Мой единственный скрипач. Глава 19

Услышав, как Римма говорит по домашнему телефону, я аккуратно сняла трубку и постаралась выровнять дыхание, чтобы не спалиться. Соображаю, что можно прикрыть внизу дырочки, и делаю это.

Не то чтобы я не подслушивала, но подумала, что она общается со Стёпой, и очень хотела услышать его голос. Но это был не он. Римма разговаривала с моей мамой и пыталась ей объяснить моё поведение, а также защитить нашу историю со Стёпой. Вдруг я услышала такую правду, от которой у меня подкосились ноги, но я вовремя успела сесть.

Мама просто кричала:

— Я не хочу больше выслушивать от мамы Степана про то, как моя дочь испортила ему жизнь! Она приходила ко мне ещё тогда, когда у него случился приступ. Просила, чтобы я настроила свою дочь на развод, и говорила, что Стёпа болен. А вчера она звонила, и я полностью с ней согласна. Анфиса спала с разными мужиками, навесила Стёпе Полину! Я не должна разгребать её проблемы! Девочка взрослая! И претензий тоже не хочу. Я устала!

— Как же? Полина ваша внучка!

— Моя. И я не отрицаю. Но вот этот водоворот интриг меня уже бесит. Как и её выбор в пользу Степана. Я и до произошедшего знала, что он болен, но он умолял меня не говорить и пообещал дочке во всём сознаться. А когда она осталась с ним после аварии, я подумала, что Степан всё рассказал, а та не стала и спорить, и упёрто осталась. Я даже не хочу разбираться, что такое эпилепсия и с чем её едят. Одно скажу точно: не нужен дочке такой!

Ахнув, я положила трубку и расплакалась. Все видят Стёпу с медицинской точки зрения. Больной — значит, бракованный. Он бы согласился с моей мамой, но предпочёл уйти. Римма попрощалась, зашла в комнату и погладила меня по голове, пока я не прошептала:

— Мама отказывается от внучки? Даже если она от Стёпы?

Римма села напротив меня, взяла мои ладони в свои и прошептала:

— Помнишь, ты говорила за командировку? Ты ещё сказала своё «нет»? Может, поедешь?

Да, фирма и правда предлагала мне уехать на конференцию в Краснодар, но из-за Полины я отказала. И ответила сейчас Римме, что меня уже не ждут. Послали более ответственного. Из-за своих проблем я многое потеряла в работе. Стёпа этого и боялся. Никто теперь не скажет, что это была любовь с его стороны — освободить меня, развязать руки, чтобы выбрать Кёльн и больше никогда не быть онлайн.

Я осталась одна, без поддержки мамы, которая выбрала несостоявшуюся свекровь. А на работе просто сказали выкинуть Стёпу из головы и найти нового, но мне попадались гулёны, и то случайно.

Валя всё больше проводила время с парнем и отнекивалась от встреч, а Римма уехала на родину. Осталась только я, работа и дочь. Родиона я больше не видела.

Однако через неделю один мужчина проникся моей историей и лечил меня своим вниманием и присутствием. Но у него были свои проблемы, и мы через неделю разошлись, потому что оба ещё были с раненой душой.

Накрасив губы красной помадой, я почувствовала себя уверенно и отправилась на работу. Степа не выходил из головы, звонки больше не поступали, а вот деньги… да, и это давало мне надежду. Он всё ещё чувствовал себя отцом Полины, а не моим мужем. Полина даже не искала папу. Я даже не понимаю почему. Наверное, ещё мала, а так хотелось счастья для неё.

Когда я делилась своей болью, то слышала: «Забудь Степу. Переверни страницу и иди дальше» или «Ищи другого кавалера», совершенно не понимая, как это ранит. Никто не видел, как мы жили, и Степа скрывал диагноз, чтобы быть со мной и Полиной. Никто не видел, как мы разошлись и он подружился с Антоном. И никто не видел, как мы сошлись и как он пожертвовал своим одиночеством, чтобы не обременять ни меня, ни дочь. Люди видят лишь верхушку айсберга. Всё было, как в кино, и кому расскажешь — не поверят, но Степа был музыкантом и тонко всё чувствовал.

