Про счастье

Про счастье
Придя с прогулки по небольшому Канадскому городку, он молча прошел в свою комнату, отведенную ему сестрой, у которой сейчас жил. Через пару минут он вышел в гостиную, где сидели домочадцы и кое-то из друзей-соседей. В ожидании обеда, поглядывая на телевизор, они что-то обсуждали.
 
А он, стоя, торжественно обратился к обществу:
– Что такое, по-вашему, счастье, друзья?

После легкого недоумения и короткого молчания люди как будто ожили, дружелюбно улыбнулись ему и даже обрадовались неожиданному развлечению. Ответы, то робкие, то смелые, так и посыпались:

– Счастье – это мир на земле. А больше ничего и не надо.
– Счастье – это, когда все здоровы, и на душе спокойно.
– Радоваться каждому мгновению жизни – вот что такое счастье!
– Это свет из твоей души!
– А я вот мечтаю иметь красную машину, только красную!
 
– Нет, нет, нет! – возразила парню соседка и, сложив руки на груди, мечтательно посмотрела куда-то вверх. – Я бы хотела встретить такого мужчину…который…

– Верно! Счастье в любви, – перебили ее.
– Что и говорить? – согласились все.

– Да ничего, ничего вы не знаете про счастье. Никто не знает. Любовь вам, любовь…
 
– А ты, братец мой Александр, – сухарь. Тебя, кроме твоих научных исследований, ничего не интересует. Тебе уже за тридцать, а ты все не женишься. Сам говорил, что у вас в Академии немало женщин и уж, наверное, интересные. А тебе так и не в кого влюбиться. Сухарь, всегда был такой! Ну, вот что, по-твоему, счастье?

Александр сел и заговорил обыденным тоном:

– Счастье… это, когда в середине путешествия во время прогулки ты где-то потерял свои очки, свои драгоценные очки. А впереди экскурсии, твоя растерянность… Потом долгая дорога домой, хлопоты, аэропорты, суета и все такое… Ты понимаешь, что все омрачено, поездка испорчена. А потом вдруг обнаруживаешь, что очки ты не потерял во время прогулки, а оставил дома. И испытываешь теперь такое полное счастье, такой мир и покой на душе!..
 
Ну, а если я сухарь, то меня нужно увлажнить. И твой холодник, твой прекрасный летний свекольник, милая сестрица, как нельзя лучше подходит для сегодняшнего обеда. Ты отлично его готовишь.
 
Компания разочаровалась его ответом, все остыли и вяло рассмеялись. Но предстоящий обед обещал вернуть семейное оживление. Это все-таки удовольствие.
 
Остаток дня Александр прожил совершенно счастливым, предвкушая завтрашнюю двухдневную экскурсию.

Автобуса ждали в фойе туристического клуба. Одни туристы сидели за столиками, листая рекламные брошюры; другие, прохаживаясь или стоя у окна, вели легкие разговоры, знакомились.
 
В углу на маленьком диване сидели и беседовали две молодые женщины. Одна что-то рассказывала, а ее собеседница, называя ее Леной, больше слушала и изредка что-то спрашивала. А пока слушала, она, глядя на Лену, все пыталась разгадать секрет ее привлекательности.
 
Да, Лена не отстает от моды. Но по-своему. Какая-нибудь одна деталь так органично вплетается в ее собственный стиль, простой, почти классический, что все самое модное, даже кричащее, кажется ее собственным творением. Она ни на кого не похожа, и подражать ей невозможно
.
Прическа (она делает ее сама) тоже всегда простая и естественная. Минимальный макияж на далеко не безупречной коже, которую она не старается замаскировать, в сочетании с ее живостью и уверенностью, тоже добавляет шарма.

Сейчас на ней серенький дорожный костюм из недорогой ткани и искусно повязанный маленький цветастый шарфик.
 
Подруга удивлялась. Ведь сама она, брюнетка с ярким лицом, красивее не броской Лены, но почему-то всегда все смотрят именно на Лену, а не на нее.

