Сон разума говорит о многом

Настроения из нерегулярного дневника


Произносимое дикторами новостных телепередач позднесоветского времени серьезным доверием не пользовалось. Демонстрируемые на голубых экранах величественные успехи промышленности и сельского хозяйства у многих скорее вызывали понимающую ироничную усмешку, чем всепоглощающее чувство гордости за нескончаемо-непрерывную эпопею трудовых подвигов советского народа. Что-то несоветское возникало при виде с трудом стоящих на Мавзолее сильно пожилых руководителей страны. Конечно же, гордость за первое в мире государство рабочих и крестьян была. Вместе с тем, усиливалось подозрение, что что-то в нем идет не так, как надо. А как надо, сказать было весьма трудно. Значительная часть общества подустала стоять в очередях буквально за всем, искать связи для того, чтобы получше одеваться и питаться. Покупать неплохую мебель, получать более качественные услуги. На бессознательном уровне витало стремление как-то что-то в своей жизни поменять к лучшему. Призывы ехать на БАМ, продолжать строить светлое коммунистическое будущее действовали слабовато. Меньшая, более продвинутая в анализе имеющейся ситуации часть общества вовсю слушала вражеские голоса из-за бугра, искала доступа к запрещенной литературе и музыке. Именно в ее недрах появились российские европейцы. Люди, ориентированные на западноевропейские и североамериканские ценности, ставшие сознательными сторонниками горбачевских экспериментов и демократических усилий в постгорбачевское время. Они ходили на демократические митинги, защищали московский Белый дом, поддерживая любые шаги власти к демократизации общества. Большинство, не возражающее вначале против перемен, со временем стало офигевать от происходящего. Не уходящая боль от потери статуса сверхдержавы, гнусные реформы псевдодемократов, приведшие к мощнейшему социальному расслоению, идеологическому вакууму, к капитализму с личиком из 19-го века вызвали желание искать иной путь развития. Поиски привели к идее суверенного государства, опирающегося на дореволюционные духовно-нравственные ценности, способного жить своей жизнью, производить все, что поступало в постсоветское время из-за границы в виде импорта. Распад СССР, не одобренный в свое время большинством советского общества, нежелание его принимать, с ним смириться привели всех нас к длящемуся уже много лет российско-украинскому конфликту. Большая часть российских европейцев покинула страну. Уехали из нее многие из тех, кто крайне неэффективно внедрял в жизнь демократическую модель управления обществом. Или вообще ничего не делал для этого в надежде на то, что прекрасную Россию построит за них кто-то другой. Теперь они в оппозиции. Яростно критикуют правящий режим и послушное ему население. Мечтают вернуться и снова начать экспериментировать. Основная масса оставшихся их не слушает, живет своей жизнью, формально поддерживая происходящее, откровенно устав от бесконечных исторических рывков своей беспокойно-неуемной, неуживчивой коллективной натуры, поисков какого-то следующего пути движения вперед. Разочарование в демократии и туманные контуры сущностного наполнения внедряемой суверенности существенно мешают развитию стремления к переменам, способствуя сну разума, который становится все более глубоким и продолжительным.