Оптимистическая фантазия

(фантастический рассказ)

    Последнее время верхнелальским мужикам, у которых ещё была на ходу техника, спокойно жить не приходилось. Вот и Сергей Чухломин, загнав трактор под навес, зашёл домой, сбросив обутки на крыльце. Жены дома не обнаружил, поужинал на кухне, посуду аккуратно составил в мойку.
Сейчас он лежал на диване, тыкая в кнопки телевизионного пульта. На каналах спутниковой тарелки то там, то тут показывали сюжеты пуска восстановленных предприятий, подачу электроэнергии в областях, где годами не было электро-снабжения, отремонтированные дороги, погрузку оборудования для дружественной Окраины. Уже почти год шла масштабная помощь братскому народу этой разорённой войной бывшей республики Большого Союза после заключения договора о дружбе и взаимопомощи в прошлом 2034 году.
    Война между соседями закончилась самым необычным образом, если войны всегда заканчиваются подписанием капитуляции одной из сторон, то здесь сразу договором о дружбе. Буквально сразу пошли дискуссии о присоединении Окраины к Союзному славянскому государству. Это стало возможным благодаря почти революционной смене власти, если можно так сказать – антимайданом.
    Разрушение экономики обеих сторон конфликта могло продолжаться ещё долгое время, если бы "коалиция желающих", так себя называли заграничные подстрекатели войны, сами не увязли в войне с персами. Только после этого агрессивная партия войны Окраины - нацистские недобитки, потеряла всякую поддержку среди населения. Военная хунта была вынуждена провести выборы, где ей на смену пришли мирно настроенные силы, взявшие путь на мирное будущее страны и дружбу с сопредельными государствами. Поэтому результаты мирного договора стали именно такими. При этом проигравшие бандеровцы не угомонились, начался политический террор, но это существенным образом не влияло на общую тенденцию сближения народов и государств.
Сергея от листания телеканалов отвлёк звук громко захлопнутой наружные двери, щёлкнул внутренний замок, домой зашла жена Ульяна.
   - Чего там опять замками щёлкаешь?
   - Серьга, опять сапоги разбросал куда попало, сколько тебе говорить, ставь их на место. Выгляни в окно, там опять эти фламандцы шляются, просятся на постой, вышел бы, прогнал их куда подальше, - ворчала Ульяна, раздражённая толи разбросанными сапогами, толи иностранцами.
   - Как их погонишь, они не бельмеса по-русски не понимают. Не бадогом же махать на них, - добродушно ответил хозяин дома.
   - Да хоть бадогом. Вон сколько пустых домов, пусть любой занимают, ремонтируют, да живут. Ещё середина лета, успеют не только отремонтировать, могут новый дом построить за это время, пока холода придут. Нет, им надо к старикам проситься, нас тут на всё Верхнелалье осталось три-четыре десятка. И так у всех приютено хотя бы по одной семье, у кого так и поболе.
   - Ульяна, отстань от них, пусть они сами по себе, сами сообразят чего делать. Нет, так пусть дальше подаются или возвращаются в свою радиоактивную Пигменею.
Прошло 20 лет вражды между братьями славянами, учинённой националистическими радикалами, подстрекаемыми пигмеями мировой политики.  Предупреждение Большого брата не вмешиваться в семейный конфликт, только подогревало алчное желание пигмеев усугубить ситуацию и получить от этого собственных выгод, в лучшем случае отхватить природных ресурсов у обеих сторон, которых в Пигменее уже почти не оставалось, кроме благодатного климата.
    Первые годы ссоры сильный брат вёл сдержанную войсковую операцию, щадя экономику и население противника – всё-таки братья, неразумные, но братья же. Когда "объединённая пигменея" в открытую передала современное оружие в руки радикалов Окраины, не способных самим его произвести, пришлось вывести из строя энергетическую, транспортную структуру противника для ограничения его возможностей.  После этого Пигменея начала угрожать вводом своих войск в зону военного противостояния и подготовкой применения ядерного вооружения, Большому брату ничего не оставалось, как напомнить, что таковое и у него имеется, и даже объявить о нанесении своего ядерного удара по пунктам принятия решений Пигменеи, если недружественные действия продолжатся. При этом давалось значительное время для устранения проблемы политическими средствами, однако пигмеи всё-таки решились на использование атомного оружия первыми и начали вести практические приготовления. Для этого был создан временный комитет "Беспощадная устрица" внутри военной организации OTAN, к этому времени уже существовавшей без участия Пиндосии.
