Последний шанс почти интимного знакомства

     Посвящается специалистам-эндоскопистам ГКБ им.Буянова

   Объявив для себя новый год «годом ЗОЖ», я увлеклась нутрициологией, посвежела, постройнела и, вдохновившись результатами, пошла на плановую диспансеризацию.
   Все-таки хорошее это дело, ОМС: бесплатно ты можешь сделать много важных и полезных обследований, а с ними и открытий.
   Одним таким обследованием стала гастро-и-колоноскопия с седацией в Городской клинической больнице им.Буянова.
   «Подход к снаряду» был для меня в жизни первый, я ничего не знала, но, как могла, все-таки подстраховалась.
   Через «одно рукопожатие» выяснила в Депздраве, кто такой этот Буянов и насколько ему можно доверить бесценные мои внутренности.
   Потом получила от подружек ряд добрых советов, как нужно готовиться к процедуре, что можно есть, что есть нельзя и что взять с собой в больницу на обследование.
   Итак, по ОМС я получила направление на гастро-и-колоноскопию. Cказали, что можно записаться «в любой удобный день». Но свободных дней в больнице по ОМС не было. Пришлось договариваться на платной основе: при этом раскладе «Буянов» был согласен рассмотреть удобный мне день и даже час волнующей меня процедуры.
   Для тех, кто не знает: гастро-и-колоноскопия с седацией стоит в ГКБ им.Буянова 21 500 рублей, а если во время обследования в твоей попе найдут маленький полип, к чеку прибавляется еще 15 000, да плюс биопсия 5000 рублей, но это уже по желанию.
   Опытные в таких делах подружки сказали, что «у Буянова» цены очень даже божеские: некоторые из них попали на такую процедуру за 80 000 и даже за 100 000 рублей. Поэтому, получив в Депздраве похвальную оценку деятельности «буяновской» больницы, я не стала искать альтернатив.
   Гастро-и-колоноскопия, оказывается, предусматривала серьезную подготовку: за три дня до процедуры нужно было исключить все мучное, жирное, овощное и газированное – это чтобы тебя во время процедуры не раздувало. Также были исключены алкоголь и семечки, а за день до обследования надлежало очистить прямую кишку от всех шлаков и повторить процедуру за 5-6 часов до начала гастро-и-колоноскопии.
   Всё нужно было делать по инструкции, к которой я отнеслась, прямо скажем, несерьезно. Сделала всё не вовремя и не так, а накануне вообще погрызла козинаки. 
   Настал день Х. Я приехала в больницу в волнении.
   «Господи, спаси и сохрани!» - осенила я себя крестным знамением, увидев на табло свой номер вызова. И так, с молитвой, поднялась на 3-й этаж, где гастро-и-колоноскопия была поставлена, что называется, на поток.
   В операционном боксе меня ждали два невообразимо красивых парня активного сексуального возраста. Чувствовалась в них какая-то особенная порода: холеные шевелюры, легкая стильная небритость, длинные музыкальные пальцы.
   В этот день и час сама судьба уготовила одному из них залезть своими пальчиками ко мне в рот, а другому, пардон, в попу.
   Боже мой, как это странно! Их место - на сцене, в престижной фотозоне, или на подиуме. А они тут сидят, разглядывают молодящуюся меня, хотя в направлении черным по белому написано, что мне уже 60 лет.
   «Последний шанс почти интимного знакомства», - глупо подумала я, но вслух, конечно, это не сказала
   «Боже мой, в какой чудесной я сегодня компании!» - первой обратилась я к Богам. Они улыбнулись и стали меня допрашивать: что и когда я ела, да как готовилась к исследованию, да в котором часу я чистила прямую кишку.
   «Зачем же так рано?!» - поднял красивую бровь один из Богов. 
   В тот день Боги меня так и не взяли обследование.
   «Вы плохо подготовились, мы ничего не сможем у Вас увидеть!»- объяснили они, - запишитесь на другой день, да впредь читайте внимательно инструкцию подготовки к обследованию!»
   «Последний шанс» был упущен. Мне вернули в кассе деньги и отправили домой. 
   Второй заезд в больницу им.Буянова был прямо перед днем моего рождения. Я встала в полчетвертого утра, сделала плановую процедуру, гимнастику, педикюр,сходила в душ, уложила волосы и поехала на обследование на пике своих форм. Но к Богам уже, конечно, не попала.