Я невероятная женщина, ради которой мужчина совершает настоящие поступки.

Мне кажется, что моя история уникальна, и её поймёт только сильный человек или тот, кто пережил подобное. Я не считаю, что Валя не понимала меня. Наоборот, она хотела, чтобы я чувствовала себя лучше, и водила на мероприятия.

Разве что Римма была эмпатом и сделала всё возможное, чтобы Стёпа не давал надежд.

Я попробовала снова поговорить с мамой, но она уже не касалась того, что видела в наших отношениях со Стёпой. А папа покачал головой:

– Жаль парня. Жаль вас обоих! А Полину… Я думаю, что Стёпа освободил место для достойного.

После этого разговора я стала договариваться на работе о командировке. Как бы то ни было, я хотела, чтобы у Полины была бабушка хотя бы с моей стороны, и оставила дочку, заявив, что это ненадолго. Нет, это не было поездкой в Кёльн. Но это были воспоминания, после которых я дышала свободно.

На конференции в Питере, куда меня отправили после моей инициативы, было много людей, и однажды со мной на набережной заговорил один из представителей компании, и мы резко друг друга вспомнили. Это был сын Родиона. Я видела его один раз. Он вечно был в разъездах и жил один. И ещё слышала, что он успешный и богатый. Я постаралась избежать разговора и сослалась на то, что мне пора возвращаться в номер. Мы два дня пересекались, и он всё пытался со мной поговорить. А мне было стыдно, ведь его отец спал со мной.

Вернувшись в гостиницу, я зашла к себе. Помахала на себя руками и убрала от волнения волосы назад. Что со мной? И влюблённостью даже и не пахнет с моей стороны.

Что же хочет от меня этот человек? Отношения выяснить или вспомнить былые времена? Мог ли Родион что-то рассказать про меня? Да нет, он был из тех, кто умел хранить тайны. А может, его сын на меня виды имеет? Бред! Это всё гормоны, волнения, ещё и действует пережитый опыт со Стёпой, который меня не отпускает. А ещё же, я всё время думаю о дочке и о том, каково ей будет теперь без отца, ведь она его так любит и ждёт.

Стёпа, сам того не осознавая, завёл нас в ловушку боли. Он разрывался: «Быть со мной или не быть?». Выбор пал на первый вариант, который покалечил жизнь обоим. И не только мне с Полиной, но ещё моей несостоявшейся свекрови. В ушах до сих пор звенит, как она на меня кричит. Я была причиной, но я не виновата ни в чём. Просто Стёпа любил и стеснялся сказать, что болен, но это только всё усугубило. Нужно всегда быть честным.

Мои мысли прервал звонок из ресепшена. Сказали, что со мной хотят поговорить. Спросила, спуститься ли мне, но нет, просто собирались узнать, соединять ли нас. Хмурюсь, но киваю и готовлюсь к тому, что это может быть сыночек Родиона. И зачем ему я? Но это оказалось ещё хуже, даже больнее, чем я ожидала. Тут же промелькнула мысль по поводу того, что лучше бы это был он, чем услышать голос своего единственного скрипача. Маниакальное желание повесить трубку билось всё сильнее, но я взяла себя в руки и вместо: «Чего тебе?», ответила:

- Слушаю?

Уверенность проскользнула тут же во мне, но медленно и верно понимала, что сдаюсь и сейчас расплачусь.

Крепко сжимаю телефон, чтобы не уронить, и прислушиваюсь к тишине, что была на том конце провода. Степа вышел, и его голос чувствовался четко:

— Привет. Я думал, что позвоню тебе домой, но дозвонился до Вали. Честно, она сказала отель и номер. Прости, но я хочу, чтобы этот звонок…

— Был последним, который заставит нас разойтись и поставить все точки, но не запятые! — неожиданно для себя прорвалось у меня.