    Генерал Дебюсси, возглавлявший комитет, созвал консультационный комитет из представителей дипломатических ведомств стран-участников "объединённой пигменеи".
Агрессивные намерения и поддержку бомбардировки Россинеи высказал только представитель Франции Николас Ривьер, традиционно ярый русофоб, ястреб войны.
   - Наши многолетние усилия и вводимые санкции не дали видимых результатов, применение атомного оружия – единственное средство способное поставить на колени этого колосса. Его ноги глиняные, они должны пасть под нашим ударом.
   - Господа, мы живем в эпоху, когда конфликты необходимо решать путем дипломатии, а не агрессии. Применение ядерного оружия будет не только моральным преступлением, но и законодательно запрещается международными соглашениями. Мы видим, Россинея упорно противостоит нашей объединённой агрессии и не собирается уступать. Мы должны признать, что это мы поддерживаем военный конфликт, он бы давно закончился без нашего участия. Применение последнего средства не нанесёт глобального поражения Россинеи, только усугубит положение и вызовет симметричный ответ - это высказывание посла Португалии Мануэла Курту отражало мнение остальных участников совещания, пожелавших высказать своё мнение.
Таким образом, большинство высказались против, однако их голос оказался совещательным. Политики, принявшие решение о бомбардировке, где заправляли фигуры типа фон Дер Ляйнен, Каллас, Макрон и им подобные, люди странного мышления, продолжали давить на командование OTAN и его комитет Начальников штабов. Началась подготовка операции "Бросок устрицы".
    Ударной силой было избрано ракетное вооружение, авиация была сразу же исключена, в связи с развитой спутниковой группировкой Россинеи и неимоверно развитой за время военного противостояния с Западом и Окраиной. Самолёты легко отслеживались. Атомные подводные лодки, оставшиеся только у Мелкобритании, были блокированы в Арктике подводными и надводными кораблями.
    Сообщений с Запада от людей доброй воли о злонамерениях Пигменеи было более чем достаточно. Приходили и доклады от людей, в честности и информированности которых правительство Россинеи не сомневалось – профессиональных разведчиков. Очень хотелось бы принять желаемое за действительное, а желаемым в данном случае хотелось считать не соответствующим действительности подготовку к атомной войне. С другой стороны, не хотелось повторять трагическую ошибку 1941 года, ждать удара со стороны противника.
    Комитет безопасности Россинеи принял решение объявить о привентивном ударе по агрессору, сознательно указав довольно отдалённый срок, предоставляя таким образом возможность применения дипломатических средств для урегулирования кризиса. Однако государства Пигменеи хранили молчание, как будто ничего не происходило.
    Руководство страны было готово и к такому развитию событий. Уже давно были развёрнуты боевые комплексы ПВО в соседней дружественной державе, в воздушном пространстве которой они, ядерные ракеты, могут появиться в первую очередь, а также в арктической зоне страны.
Удалось создать довольно плотный заслон возможному нападению благодаря предпринятым мерам, в том числе и усилиям дипломатического корпуса. Таким образом на запад страны были перемещены дивизионы противовоздушной обороны с восточных границ. Была полная уверенность, что заморская Пиндосия соблюдает нейтралитет, у которой, впрочем, хватает проблем с персами и арабами, а намерения восточных соседей держались под контролем дружественными Чосон (Кимченыра) и Поднебесной.
Удар состоялся, причём срабатывание ядерных зарядов произошло над территорией объединённой Пигменеи, уничтожая города и заражая территорию радиоактивными материалами, делая её непригодной для проживания.
    Как нельзя лучше сработала разведка страны. Служба внешней разведки Россинеи, допустившая огромную ошибку в оценке умонастроений противника перед началом СБО , доложившая о лояльности населения Окраины и чуть ли не готовности в оказании помощи войскам Россинеи, в данной ситуации оказалась на высоте, проделав огромный путь в исправлении своих недостатков за последние двенадцать лет.
