Карт-бланш

Все начинается с внешних признаков. Да? Или нет?
- Оу! Какие у неё ножки, нет – бёдра, так аппетитнее, мордашка, фигурка и всё такое. Ого!
Или они про нас:
– Нет, ты глянь. Какой у него торс, волевой подбородок. А какие глаза! В них обещающая глубина. Точно.
Насчет церебрального аутсорсинга наш русский антрополог Савельев прав. Мозг человека дает сигналы, ничем не отличаясь от животных. Теперь копнём глубже: душа.
Они сидят за столиком в ресторане. Мысли вслух. Двое мужчин.  Невостребованность, черт бы её побрал. Когда как-то бочком подкрадывается понимание, что часто ты занимался не тем, чем хотел, что тебе больше всего нравилось. И все не то, о чём ты мечтал. И любил. И полное отсутствие самореализации. Разве нет? А, вот и второе…
Зрелый мужчина ждет, пока миловидная официантка в аккуратном жёлтом передничке расставляет по столу вторые блюда с изумительным ароматом говяжьего азу и пюре, присыпанного зеленушкой.
Он оборачивается на стремительную походку девушки, почти подростка, уносящую на подносе пустые тарелки от первых блюд:
- Вот, полюбуйся. Наверняка, у этой малышки есть мечта. И необязательно – петь, играть роли. Может, она мечтает стать архитектором или лучшей портной. А получится ли у неё? Большой вопрос! Да… Это нас гложет. Всё-таки старина Станиславский попал в точку насчёт предлагаемых обстоятельств. Как это у Шолохова: «Ты, допустим, хочешь гусиной потрошатинки, а тебе квасу». И никаких «не жалаю». А то – к стенке. Во! – Жизнь, это лабиринт со стенами. Как тебе? По-моему, удачное послесловие к «Поднятой целине». Недооцененный роман. Там почти в каждой главе 25-й кадр есть, аж глаза режет.
Второй мужчина тех же лет слушает и кивает, изредка вставляя слова. Он угощает. Он не жадный. Ему не жалко. Тем более человеку, который может отплатить сторицей. Да. Обязательно, ещё с благодарностью.
Его корежит от другого. Он уже поделился, рассказал. Выстраданный сценарий, который он давал почитать одному человеку, так, для ознакомления (все-таки ВГИК закончил) вдруг слово в слово всплывает на региональном кинофестивале, и этот фильм получает главную награду. Наверное, лицо в этот момент рассказа выражало такую гамму чувств, что его собеседник вначале возмутился, а потом вдруг неожиданно усмехнулся:
– Да, свинство. Бывает. А я ведь всем говорю, что от замысла до воплощения никому не нужно говорить о своей идее.  Это - как мечта. Как синяя птица.  Ни с кем нельзя с ней делиться. Спугнешь – улетит. Знаешь, как сказал один мой приятель: «С геморроем мы справимся сами, а с подлостью… там, на Небесах разберутся». Ну, получил человек отступных за интеллектуальное воровство. Бог с ним. То есть он уже с ним. Понимаешь? Вот будет он просить у Создателя помощи, заступничества, поддержки. Просить, просить, молить, как шаромыжник, денег постоянно просящий и кляньчающий. А Создатель лишь посмеётся в ответ.
И от только что произнесенных слов стало сразу легче на душе. Будто гнет с груди упал, который давил. Ах, как славно иногда поговорить по душам. Не замыкаться в себе. Ощутить поддержку твоему новому начинанию. Пусть, как потоку сознания. Как первой пробе пера. Это ничего. Он еще не знал, не понимал, что скоро его ждет испытание на трассе в сторону Самары, когда его Пежо по мокрому асфальту, набрав скорость на подъёме, вдруг неожиданно упрется в зад идущему Камазу, только перевалившему кромку и сбавившему ход на переключении скоростей. И как самому тяжело будет уходить на обочину, до края вывернув руль: трава, щебенка, скрежет реверса, застывшее лицо яркой брюнетки на переднем сиденье. И вмиг пролетевший образ отца, там, давно, в прошлой жизни, успевшего заюзить в кювет, в лесную чащобу между стволов под визг, истеричные крики женщин и мат мужчин. И восхищенные слова инспектора ГАИ в чине полковника:
– Ну ты даешь! Как умудрился увильнуть от встречной фуры с этим придурком – водилой? И, главное, все пассажиры целы! Да. И тут в Поволжье они оказались живы. И слава Богу. Так, бампер чуть-чуть покривило, фара треснула. В сервисе ребята поправили по-братски. А новый сценарий жизнь ещё подбросит. Обязательно. И там, как карта ляжет, пустая, белая.