   «Вам 60?! По вам и не скажешь!» -  изучив мои бумажки, сказали молодые девочки, наверное, интерны, с хорошо поставленными голосами и осанками.
Они велели мне раздеться (хорошо, что я взяла с собой длинную футболку!), а взамен нижнего белья предложили смешные одноразовые шортики.
   «Где здесь перед, а где зад?» - покрутив изделие в руках, спросила я девочку-анестезиолога. Она улыбнулась: «А зад там, где есть маленькая дырочка!». Ах, ну да. Логично.
   Меня уложили на медицинскую кушетку, пристроили под нос трубочку с кислородом, какие я видела только в фильмах про лежачих больных, в вену воткнули  катетер, а в рот – пластиковую воронку с широким проемом. Не успела я сказать, что я еще не сплю, как сознание моё выключилось…
   Все-таки наркоз – это великое изобретение человечества. Лежишь ты в смешных одноразовых шортиках с дырочкой на заду, или вообще без ничего лежишь – тебе уже всё равно. Процедура длится полчаса, но ни время, ни боли ты не ощущаешь. Ты просто спишь! Причем засыпаешь ты в одном месте, а просыпаешься совсем в другом, но на том же Белом свете. 
   Этот послеоперационный бокс называется Палатой Пробуждения. Пишу я это с заглавной буквы, потому что факт пробуждения тут настолько значимый, что о нем стоит рассказать особо.
   Всем, к кому возвращалось сознание, интерны говорили одно и то же: «Открываем глаза, переворачиваемся на живот и спускаем воздух!».
   Весь бокс разделяли занавески, а за каждой скрывался один пациент. Получалось интересно: все были друг от друга скрыты, но при этом каждого видели интерны, чтобы отслеживать, кто когда пришел после наркоза в себя.
   Судя по количеству занавесок и раздававшихся оттуда процессов «спуска воздуха», нас было тут человек 6-7.
   «Спуск воздуха» был неодинаков. Кажется, тут были и мужчины: это я поняла по характерному мужскому кряхтению, которым сопровождались испускаемые за занавеской «ветры». Пердеж отовсюду был мощный, но очень, так сказать, авторский.
   Я лежала, ржала в голос и вспоминала «Дневник одного гения» Сальвадора Дали, где он с научным подходом описал природу мужских и женских пуков.
   Великий художник сильно слукавил: женские пуки отнюдь не были утонченными и изысканными, как было описано в его книге. Никакой сексуальности в этом процессе не было: пердели дамы шумно, затяжно, иногда жалостливо и совершенно не по-женски. А тот, кто показался мне за ширмой мужчиной – так тот вообще…
   Процесс «спуска воздуха» - важный процесс после колоноскопии. Организм должен освободиться от лишнего воздуха, который загнали в пациента во время исследования врачи. Поэтому газовая артиллерия в «зоне пробуждения» шла без остановки и сопровождалась охами, стонами, хрюканьем, смехом и моими извинениями за всех. Но здесь было, как в бане или  парикмахерской: все были, что называется, не при параде, но никто никого не стеснялся…
   Пошатываясь, я спустилась к врачу, чтобы выслушать итог моих страданий. «Вы отлично подготовились к обследованию, молодец!» - похвалил врач. Слава богу, никаких полипов у меня не нашли, а только гастрит, но с этим можно справиться отдельно. Главное, что я была жива, вовремя «спустила воздух» и поэтому чувствовала себя прекрасно: хотелось жить!
   В легком расположении духа я заглянула в больничную столовую, чтобы купить что-нибудь поесть.
   Взяв овсяной каши, я уже зауютилась за дальним столом, как вдруг увидела входящего в зал Бога. Он тоже пришел в столовую отобедать после своих гастро-и-колоноскопий. Красивыми музыкальными пальчиками он держал грубоватый поднос, где стояла у него тарелка с супом и еще одна тарелка - с котлеткой и картошкой пюре.
   Бог выглядел уставшим. Бог хотел есть. Кроме своей еды, он ничего и никого не видел.
   И все же он разок взглянул на меня, но не вспомнил, как вежливо, со знанием дела, попенял он мне за то, что я неправильно подготовилась к обследованию.
   Я тогда почти была в его руках, но своими музыкальными пальчиками он тогда во мне так и не пошевелил, отправив на второй круг подготовки. И это был мой последний шанс, который я упустила.

(Март 2026)