Когда был запущен механизм приведения в боевую готовность тактического ядерного оружия объединённой Пигменеи, руководство страны уже имело информацию об этом событии, все войска были приведены в состояние "ЧП-Х" – уровень наивысшей готовности.
    Космические средства предупреждения ракетной опасности зафиксировали у агрессора двадцать семь стартов ракет дальнего действия. Это произошло ранним утром. Включились системы ответного удара, одновременно заработали системы защиты от ложного срабатывания. Три "Чемоданчика с красной кнопкой"  включили оповещение и затребовали разрешение на отражение ядерной атаки. Спустя десятки секунд пришёл сигнал президентского пульта «Принимаю управление на себя». Сейчас работала система противовоздушной обороны, контролировалось место нахождения ракет.
В воздух стартовали беспилотные аппараты оптического распознавания целей, дополняющие электронные. Пересекая государственную границу, они устремились на встречу наиболее вероятным целям ПВО, отделяя ложные цели от настоящих. Таким образом уточнялись целеуказания стартовым ракетным комплексам ПВО.
    Из выпущенных по Россинее, шесть ракет пошли из МелкоБритании по арктическому маршруту, остальные над сушей по европейскому. Система предупреждения ложного срабатывания настойчиво рекомендовала воздержаться от ответного удара. Система "мёртвая рука" хранила молчание, она получала ответы на свои запросы, знала, что руководство страны владеет ситуацией. Когда таких ответов не будет, ею будет выдан сигнал на старт всех носителей ядерных зарядов.
    Президентский пункт управления ждал докладов от ПВО и момента пересечения ракетами границ Россинеи. В эти минуты Президент спустился к пульту командного центра, белые точки двигались ко границами страны – так работала космическая система обнаружения и отслеживания пусков, фильтруя истинные сигналы от средств создания помех и ложных целей.
    Сержант срочной службы Иван Доровской, заступая в караул по охране стартовой ракетной площадки, прихватил с собой дембельский альбом, чтобы в промежутках между выходами в караул позаниматься его оформлением. Между страничек были вложены трафареты для переноса картинок в альбом, во внутреннем кармане шинели пакетик с фломастерами.
    Только, что прошла смена караула, начальник караула капитан Свиридов на месте развода караульных отдал команду "вольно, разойдись", когда на часах стрелка приближалась к четырём часам утра. На улице было уже довольно тепло. Иван сдал в оружейку автомат и устроился на улице со своим альбомом, остальные сослуживцы отправились поспать, пока привезут завтрак.
    Ивану не хотелось спать, думалось, отчего-то необычно в эту ночь вели себя сооружения на территории старта. Если прежде в эту пору всё казалось спящим, ракеты покоились на ложементах, только антенны радаров крутились, качаясь вдоль западного горизонта, то сегодня ракеты подняты в боевое положение. Всюду были включены прожекторы и подсветка, слышался гул моторов. Если начинаются учения, их, караульной охраны, это не коснётся. Они как выходили на свои посты на периметре комплекса, так и будут выходить.
    Чтобы не попасть на глаза офицерам, Иван устроился под навесом курилки с солнечной стороны. Утро хоть и тёплое, однако, ночная влажность ещё напоминала о себе, а тёплые лучи солнца приятно грели спину сержанта.
Машинально листая странички, продолжал свои размышле-ния, вдруг сержант услышал как с воем взревели реактивные двигатели и тут же унесли ввысь вострые противоракетные "карандаши".
   – Чего-то их много сегодня запустили, - подумал Иван, неоднократно бывший свидетелем учений ракетчиков, - обычно одна, ну, отсилы две ракеты, - тут же он насчитал восемь белёсых следов. В этот же момент услышал как заработали транспортно-заряжающие машины и в воздух ушло ещё шесть ракет. Он даже привстал, посмотреть в то направление, куда унеслись эти "карандаши". Вокруг уже стоял гул от работающей техники и завывала сирена, поднимая весь личный состав воинской части по боевой тревоге.
