Илка. Автор - Доротея Джерард

     В 40-е годы, скучным октябрьским днём, в маленьком хорватском городке конный полицейский пандур* стремительно спешился у двери главного чиновника округа.
     Вокруг него собралась толпа.
- Снова почтовая повозка**? Неужели?
- Опять грабёж?
     Краснолицый пандур, чья одежда была покрыта дорожной грязью,  не снизойдя до ответа, поспешил войти с докладом, которого очевидно ожидали с нетерпением, так как на пороге его встретил сам магистрат*** в чёрном.
- Опять? – быстро спросил он.
     Пандур отсалютовал и ответил:
- Опять, и всё так же плохо. Почтовая сумка исчезла и большинство посылок тоже. Наши головы и наши лошади – вот всё, что нам удалось сохранить. Только милостью господней удалось избежать убийства прошлой ночью.
- В том же месте?
- Почти. На вершине длинного холма между Быптыком и Лумой. Они появились из леса в мгновенье ока, как будто сами деревья вдруг ожили и окружили нас.
- Сколько их было?
- Я бы сказал – десять или двенадцать. Что могли мы вдвоём сделать?
- Все верхом?
- Да, насколько я мог видеть.  И у всех лица чёрные как у трубочистов.
- А как они были одеты? В местную одежду?
     Пандур с озадаченным видом почесал за ухом.
- В том-то и загвоздка. Малый, который выстрелил в меня, был в красных лентах, и я могу поклясться, что у главаря была женская шляпа на голове. Они словно на бал-маскарад вырядились.
     Магистрат растерянно опустился на стул.
- Это дело представляется всё более таинственным. Нам придётся обратиться за помощью к военным. Полагаю, полковник Надь не будет против того, чтоб одолжить нам нескольких своих гусар. Их отряд сейчас квартирует в Луме. Уж гусары-то справятся с разбойниками. Что ж за напасть! Можно подумать, мы в средние века живём или на Сицилии!
     Он говорил с раздражением, что было вовсе неудивительно. Уже скоро три месяца, как эти непостижимые грабежи тяготили его совесть государственного чиновника и держали окрестных жителей в состоянии непрестанного ужаса.    Разбойники – сами по себе вещь нехорошая, но разбойники верхом и вооружённые огнестрельным оружием – вещь нехорошая вдвойне. Они орудовали по ночам в этой сельской местности, изобиловавшей лесными дорогами, но десятилетиями мирно процветавшей под благотворным владычеством Австрийской короны, к тому же защищённой гусарским полком, что уже год квартировал не далее, чем в двадцати милях. Черноглазые, усатые, свирепого вида мадьяры**** явились бы по первому зову! И тем не менее, разбойники с большой дороги словно смеялись над ними!
     Объяснения пугающего явления, конечно, не заставили себя ждать. То были цыгане - нет! турки! – нет, женщины, если судить по одежде – а может, то были злые духи? Награда за любую информацию предлагалась тщетно, поиски по всем окрестностям не дали ничего. Понятно, что они скрывались в каких-то убежищах при свете дня, но куда, в таком случае, девали они лошадей? Это бесследное исчезновение при солнечном свете и склоняло чашу весов в пользу предположения о злых духах.
     Дело дошло до того, что, несмотря на верховое сопровождение, стало трудно найти возницу для почтового экипажа. Один из этих несчастных был убит в ночной стычке, несколько человек получили ранения той или иной степени тяжести, ещё нескольким пришлось бежать, спасая свою жизнь, и кандидатов на опасный пост становилось всё меньше. Об этом обстоятельстве также упомянул пандур.
- Ничто не заставит Ковача снова взяться за вожжи, - начал он излагать свои соображения. – Он не пострадал, но страшно перепуган. Он клянётся, что рука, которая схватила под уздцы лошадей, была покрыта розовым шёлковым рукавом и, стало быть, не могла быть рукой ни кого иного, как самого дьявола. Обычные честные разбойники так не будут наряжаться, так он говорит.
- Значит, найдите другого, - резко сказал магистрат. – Почтовую службу нельзя остановить, даже если ещё несколько кучеров пострадают. Сейчас есть надежда, что налёта не случится. Они никогда не нападали две ночи подряд. Удвойте плату, если нужно, и мы попросим военного конвоя. 
- Сделаю, что смогу, - ответил пандур, но не очень бодро.
     Через некоторое время он вернулся, ведя с собой мощно сложенного мужчину лет около тридцати пяти, с небольшими чёрными живыми глазками на лице, смуглом как зрелый каштан.
- Нашёл только этого, - сообщил пандур. – Все другие, кому я предлагал, отказались наотрез. Этот сказал, что не боится и, по чести, не должен, потому что он – старый солдат.
