Религия и ИИ, а между ними Человек. Часть 19

В назначенный день члены дискуссионного клуба «Предел» заслушали презентацию проекта локального акта «Порядок и правила использования ИИ в системе среднего образования». Этот материал создан группой молодых специалистов по предложению Вячеслава Николаевича. В обсуждении в основном свою точку зрения формулировало старшее поколение, но были и вопросы к разработчикам. В итоге в проект были внесены некоторые интересные пункты.

---

Презентация и диалог поколений

В просторной комнате, где обычно проходили заседания клуба, на этот раз было необычно многолюдно. Рядом с привычными молодыми лицами разместились те, кого в «Пределе» называли «старшими консультантами»: заслуженные учителя, бывшие директора школ, профессора, чьи седые волосы и спокойные голоса создавали особую атмосферу основательности.

Михаил, Денис и Анна стояли у доски, на которой был закреплён итоговый вариант проекта. Анна открыла презентацию.

— Коллеги, мы представляем проект локального акта, разработанный на базе физико-математического лицея как экспериментальной площадки. Документ структурирован по уровням образования, содержит требования к технологическому суверенитету, правила академической честности и рефлексивный лист ученика. Основные принципы: сохранение ведущей роли педагога-человека, прозрачность использования ИИ и психологическая безопасность.

Она кратко прошлась по ключевым блокам, выделив запрет на передачу данных за рубеж, дифференцированный подход для начальной, основной и старшей школы, а также право ученика на отказ от взаимодействия с ИИ по мировоззренческим причинам.

— Вопросы, — объявил председательствующий Вячеслав Николаевич, откидываясь в кресле.

Первым поднял руку пожилой физик, профессор кафедры общей физики, которого все называли просто Борис Матвеевич.

— Коллеги, я внимательно слушал. Всё это, безусловно, прогрессивно. Но меня тревожит одно: вы вводите курс «Критическое мышление и ИИ» для старшеклассников. Прекрасно. Но кто его будет вести? У нас сейчас учитель информатики едва справляется с базой. А тут нужно не просто показать, как писать промпты, а научить детей отличать факты от галлюцинаций нейросети. Где вы возьмёте таких педагогов?

Михаил взял слово:

— Борис Матвеевич, вы правы. В четвёртом разделе мы прописали обязательное повышение квалификации учителей не реже раза в два года. Но это, конечно, формальность, если не продумать содержательную часть. Мы предлагаем на первом этапе привлекать к ведению такого курса студентов профильных вузов — например, наших же физтехов — в рамках педагогической практики. А для учителей организовать стажировки на базе университетских центров компетенций по ИИ.

— Студенты — это временно, — вмешалась директор одной из московских школ, пожилая женщина с жёстким взглядом, Галина Павловна. — Вам, молодым, кажется, что всё решается технологиями. Но школа — это живые люди. У меня учительница математики, стаж сорок лет, прекрасный педагог. Она не умеет пользоваться даже электронным журналом без слез. Вы предлагаете её уволить, если она не освоит нейросети?

— Ни в коем случае, — твёрдо ответила Анна. — В пункте 5.3 прямо сказано: отказ от использования ИИ не может служить основанием для дисциплинарного взыскания, если учитель обеспечивает качество образования традиционными методами. Мы не ставим цель всех «оцифровать». Но школа должна дать возможность тем ученикам, которые хотят работать с ИИ, делать это легально и под руководством подготовленных наставников.

— А если ученик начнёт использовать ИИ для списывания на контрольной? — спросил молодой математик, сидевший в углу. — Детекторы текстов, вы знаете, дают много ложных срабатываний.

Денис, психолог, взял на себя этот вопрос:

— Мы предлагаем не полагаться на детекторы как на истину в последней инстанции. Если система антиплагиата показывает высокую вероятность генерации, учитель обязан провести устное собеседование. Рефлексивный лист — это не просто формальность, а инструмент, позволяющий ученику продемонстрировать, как он работал с материалом. Если школьник может объяснить каждый тезис, даже если нейросеть помогала формулировать, это уже его знание.

— А что насчёт начальной школы? — спросила учительница начальных классов лет пятидесяти. — Вы пишете: «ИИ только как наглядный материал, запрещена замена живого общения». Но представьте: ребёнок приходит домой, у него нет взрослых, которые помогут с домашним заданием. А нейросеть на планшете — это соблазн. Как быть?