    Прошли, может быть, десятки секунд, как далеко на западе из-за горизонта взошло ещё одно солнце в дополнение к восходящему на востоке, может быть даже ярче привычного природного солнца. Оно мгновенно поднялось выше восточного, светя сквозь облака, но каким-то зеленоватым свечением, через секунды превратилось в пурпурное, плавно перетекая в оранжевый цвет. Ещё прошли секунды и это солнце соединилось с землёй огромной трубой, разметав вокруг себя всякую облачность. Внутри возникшей серой трубы светилась огненная змея. Иван, прищурившись, наблюдал за этой завораживающей картиной, а в голову вдруг пришла мысль о самом страшном, что могло произойти – это атомный взрыв. Сообразил, - видимо, с этим как-то связан запуск охраняемых им ракет. Он инстинктивно метнулся спрятаться за углом ближайшего здания. В это время свечение начало слабнуть, скрываясь в огромном грибе, который вырастал из той серой трубы, постепенно превращаясь в чёрную гору. И только сейчас пришёл громовой дребежащий раскат, как будто взрывались тысячи фугасных бомб, стёкла в окнах зазвенели, грозя выпасть. Уши на какое-то время заложило, на улице потемнело после яркой вспышки, а теперь угасшей. Личный состав батальона выбегал из казарм и мчался мимо растерявшегося, оглохшего Ивана в сторону плаца для построения. Пока никто ничего толком не понимал, что происходит. Над горизонтом в небе застыла зловещая гора.
    Командный президентский пункт сосредоточенно наблюдал за экраном. Наконец отдельные точки начали гаснуть, следом пошли доклады о поражении целей. Наконец погасла последняя белая точка. Ответный ядерный удар был отложен до принятия политических решений.
    Ракеты северного маршрута были поражены средствами, размещёнными на кораблях Северного флота и Кольского полуострова. Один ядерный взрыв произошёл в атмосфере, два во льдах Ледовитого океана, три боеголовки были утеряны, заблокированные средствами от раннего срабатывания.
    Двадцать одна ракета, запущенные с территорий Мелкобритании и Галлии были ликвидированы над территориями Фламандии, Готии, Пшекии. В отличии от арктической зоны, здесь последствия удара были печальными в силу густонаселённости территории, над которыми они были сбиты, многие ядерные заряды сработали.
Свои места обитания были вынуждены покинуть почти шестьдесят миллионов человек, миллионы находились в зонах риска.
    Десять процентов беженцев изьявила желание принять Россинея, но при условии тщательной проверки здоровья и непричастности к недружественным действиям в отношении страны. Обязательным условием для въезда в страну было обязательство быть трудовым мигрантом, а не только получателем пособия. Каждый допущенный на территорию Россинеи получил временный паспорт – вид на жительство - для поселения в определённом регионе страны. Верхнелалью могли достаться фламанцы, именно они получили право на проживание в Кировской области.
   - Серьга, смотри идут семья с деточками, давай возьмём из к себе, - стоя у окна просит Ульяна мужа Сергея.
   - Так ты только, что предлагала их гонять чуть ли не с палкой.
   - Не этих же. Давай возьмём. Пусть в новой бане живут, на субботу как-нибудь изловчимся её истопить. Они с жильцами старой бани может к осени чего-нибудь выстроят, те хоть и старые, да не шибко. Выстроят, да переселятся. А нет, так пусть живут зиму.
   - Ну, бери, если хошь, мне-то чего, - нехотя разрешил Сергей. Супруга, сорвавшись, побежала на улицу догонять эту группу людей.
Прибывающие на поселение постепенно заняли все строения в округе. К осени население Верхнелалья увеличилось в десятки раз. Старожилы, какими можно назвать пришедших в начале лета уже раскопали грядки, посадили картошку. Народ оказался не ленивым, добыли инструменты, семена. Колотили, конопатили, приколачивали. О лени и речи не могло быть, надо выживать, они пришли из капиталистического мира, там никто, никому, никогда не помогал, это русские привыкли считать, что государство о них должно заботиться. Эти не скудались – работали.