     Магистрат обратил благосклонный взор на того, кто избавил его от затруднения.
- Когда вы оставили службу? – вежливо поинтересовался он.
- На прошлой неделе, ваше превосходительство. Мой срок подошёл как раз первого числа.
- А служили вы…?
- В восемнадцатом гусарском.
- А! Так вы из гусар полковника Надя! Тогда, конечно, вы умеете обращаться с лошадьми.
- Лошади для меня словно родные братья, ваше превосходительство.
- Это хорошо. Боюсь только, джентльмены, что могут повстречаться вам на большой дороге, не покажутся вам родными братьями. Вы ведь слышали о … происшествиях с почтой?
- Слышал.
- И вы не боитесь?
- Так именно из-за этих происшествий, а не только из-за денег, согласился я на эту должность, ваше превосходительство. Я бы предпочел настоящее сражение, но так как войны у нас сейчас нет, то как ещё может человек стрелять в другого человека, не рискуя быть за то повешенным? Сидеть в деревне и ковыряться в земле скучновато будет. Поэтому я и не спешу домой. Нам, мадьярам, нужно что-то повеселее.
     Его маленькие глазки блеснули на смуглом лице, когда он сказал это.
- А! Так это веселит вас? Что ж, тем лучше. Я надеюсь только, чтобы веселья не оказалось для вас чересчур много.
      В конюшне, где отдыхали почтовые лошади, смуглолицый человек познакомился со своими новыми боевыми товарищами.
- Выглядят они хорошо, - сказал он пандуру, который наблюдал критическим оком за тем, как тот поглаживает шершавые шеи. – Но они не так хорошо ухожены, как наши, и хвосты слишком длинные. Я подрежу их до правильной длины, если позволите. Видели бы вы хвост Илки! Это был хвост так хвост! А её грива! Я, бывало, расчёсывал её каждый день, словно волосы дамы. Я бы вплёл красные ленты в её гриву, но это было бы против правил, видите ли. Она была черна как уголь, и только меж ушей было белое пятнышко. Родную сестру я не любил бы больше! Если б они оставили её мне, я до сих пор был бы в полку.
- А почему они не оставили её тебе? – спросил пандур, ухмыляясь.
- Потому, что решили, что она слишком хороша для простого гусара. Младшему офицеру, что командовал третьим отрядом, понадобилась новая лошадь, и они забрали Илку, а мне отдали старую белую скотину с темпераментом коровы. Я не смог жить с этой тварью после Илки, и когда срок моей службы кончился, я ушёл. Когда мы выезжаем? Думаете, будет опять стрельба?
     Но той ночью стрельбы не было, как и в последующие ночи. После последнего успешного налёта разбойники, казалось, опочили на лаврах,  или же они побаивались восьмерых крепких гусар, ревизованных из Лумы, что каждую ночь сопровождали почтовую повозку, четверо – впереди и четверо – позади. Кучер, желавший веселья, начал разочаровываться. Эта езда туда-сюда по дороге безопасной как улица была не веселее, чем ковырянье в земле, даже несмотря на присутствие его бывших товарищей. Хотя в самых тёмных уголках леса приятное волнение согревало кровь, кучер вскоре так успокоился, что перестал нащупывать свой пистолет. Случай использовать его по назначению казался маловероятным, если, конечно, не разряжать его в стволы деревьев. Зато магистрат приободрился. Похоже было на то, что бандиты нашли себе другое поле деятельности и исчезли из окрестностей так же таинственно, как и появились.   Вскоре полковник Надь начал ворчать по поводу бессмысленного использования его людей, вследствие чего восемь гусаров сократились до шести, а затем до четырёх и, наконец, уступили своё место пандурам, естественным защитникам почты.
     Приближалось Рождество.
     На облучке кучер клевал носом, пандуры лениво трусили следом,  не обращая внимания ни на что, как вдруг сцена, некогда описанная магистрату, повторилась с удвоенной силой.
     Они как раз взбирались на длинное всхолмье,  что бежало вдаль меж двух чёрных стен леса, когда, также как и в прошлый раз, деревья словно ожили. Доселе неподвижные тени вдруг зашевелились, каждая устремилась вперёд, несомая четверкой мелькающих ног. К цоканью копыт присоединился дикий варварский крик,  свист бичей, рассекающих воздух, звук пистолетного выстрела – всё вместе способно было оледенить страхом даже мужественные сердца. В мгновенье ока мирная лесная сцена преобразилась в поле битвы, исход которой был очевиден, учитывая численное неравенство. Если в прошлый раз разбойников было около дюжины, то теперь количество их удвоилось.