– Видишь того высокого интересного джентльмена в желтом свитере у окна? Я слышала, что он, как и мы, из Латвии. Но он именно из Риги. Я заарканю его на этой экскурсии. Он будет моим.
 
– Почему ты так уверена, Лена? Посмотри, какой у него серьезный, неприступный вид.
 
– Неважно. Это всегда так. Если в какой-нибудь компании, в маленьком обществе есть хоть один интересный мужчина, он всегда мой. Так получается. Мне нравятся неординарные люди. И это всегда взаимно. Но потом меня, к сожалению, бросают. И я всегда страдаю, схожу с ума.
 – Ну, а… что-нибудь стабильное, серьезное?
      
– Если серьезно, я бы хотела опять сойтись с Валерой… и изменять ему. Валера был хорошим мужем. И Иринка так хочет, чтобы папа опять был с нами. Я работала над этим. Вместе с Иришкой. Но он не простил мне мой роман с учеником.
 
Это было четыре года назад. Парню было двадцать лет, мне двадцать восемь. Я давала ему уроки фортепьяно. Он по уши влюбился, забыл про музыку, про пианино.

Я и сама, его учительница музыки, потеряла голову. У нас была бурная любовь.

 Когда он потом уехал с родителями в Сибирь (отец у него военный), он мне писал, что всех девочек, которые рождались в его окружении, назвали Ленами по его настоянию…

Ну, а, когда Валера узнал… В общем, это был разрыв, и это привело к разводу. И как я ни старалась, я не смогла его вернуть в семью. Но он прекрасный отец. Ирина дружит с ним…
 
Когда рассаживались в автобусе, Лена среди суеты услышала, что имя «интересного джентльмена» Александр, и она сказала, что это имя ей нравится. Подруга тихо засмеялась.
-
Среди многих мест, которые туристы посетили, был старинный замок. За возведением этого замка стояла трагическая история любви, о которой рассказывала экскурсовод. Она говорила о том, что во все времена мужчины не жалели денег на сооружение грандиозных, сказочной красоты, замков во имя любимых женщин. Как доказательство их бессмертной любви.

После посещения замка устроили привал в большом парке. Расположились небольшими группами прямо на траве. Под впечатлением эмоционального рассказа туристы как-то сами, спонтанно, продолжили вечную тему любви.

– Да-а, – задумчиво говорили одни. – Любовь окрыляет. Она заставляет совершать героические поступки.
 
– В честь любимых женщин, – говорили другие, – создавались бессмертные шедевры музыки, поэзии, живописи…

Александр слушал всю эту любовную болтовню и вспоминал. Ему тоже однажды показалось, что он встретил эту самую, может быть, «бессмертную» любовь.
 
Это было два года назад. В тот день он был приглашен на юбилейное торжество к своему коллеге, который жил в Юрмале. Александр поехал на взморье раньше, чтобы побродить по берегу. Был теплый августовский день.

 Александр шел по безлюдному берегу и увидел девушку. Она стояла у самой кромки воды и смотрела вдаль, на горизонт. На ней была зеленая юбка и белая кофточка с короткими рукавами. Легкий ветерок шевелил ее светлые волосы. В руке у нее был простой пластиковый пакет.

Она просто стояла и смотрела вдаль, а он смотрел на нее и очень медленно прошел мимо, как-то сразу вобрав в себя ее образ: нежный профиль, стройную фигурку, которую почему-то сравнил с веточкой ландыша. Еще немного прошел, потом повернул назад, чтобы еще посмотреть на нее.

В этот момент она на него оглянулась и не сразу отвела взгляд, а потом оглянулась еще раз.

Ему хотелось подойти и обнять ее. Но он просто подошел и стал рядом. И сказал именно то, что в этот момент думал и чувствовал: «Это бывает очень редко».

Она ничего не поняла, а он, видя, что она уже не смотрит на горизонт, сказал, что по опыту знает: если долго смотреть в даль моря, на белеющее судно, то хочется следить за его движением, пока судно не исчезнет из вида. А потом появляется и белеет другое судно. И опять хочется смотреть и следить за ним.