    Густонаселённым оказался не только Повост, разместились во всех соседних деревнях от Мишутина до Стрекова и Ворончихи. Правда, здесь поработали районные власти, чтобы не создавать скученности, провели распределение по заброшенным деревням. Военные привезли палатки, мобильные дровяные печки. Готовясь к зиме, поселенцы копали заглубления, обкладывали палатки дёрном, таскали из леса дрова. Закончив один слой покрытия, обкладывали его берестой, поднимали второй слой. Создавались целые курганы. Некоторые, особо работящие, внутри рыли лабиринты и блиндажи.
    Руки поселенцев стали покрываться мозолями, маникюр женщин давно пропал и о нём никто не вспоминал, лишь бы устроиться до грядущей зимы. В сознании всплывали легенды и сказки о русской зиме, в минуты отдыха или при встречах они снова и снова рассказывали друг другу эти страшилки, всякий раз придумывая всё новые пугающие подробности.
    Верхнелалье представляло собой муравейник. Сновали торгаши, благо, беженцы имели ещё валюту своих стран, правда, сильно обесценивавшуюся. К их чести можно сказать, расходовали свои средства довольно бережливо.
    Наблюдая за работой новопоселенцев, Ульяна пришла к мысли, почему бы не возродить колхоз «Верный путь», по документам он ещё существовал, никто его не ликвидировал. Делов-то собрать ещё живых колхозников, провести собрание, да постепенно принимать на работу желающих из поселенцев. Коллективно работать куда продуктивней, чем в одиночку, у стариков ещё и трактора есть, может какая госпрограмма для помощи колхозникам появится. Обдумав идею, позвала Сергея:
   - Сергей, не хочешь ли председателем колхоза стать?
   - Какого ещё колхоза, чего выдумываешь?
   - Да, нашего «Верного пути», он ведь не распущен.
   - Какой я тебе председатель, мне скоро семьдесят лет будет. Не этих ли немчинов записать в колхоз надумала.
    Ульяна рассказала мужу свою задумку, тот хмыкнул, накинув куртку, ушёл на улицу. – Пошёл думать, - решила супруга, - ладно пусть подумает день-другой. На самом деле он уже через минуту забыл о дельном предложении жены, возле калитки его окликнул Федя Горячевский, с ним затеялся разговор о том, как бы привезти горбылей с пилорамы да засыпать ими ямы на дороге на Подгорную. Фёдор давно обзавёлся мотоблоком с телегой, если раньше он его использовал только для хозяйственных целей, то теперь он и десятка шагов не сделает, везде на нём. А через  Подгорную ему приспичило ехать на Подымалово по-грибы.
Формальный надзор за поселенцами поручен паспортистке Шуре Горячевской. Она фиксировала кто и где обосновался. Сразу предупредила: "Места выбирать там, где раньше были деревни и называться будут старыми названиями." Таким было единодушное решение коренных жителей Верхнелалья и оно было поддержано районными чиновниками. 
    Две семьи фламандцев, знавшие друг друга ещё в прежней жизни, приехали на Повост на попутной Газельке. С собой было множество чемоданов и коробок, очевидно, к выезду готовились тщательно. После формальностей у паспортистки было объявлено: "Здесь, в селе Верхнелалье больше не размещаться, выбирайте любое другое место для проживания, карта на стене".
   - Что есть другое? – на ломаном русском поинтересовался высокий белобрысый фламандец. Шура как сумела объяснила отсутствие мест для проживание и избыток населения на Повосте, так по старинке местные называют своё село. Предложила посмотреть на месте, где можно обосноваться, показала на карте места для выбора. Прибывшие попросили разрешение воспользоваться квадрокоптером.
   - У меня нет никакого квадрокоптера.
   - Мы имеем квадрокоптер, позвольте его здесь use, пускать.
   - Христа ради, мне что, жалко что ли.
   - Почему Христа? Костёл разрешение требовать?
   - Да, нет. Это присказка такая. Идите, запускайте свою птицу. Деревни, что ли хотите посмотреть?
   - Так есть. Хотеть смотреть.
Провозившись с полчаса с квадрокоптером на угоре возле церкви, вернулись обратно с желанием пойти на место и уже там побывать лично. Спросили провожатого для осмотра округи.
    Таких к этому времени уже набралось не мало, тем более, что они за это запрашивали оплату. Не большое, но всё-таки вознаграждение за потраченное время. Молодые ребята из первых групп беженцев не плохо изучили округу и теперь оказывали услуги новичкам.