     Внезапно пробудившийся кучер схватился одной рукой за пистолет, другой, инстинктивно, попытался огреть, что было мочи, лошадей. Но уже руки протянулись к нему и стащили с облучка. Когда он грянулся оземь, прогремел выстрел, и лежа он уставился на возвышавшегося над ним всадника, чью голову покрывала шапочка из горностая, а плащ блистал золотым кружевом. Потом всё потемнело перед его глазами.
     Когда через несколько часов на место прибыла помощь, кучер всё лежал без чувств, а у повозки стонал раненый пандур. Пострадавших перенесли в ближайшую хижину, где кучер, наконец, очнулся и тут же живо спросил с заблестевшими глазами:
- Пандур здесь? Я хочу сделать заявление.
     Тот же самый пандур, что устроил его на место кучера, приблизился к нему.
- Что такое, приятель? Успокойся, иначе схватишь лихорадку.
     Мужчина приподнялся на локте.
- Я должен сказать кое-что. Я знаю, кто эти грабители.
- А! Ты узнал кого-то в лицо?
- Да! Но не лицо человека.
- Что же тогда?
- Лошадь! Эти грабители – гусары третьего отряда!
     Пандур недоверчиво рассмеялся.
- Я же предупреждал тебя, что схватишь жар, если не успокоишься.
- Нет у меня жара. Тот человек, что ударом свалил меня, сидел верхом на Илке. Мог ли я не узнать её лица! Его лицо, конечно, было размалёвано, но это никто иной, как Буркас, раз под ним была Илка.
«Не иначе горячка у него», - подумал пандур, но смеяться перестал.
     Кучер схватил его за рукав.
- Пошлите в Луму и осмотрите чёрную кобылу. У неё в плече должна быть пуля. Пистолет у меня в руке выстрелил, прежде чем я успел прицелиться. Если найдёте пулю, убедитесь, что я говорю правду.
- Неужели ты серьёзно хочешь заставить меня поверить, что солдаты его величества - кайзера! – могли … Да ведь именно солдаты из третьего отряда сопровождали повозку до сих пор!
- Точно! И пока они нас сопровождали, грабежей и не было. Я думаю, они не хотели позориться, изображая, что их побили бандиты. Но, Боже мой! Как они, должно быть, потешались над нами втихомолку!
     Пандур начал не на шутку тревожиться.
- Но это невозможно! Они же здесь, чтобы препятствовать грабежам, а не грабить самим. Нет, нет! В этом нет смысла! Что могло заставить их пойти на такое?
- Не знаю. Возможно, им стало скучно в Луме. Мадьяры! Когда нет войны, надо же им как-то убивать время. Да, я их понимаю. И умно же было всё сделано! Их единственный промах в том, что они замаскировали свои лица, но не сделали того же  с лицами лошадей.
…
     В течение дня эта бомба разорвалась.
     Пуля, обнаруженная в плече Илки, послужила ключом к загадке, из-за которой главный магистрат едва не поседел раньше времени. Проведённое расследование привело к самым удивительным результатам.
     Объяснение того, как так получилось, что защитники местности так успешно грабили её на протяжении трёх месяцев, оказалось простым. С одной стороны, тридцать человек, изолированных от внешнего мира, с другой - забитые крестьяне, запуганные жестокими мадьярами, отчасти подкупленные ими – успех всего предприятия довольно просто объяснялся.  Добыча была заманчива, так как по этой лесной дороге проходило главное сообщение со столицей. Понятно теперь происхождение шелковых одежд и расшитых накидок, которых тщетно ожидали их законные владельцы, и которые послужили такой отличной маскировкой разбойникам-любителям.
     Как доказал обыск надворных построек, последний улов оказался очень значителен по причине надвигающихся рождественских празднеств. Грабителям достались деликатесы, предметы одежды, ювелирные изделия, долженствующие украсить собой праздники, и теперь вытащенные на свет божий из подвала.
     Однако следует признать, что богатая добыча не была единственным, и даже не главным, мотивом, побудившим этих людей пуститься в дикое беззаконное приключение во главе с отчаянным главарём. Как правильно заметил смуглолицый кучер, им нужно было веселье. Венгерская кровь горяча и бежит слишком быстро для мирных времён. Натура этой разбойной нации потребовала своего.

Примечания:
* пандуры - воинские части легкой пехоты, используемые монархией Габсбургов с 1741 года, сражавшиеся в Войне за Австрийское наследство и Силезских войнах
** почтовая повозка, или почтовая телега  — повозка, развозившая в XIX веке письма и посылки
* ** магистрат – мировой судья
**** мадьяры - венгры (самоназвание - мадьяры