Это завораживает, и простоять так можно долго. И это утомительно.

 Девушка рассмеялась и согласилась с ним, потому что делала то же самое. Еще он сказал, и это было правдой, что обычно он ведет такие наблюдения со скамейки.

 Скамья была поблизости, и он предложил ей сесть. Девушка доверчиво улыбнулась и с удовольствием села, чтобы отдохнуть от долгого стояния.

О корабликах уже не говорили, но девушка продолжала смотреть вдаль. И все старалась обратить его внимание на то, что небо и море теперь сливались в одно голубое пространство; а горизонт почти неразличим. И это красиво.
 
Он видел это много раз и ничему не удивлялся. Ему доставляло удовольствие любоваться девушкой, ее любованием морским пейзажем, слышать ее нежный голос.
 
И он опять повторил то, что сейчас чувствовал: «Это редко бывает».
 
Может быть, потому он так сказал, что помнил другой редкий случай. Однажды он шел с работы пешком по многолюдной улице и говорил по мобильнику с другом, с которым давно не виделся. Разговаривая, он увидел, как из магазина вышла девушка с пластиковым пакетом. Она была в светлой блузке и в короткой черной юбке.

Девушка оглянулась и с улыбкой помахала ему рукой. Ему хотелось ответить на ее приветствие, но разговор с другом был очень важным, и он буквально разрывался, не зная, что делать.

Позднее он пожалел, что не догнал ее. А потом просто сожалел о чем-то неопределенном…

Они недолго посидели на скамейке, потому что девушка заторопилась. Она сказала, что она не местная, а приезжая, из Москвы. И сюда, к морю, приезжает из пригорода Риги, где гостит у родных. Но пригородные поезда ходят нечасто, поэтому она и смотрит на часы.
 
Александр вызвался проводить ее до электрички. Они поднялись и быстро пошли на вокзал. По дороге назвали свои имена и дружелюбно посмеялись необычному, поспешному знакомству.

На перроне он сказал, что хочет надеяться увидеть ее еще.
«Завтра… может быть, – ответила она, – или послезавтра. Запишите мой телефон и утром позвоните». Она продиктовала, и он записал.

Вдали показалась электричка, и Александр почему-то загрустил. А, когда поезд уже подошел, он все-таки обнял ее на прощанье, прижал ее руку к губам, и, сказав: «До завтра, Светлана», отошел.

 Глядя на удаляющийся поезд, на опустевшую платформу, Александр   почувствовал себя одиноким.
 
И по дороге к товарищу его не покидало это чувство одиночества и грусти.  «Воздух уже пахнет скорой осенью, – думал он, – и вечером теперь прохладно. Что ж, конец августа. Вот и тоскливо»…

 А утром Александру сказали, что он ошибся номером. Он повторил звонок, потом еще раз вечером и даже на следующий день повторил, но незнакомые люди отвечали ему: неправильный номер, ошиблись номером, не туда попали…

Первое время он был сам не свой, все валилось из рук, не хотелось верить в обман.  Потом смирился. Ну да, обманщица; милая, очаровательная обманщица. Не злился, нет; не осуждал ничуть. Женщина как женщина. Он даже был ей благодарен. За то, что разбудила чувства, не разуверила в любви.

Наоборот: он поверил в любовь. Не все ведь зависит от объекта любви, говорил он себе, но и от тебя самого, от твоей способности чувствовать.

Какую же женщину ему надо? «Такую же, как этот ландыш», – отвечал он себе.   Другая и не представлялась. Те другие, с которыми иногда сводила жизнь, не вызывали того трепетного чувства, даже мимолетного, какое встрепенула в нем Светлана…

И, когда во время привала туристы рассуждали о природе любви, Александр, чтобы развлечь или, наоборот, отвлечь случайных товарищей, коротко поведал им о своей несчастливой встрече и об обманчивости женского очарования.