    Ещё раз поводив пальцем по карте, решили пойти за реку и далее по угорам, где обозначены бывшие деревни. Пройдя не столь большое расстояние по проторённой тракторами дороге, вышли к месту, очевидно, присмотренное с квадрокоптера, возвышающееся над окружающей местностью. Вокруг открывался просторный вид на холмы. Под угор уходили ещё мало заросшие кустарником пожни, некогда бывшие пашнями, но потерявшие какие-либо признаки вспашки. От реки их отделяла довольно широкая лесополоса, покрывающая крутые спуски к Лале, местами переходящие в обрывы. К югу лежал лес не имевший признаков границ, только спутниковая карта на смартфонах показывала где-то далеко обширные болота.
    Спустились под угор, к реке. Начало августа, наверное только в это время бывает такой необыкновеннй говор леса. Вывелось и подросло потомство обитателей здешних мест. А солнца нет, где-то заблудилось в серых облаках. В лесу несобранная черника - перезрелая, черная. Грибов, как листьев в листопад. Набрать бы их с собой - молодые белые и красноголовики. Да не принято на прежней родине "интуристов" грибы собирать, потому откуда им знать, как с ними обращаться.
Кругом травы! Запутанные, перестоявшие, некошенные много лет. Ох, трудно пробираться через них - вымахали по пояс. Спустились к реке, продираясь сквозь валёжник ивняка. Да-а, это близко не похоже на уютные речные бережки на родине, где каждый клочок земли обихоженный и обжитый, а сегодня свистящие зуммером дозиметра.  Пока бродили по берегу реки, по лесу да поднялись обратно к верху - день разыгрался. Запел кузнечик.
    Вернулись к прозе жизни. Надо с чего-то начинать. Удручало отсутствие электричества. Но и на Повосте предпринимать попытки пристроиться тоже не имело смысла, надо было думать о будущем – где работать, как добывать себе пищу – а там, в селе, возможности уже были исчерпаны его перенаселением. Всё-таки решили терпеть такое неудобство здесь, тем более, что власти обещали в плановом порядке провести линию электропередач туда, где будет образовываться поселение.
Поинтересовавшись у местных о названии угора и была ли здесь деревня, узнали её древнее название. Плохо владея русским языком и тем более произношением, они тут же исковеркали её название и между собой называли словом «Big», что означало большая – derevnya Big – деревня Большая.
    Шура Горячевская записала у себя в карточке учёта - деревня Бык. Таким названием будет именоваться вся учётная информация и прочие документы по месту этого заселения. Шура продолжала записывать новопоселенцев: имя главы семейства Марсел Кооле, жена Кристина Кооле, внучка Виктория Кооле. Вторую семью представляли Пауль Снейп с супругой Алисой и сыновьями Густавом, Джефом.
Согласно "Закону о миграции переходного периода" каждому поселенцу был выделен гектар земли для ведения подсобного хозяйства без внесения налоговых платежей в течение трёх лет, но без права передачи другим лицам. Освобождалась от налогов и получаемые с него продукция и возможные доходы.
    Полистав библиотечные книжки о Верхнелалье, любопытный читатель обнаружил бы, что деревня Бык исконно была населена Суздаловыми, только при Советской власти здесь побывали Горячевские, Доровские да Уваровские и то ненадолго. При коллективизации был создан колхоз "Новая жизнь", один из самых бедных в округе по причине малочисленности населения и бедных почв.
    На дворе август, колонизаторы заброшенной деревни вернулись сюда с полученными у волонтёров палатками, четырьмя лопатами и таким же количеством топоров, были даже ножовки по дереву. Это было не малое богатство в их положении. Жизнь не сильно усложняли всё ещё гудящие по вечерам комары, но их было не много, да и мошкара тоже уже шла на спад. Не привыкшие к этим зудящим и кровососущим, европейцы довольно скоро всё-таки обвыклись. Всю прелесть соседства с ними предстоит испытать только через год, с середины июня и в течение месяца их особой активности.