— И я о том же. Давай сейчас отбросим нашу гордость, обиды, пока на данный момент. Поговорим с тобой не как врач с пациентом, а как нормальные люди. Анфис, я хочу вновь извиниться. Понимаю, что не искуплю своим звонком ничего, но, пожалуйста, позволь мне забрать всю твою боль с собой. Я не потревожу тебя больше никогда, но одно жаль… Полину. Мою маленькую девочку, по которой я очень скучаю. Пожалуйста, найди для неё замечательного отца! Это последняя моя просьба. И ещё, ты должна жить! И не возвращаться туда мыслями, где я устроил тебе ад. Я очень сильно себя виню, но не могу ничего с этим поделать. Знаю, как тебе досталось от моей мамы. Знаю, как твоя отвернулась от тебя. Вы должны помириться! Я все сделал для того, чтобы они обе не держали на тебя зла. Сказал, что ты очень добрая и сердечная и просто не могла иначе. Ты прошла через столько боли, чтобы потом стать сильной, да ещё и подняться в должности! Я тобой очень горжусь. Анфис. Полина — моя дочь, но, черт возьми, было бы идеально, если бы я считал, что она от того старика и радовался хотя бы тому, что считаю ее «своей» и даю отчество, чем бы я сидел и мучился с мыслью, что в ответе за неё, что у меня есть моя родная кровь. С такой неизлечимой болезнью мне хочется лечь спать со спокойной мыслью: «Пусть Анфиса обижается на меня. Пусть считает подлецом», чем обрывать твой телефон, чтобы поговорить.

Я слушала бывшего мужа, словно исповедь, и начинала понимать, что во мне видят друга, человека, к которому хочется прижаться и согреться. Но никто не хочет греть меня. Сильная девочка тоже нуждается в плече.

– Ты не переживай насчёт Полины. Знаешь, а ты внутри верь, что у тебя есть дочь. У нас алименты по договорённости, но ты… не высылай, пожалуйста, я сама в состоянии её прокормить, если тебе очень больно, - за такие слова, что вылетали из моих уст, я готова была бить себя по губам.

Между нами случился разговор «без анестезии», отчего хотелось спуститься по стенке и расплакаться, но я держалась до последнего.

Степа вздохнул тяжело, и я поняла, что он больше никогда не будет тем героем, который делал всё возможное и невозможное. Его болезнь дала о себе знать.

– Ты права. И знаешь, я точно спокойно усну с мыслью, что пусть твой настоящий мужчина хает меня, что я бросил тебя с ребёнком, чем ты признаешься ему в моей болезни, – продолжил Степа.

– Я скажу только одно: ты развязал мне руки и совершил мужской поступок. Пожалуйста, уезжай в Кёльн. Ведь это была твоя мечта.

– Я уже там. Мне очень нравится любоваться собором и играть на скрипке. Это успокаивает меня. Но знаешь, я уверен, что с таким диагнозом я смогу найти там работу, хотя бы преподавать. Я знаю, что мой талант должен стать подарком миру, но я хочу им делиться.

– Это будет здорово.

И тут я не выдерживаю:

– Прощай! Я обязательно найду мужчину, который полюбит меня и Полину! – и бросаю трубку.

Удалив номер Степы, я горько расплакалась, била себя по рукам, по щекам, лишь бы не сорваться и не приехать в Кёльн. Пусть учит детей, пусть будет тем, кому он так нужен. Я уверена, что всю свою любовь он отдаст им, потому что родную дочь станет воспитывать другой человек.

Полина вырастет. Она поймёт, и если захочет увидеть отца, я переверну весь мир, но найду его квартиру в Кёльне и привезу, чего бы мне это не стоило.


Продолжение: http://proza.ru/2026/04/03/1119