Полуостров. Глава 187

Глава 187.
- Вот, значит, чему ты учишь, Валентина? - я разжал ладонь, демонстрируя ей восковую фигурку. - Это кто вообще? Арсений? По размеру ушей - точно он...
- У неё не получалась визуализация, Павел Александрович, - лицо Зайчиковой было бледным, а волосы кое-как собраны заколкой. - Она ещё маленькая... Я сказала, что можно так сделать...
- У неё получалось насылать видения! - воскликнул я.
- Да, а визуализация не получалась... Так бывает, Павел Александрович...
- Я правильно сейчас понимаю, что вы наводили заклинание морока на второклассника? Я даже не знаю, как можно это прокомментировать...
- Никак не комментируйте, Павел Александрович... - она прилегла на кровать, и кот сразу же устроился у неё в ногах. - Оставьте меня... Я вас пустила, могла этого не делать... У меня мамка умирает... В реанимации сейчас...
- Валя... - я сглотнул слюну. - Мне искренне жаль, но...
- Может, вы могли бы что-нибудь сделать? - она схватила меня за пиджак и притянула к себе. - Ну, пожалуйста, Павел Александрович...
- Как ты представляешь себе это? - я высвободился из её рук. - Я могу вывести из тяжёлого состояния человека, который мог бы жить! При инфаркте, кровотечении, болевом шоке... Но я не могу пришить пациенту новую печень...
- Но хотя бы на время...
- Я делал так в Ахене, но с годами я понял, что делать это нельзя! Мы только растягиваем страдания...
- В Ахене на вас молились... - прошептала Зайчикова.
- Ты откуда знаешь?
- Виталий Валентинович рассказывал...
- Виталий Валентинович заодно не рассказывал, что я был молод и чрезмерно самонадеянен?..
- Вы и сейчас... - её белые щеки вдруг покрылись румянцем, и она наклонилась к коту. - И сейчас... Ну, это... Не старый...
- Валя, ну, прекрати... Ты же понимаешь, что это не так... Впечатление обманчиво...
- Я Ваньке написала... - кот урчал моторчиком у неё под ладонями. - Что мне очень плохо... Попросила прийти... -
слезы текли из ее глаз и исчезали в котовьей шерсти.
- И что он? - осторожно поинтересовался я. - Пришёл?
- Пришёл, - выдохнула Зайчикова. - Чай заварил, попили... Все. Все, Павел Александрович! Он до сих пор не может меня простить...
- Он понимает, что ты его не любишь...
- Его сложно любить, - она села на кровати и промокнула глаза наволочкой. - Ты ещё ничего не сказала, а он уже невесть что подумал...
- Это свойство молодости, - усмехнулся я. - Через какое-то время тебе делается абсолютно все все равно... Кто что сказал... Кто что подумал... Кто вообще был в твоей жизни...
- А, если так, Павел Александрович, - она прижалась к моему плечу, - почему вы не хотите задержаться у меня ещё на какое-то время?..
Я погладил её по голове, отмечая, что она жмурится от моих прикосновений, как до этого жмурился кот от её собственных поглаживаний.
- Вот за это и полюбил тебя Ванька... За прямолинейность! - пояснил я в ответ на её недоуменный взгляд. - Понимаешь, я принял решение, а его принимают лишь единожды...
- Сейчас другое отношение к браку! Мои родители тоже были женаты...
- А куда он вообще делся, Валя?
- Ушёл... Я в детстве болела постоянно, мамка со мной сидела, книжки мне читала, не могла уделять ему много внимания... Он и свалил... Ни разу о нем ничего не слышала...
Я бездумно начал читать над ней заклинание утешения. На следующий день оно отзовется глубоким похмельем, но не мог же я и в самом деле откликнуться на её предложение.
Эх, Коновалов, мог бы быть и поуступчивее...
- Стесняюсь спросить... - я положил фигурку на покрывало между нами. - Как вы собирались снимать это? В девять-то лет...
- Это эквивалент... - Зайчикова подняла фигурку и зажала между средним и безымянным пальцем. - Он просто будет ходить за ней хвостом... Пока не сделает то, что она хочет...
- Это довольно опасно... - возразил я.
- Достаточно не хотеть слишком многого!
Я заметил у Зайчиковой на шее такой же кулон, как у Айгуль. Такой же, как она давала Марии Борисовне.
Amor vincit omnia...
- Как много ты всего знаешь, Валентина... - с искренним уважением протянул я.
- Вы хотите, чтобы я вас тоже чему-нибудь научила, мастер Пауль?..
"Мне знакомы все травы в этом лесу... Я знаю, чем утолить сердечную печаль и чем разжечь давно забытую страсть... Знаю, как воспламенить костёр, который растопит лед, сковавший тебя, Пауль..."
Я резко отстранил её от себя.
- Никогда не назвай меня так, я разрешаю это только Айгуль, ей трудно произносить моё имя...