    При распределении беженцев был вариант временно остаться пожить в лагерях мобилизационного центра в Нижнем Новограде, где возможно размещение до полумиллиона человек, но практичные фламандцы решили всё-таки уехать сразу к месту постоянного назначения, пока есть ещё средства для обустройства жизни. И время года тоже благоприятствовало.
Со следующего дня мужчины начали подготовку к строительству, женская часть пошли на разведку с целью найти кирпичей для печи. Пропитание пока не сильно беспокоило, продуктов было прикуплено на несколько дней, а в будущем рассчитывали на помощь от властей.
    Кирпичей нашли, но не много. На печь не хватит, ни на русскую, ни голландку. Кто-то из местных подсказал и рассказал, как делать битую печь. Неутомимые голландцы взялись экспериментировать, даже где-то расстарались несколькими мешками цемента.
    Потратив с неделю на устройство индивидуального жилья, фламандцы решили-таки делать общежитие – дом на две семьи с минимумом свободного пространства. Дело пошло веселей, почти завершённый дом, при ударной работе пилорамы Брылякова, был готов к установке окон уже к концу сентября, но дело подзадержалось из-за отсутствия стёкол. В октябре быкоськие жители полностью переселились в новый дом, пусть и простецкий, но обещавший благополучно перезимовать. Дров было заготовлено предостаточно в растущих рядом перелесках. Об отводе делянок никто не задумывался и никто пока не контролировал такую мелочь.
    Освещения в удалённых деревнях, как в старые времена, ещё не было. Ближе к Новому году в качестве помощи волонтёры привезли несколько генераторов, один достался на Бык. До его получения научились жечь лучину, использовали светодиодные фонарики, заряжаемые от аккумуляторов, те в свою очередь ребятишки бегали заряжать на Повост. Нашлись и древние керосиновые лампы, которые по причине отсутствия керосина заправляли смесью дизельного и бензинового топлива.
Кто-то из активных и предприимчивых поселенцев, найдя себе сообщников в Лальске, в Верхнелалье-то остались исключительно пенсионеры, расстарались об отводе леса под вырубку. Оформив документы на лальчан, одновременно договорились о расширении пилорамы Брылякова с целью сбыта добываемого леса на распиловку.
    Другие начали готовиться к весенней посевной компании, договариваясь о технике, посевном материале. Проявилась поистине фантастическая способность человеческого индивида к выживанию. Откуда-то появились плуги и даже несколько лошадок. Со всеми владельцами тракторов в округе были заключены «железные» договорённости о вспашке.
    С началом осени начались разговоры об открытии школы. Чиновники из РОНО предложили начать с изучения русского языка и нидердандского, поскольку учителей нет, учебники можно найти только на русском языке. С Нидерландским оказалось проще, нашлись преподаватели. С русским хуже, его никто из приезжих толком не знает. В Лузе и Лальске нашли учителей-пенсионеров, которые могли бы какое-то время позаниматься с поселенцами, согласилась поучаствовать в учёбе Татьяна Сластихина. Обещала вернуться порабатать Тамара Токмакова из Коряжмы, пока их дом цел и невредим. Получился некий всеобучь. Учёбу посещали не регулярно, с наступлением зимы дело не улучшилось, но учёба, похожая на тренировки разговорному языку продолжалась. На удивление местных старух и стариков, а кто же ещё мог удивляться, иностранцы довольно быстро стали лопотать по-русски. Правда, нескладно и коверкая слова, но это дело наживное, настрополятся, будут не хуже местных балакать.
    Для отопления классов придумали железные печки в дополнение к электронагревателям, дровами стали отходы пилорамы. Использование электронагревателей было делом сложным, не было достаточных электрических мощностей, имеющийся ресурс был исчерпан. Поселенцы появились не только в Верхнелалье, их хватало везде, поэтому всюду и быстро линий электропередач не настроишь, подстанции не заменишь.
    Поселенцы в основной массе к учёбе отнеслись серьёзно, понимали, жизнь продолжается, дети должны получить профессию, для этого надо иметь образовательные знания и знание языка. Будет ли возможность вернуться на историческую родину, никто не может сказать с уверенностью, значит надо учить язык приютившей страны.
   - Сергей, ты помнишь ли? Колхоз говорила тебе продолжать, - напомнила Ульяна, когда уже наступила глубокая осень, домашние дела были закончены, впереди была только зима да хлопоты от "понаехавших". 
