточно. Тем более, что подавляющее большинство членов просидело все собрание молча. – Тогда я сейчас распределю задания к следующему собранию, и пойдем по домам.
«Я понимаю, когда детей трудно заставить делать что-то новое. У них другие интересы: компьютеры, гулянки. Но, когда взрослые люди активно сопротивляются тому, что может принести облегчение в их работе, это уже слишком». Инна, несмотря на большую работу, проделанную за одно собрание, и неплохие результаты, была вне себя от гнева. Она не понимала, зачем надо было входить в состав совета, если ты не собираешься хоть что-то изменить в работе детского дома? Ведь, вроде, никто не принуждал. Или это страх стать неугодным директору? Или стремление иметь очередную причину не заниматься своими прямыми обязанностями? В голове у Инны никак не могли сложиться все эти слова, поведение членов совета в одну мозаику. И голова, из-за постоянного напряжения найти объяснение необъяснимому, начинала болеть. Все чаще и чаще в последнее время.