На неожиданное откровение Александра компания тотчас откликнулась.
– Но ведь вы были едва знакомы! – говорили люди. – Не день и даже не часы, а, кажется, минуты… вашего знакомства. И вдруг такое неизгладимое, незабываемое чувство… Возможно ли это?

– Я и сам об этом думал. И удивлялся. А как насчет: «И невозможное возможно. Дорога дальняя легка, когда мелькнет в дали дорожной мгновенный взор из-под платка»?

В этот момент, услышав Блока, Лена встрепенулась, порывисто встала, но подруга одернула ее, испуганно шепнув: – Да ты что, Лен, надумала?
 
Лена отвела ее руку: – Постой, постой! 
Шагнула чуть вперед и громко заговорила:
 
– Александр, та девушка не обманула вас! В номере телефона, который она вам дала, в середине были цифры семь и четыре, а она продиктовала: четыре и семь.

Этим телефоном родственников она мало пользовалась, но была уверена, что хорошо его помнит. И знали бы вы, Александр, как она ждала вашего звонка! Это мои соседи, у которых она в то лето жила, и мне знакома та история.

Свою ошибку девушка не сразу обнаружила. А, когда обнаружила, как она корила
себя! Мне помнится, соседка говорила, что девушка даже пару раз ездила на взморье. Может быть, надеялась встретить вас там еще.
Грустная история. Но ведь все поправимо, Александр!

Объявили конец привала. Туристы поднялись и пошли к автобусу. Лена и Александр задержались немного, что-то выясняя, записывая. В автобус они сели последними.

Вечером в гостинице подруга говорила:
 
– Ну, ты даешь, Лен! Теперь я понимаю, как ты…

– Да нет, ты что! Какие арканы?.. Я – за любовь! Любовь – это святое. Меня эта история взволновала, и я им по-хорошему завидую. Я ведь никогда еще не любила по-настоящему. Из слов соседки я помню, что та Светлана говорила: «Может быть, мимо меня прошла большая любовь. И как нелепо, глупо я ее упустила!» 

Так вот: они встретятся и, может быть, будут счастливы. Я сама помогу, поспособствую. И знаешь, я тоже чувствую себя немного счастливой от причастности к чужой любви.

Лена села перед зеркалом. Она сняла свой уже несвежий макияж и стала выглядеть свежее, проще и моложе.

– Да, у меня не было настоящей любви, – говорила она то ли подруге, то ли своему отражению. – А то, что было… – Лена махнула рукой. – И да, можно радоваться и чужому счастью… Но ведь и моя жизнь в тридцать два еще продолжается.
-
Спустя несколько лет сестра Александра, у которой он раньше гостил в Канаде, прилетела на Родину повидаться с родными, в том числе и с семьей Александра.

Потом Александр провожал сестру в аэропорт. Они сидели там в кафе до ее отлета.

– Мне понравилась, Саша, твоя Светлана. Сначала, правда, показалось, что она слишком уж простая для тебя. Я подумала: «Ну, косметичка, или там косметолог, в салоне красоты. А потом убедилась, что она не просто стилист, а художник.  И она так скромненько сказала, что даже готовит моделей к фотосессиям.

 – А что простая, – так ведь в этом и ее прелесть. И, если, как ты говоришь, «косметичка» или, скажем, маникюрщица, – так ведь они же тоже женщины. Но мне ты, помню, пророчила какую-нибудь ученую даму, – улыбнулся Александр.

 – Ты рассуждаешь, братец, как настоящий мужчина. Но главное, я рада, что ты создал свою семью.
– О, да, я счастлив в личной жизни!

 … По дороге домой, Александр почему-то вспомнил давнюю шутливую дискуссию про счастье, которую когда-то затеял... И вспомнил, какое неподдельное счастье он испытал в тот день, найдя потерянные было очки!..

 «Не все ли равно, – подумал он, – в каких обстоятельствах ты испытываешь это чувство счастья, если в самом деле испытываешь?»