Ксения, будущий педагог, глубоко верующая, ответила мягко, но твёрдо:

— Мы это обсуждали. Именно поэтому в началке ИИ не должен выполнять функцию учителя. Если ребёнок остаётся без поддержки взрослых, школа должна предоставить возможность делать домашние задания в группе продлённого дня под присмотром педагога. Цифровая няня — это путь к тому, что дети перестанут учиться выстраивать отношения с живыми людьми.

Вячеслав Николаевич, до этого молчавший, заговорил:

— Я слышу много дельных замечаний. Но, кажется, в проекте недостаточно прописана роль родительского сообщества. У нас есть пункт о праве родителей на информацию. Но нет механизма, как это право реализуется. Предлагаю добавить: при утверждении любой ИИ-платформы администрация обязана проводить публичную презентацию для родителей с демонстрацией того, как система обрабатывает данные и как влияет на оценивание. Без этого родительские комитеты будут блокировать любые нововведения.

— Поддерживаю, — кивнула Галина Павловна. — И ещё: вы пишете о равном доступе к вычислительным мощностям. Это благородно, но нереалистично. У одного ребёнка дома мощный компьютер и платная подписка на продвинутую нейросеть, у другого — только старый телефон. Школа не может обеспечить каждому одинаковые ресурсы. Как быть?

Михаил признал:

— Это сложный вопрос. Мы предлагаем два решения. Во-первых, лицей должен закупить классные ноутбуки с предустановленным отечественным ПО, которые можно выдавать во временное пользование. Во-вторых, все задания, требующие использования ИИ, должны выполняться в школе под контролем учителя. Домашние задания, где допускается ИИ, должны иметь альтернативу без него.

— А что, если ИИ будет использоваться не только для учёбы, но и для социального взаимодействия? — подал голос молодой психолог из числа гостей. — Сейчас есть нейросети-«друзья», которые могут заменить живое общение для замкнутых подростков. Как школа на это смотрит?

Денис нахмурился:

— Мы этот аспект не прописывали, но он важен. Полагаю, стоит добавить в раздел «Права и обязанности» пункт о том, что школа не рекомендует и не организует использование ИИ-систем, имитирующих личностное общение, в рамках образовательного процесса, а в случае выявления зависимости у ученика — направляет к психологу.

Обсуждение длилось больше двух часов. В конце Вячеслав Николаевич предложил зафиксировать дополнения, которые были приняты практически единогласно:

1. Обязательная публичная презентация для родителей каждой ИИ-платформы перед её внедрением, с демонстрацией механизмов обработки данных и влияния на оценивание.

2. Пункт о недопустимости использования ИИ-систем, имитирующих личностное общение («виртуальные друзья»), в образовательном процессе, а также о психологическом сопровождении учеников, у которых выявлена зависимость от такого взаимодействия.

3. Уточнение о формах повышения квалификации: в первом абзаце раздела IV добавить, что школа вправе привлекать к ведению курсов «Критическое мышление и ИИ» студентов профильных вузов и сотрудников университетских центров компетенций.

4. Механизм обеспечения равного доступа: все учебные задания, требующие использования ИИ, выполняются преимущественно в школе на предоставленных устройствах; для домашних заданий обязательно наличие альтернативной формы без ИИ.

Анна, Михаил и Денис записывали правки. После голосования Вячеслав Николаевич подвёл итог:

— Проект принимается за основу с внесёнными дополнениями. Группе разработчиков поручаю подготовить финальную редакцию в течение десяти дней. Далее документ будет направлен на утверждение педагогическому совету и родительскому комитету лицея. Благодарю всех за содержательный разговор.

Молодые специалисты переглянулись. Спектр мнений оказался шире, чем они предполагали, но именно это сделало итоговый документ более зрелым и взвешенным.

— Никогда не думала, что придётся объяснять, почему нейросеть не должна заменять бабушку-математичку, — тихо сказала Анна, закрывая ноутбук.

— Зато теперь у нас есть не просто технологический регламент, а документ, который учитывает и живых людей, и их страхи, — ответил Михаил. — Может, это и есть главный результат. Пока проект, но ... будем работать дальше.

---

Продолжение следует