   - Ты ещё помнишь? Мне и дико есть. Послушал, да думать бросил.
   - Давай, давай берись. Нечего тут на тракторе туды-сюды ездить.
   - Я не для удовольствия езжу, людям помогаю.
   - Колхоз поднять это лучшая помощь этим людям.
   - Вот опять пристала.
    Включил телевизор погромче, чтобы не слушать жену. Там юмористы смешили себя и зрителей в зале за столиками с кока-колой. Сходил до кухни, выпил кружку молока. Ульяна бренчала тёркой, выбивая из неё остатки тёртой моркови.
   - Ладно, давай попробую. Собрание кто будет собирать? Я не стану бегать собирать людей.
   - Ну, я соберу. Объявление повешу на магазины, сами придут. Со школой договорюсь. В спортзале скамейки поставим.
   - Собирай, - согласился Сергей
    Первым делом Сергей Михайлович нашёл папку с протоколами старых собраний, отчётную документацию, печати со всеми названиями колхоза, как они менялись за всё время, начиная с совхоза «Ярцевский». Это всё хранилось у Марии Михайловны Чухломиной. Она их с радостью отдала. С особым трепетом передала "Акт на вечное землепользование" с границами земель колхоза. Ульяна же каллиграфически написала несколько экземпляров объявления, развесила их, где хватило фантазии.
    На собрание явилось с полсотни человек. Из местных, являвшихся официальными членами предприятия, было одиннадцать человек, это все, кто остался в живых со времён работы "Верного пути". Местные расселись на первой скамье к столу поставленному возле стены школьного спортзала. Позади около жарко растопившейся печки-буржуйки грелись в своих заграничных ярких шубейках на "рыбном меху" верхнелальские иностранки.
    Собрание попросили открыть и вести Шуру Горячевскую, как полномочного представителя официальной власти в Верхне-лалье. Она положила на красную скатерть стола, видимо принесённую из клуба, свои папки и папки Сергея Чухломина с документами колхоза:
   – Товарищи, у нас знаменательное событие возрождаем в Верхнелалье коллективное предприятие. Положение у нас не самое плохое. Земля у нас есть, которая была передана разным организациям и они уже не существуют, нам вернули. Люди есть, смотрите сколько собралось. Техника есть, хоть она и старая и её мало, но есть. Закон о миграции позволяет вам, граждане иностранцы, вести хозяйственную деятельность. А закон о сельхозпредприятиях не запрещает принимать в члены колхоза иностранных граждан, если они проживают на территории России легально. Ту землю, которая вам передана по Указу, никто у вас не заберёт, она остаётся вашей при вступлении в колхоз. Это я уточнила. Но имейте ввиду, что она является вечной собственностью колхоза, а у вас она в неограниченной и бесплатной аренде.
Шура ответила ещё на несколько вопросов, которые были заданы. Представила кандидатуру Сергея Чухломина в качестве председателя. Впрочем, это было лишним. Других желающих не было. Все члены колхоза дружно проголосовали за Сергея Михайловича.
    После окончания собрания для подтверждения кворума и лигитимности, Сергею пришлось долгое время заниматься сбором свидетельств о смерти бывших учредителей предприятия. Так или иначе, к Новому году Сергей Чухломин получил официальную регистрацию председателем везде, где требовалось. Правда, при этом пришлось потратить не мало денег, которые пенсионеры собрали из своих сбережений, надеясь, что позднее они будут возвращены из колхозной кассы.
    Фламанцы, которые пришли на собрание, с трудом, но поняли, что там происходило и с одобрением восприняли воссоздание колхоза, поначалу называя его "коллектив фам", правда, быстро переучились на русское "kolhoz", вероятно, по чьему-то настойчивому совету. А чей совет был настойчивым, не сложно было догадаться, в Верхнелалье в дедовский дом вернулся жить внук Олега Меньшикова, Сергей, парень вспыльчивый и не лишённый патриотизма с налётом шовинизма. А его не малый рост с квадратными челюстями только добавляли веса советам. Правда, и фламандцев Бог не обидел телосложением, однако они всё ещё чувствовали себя гостями, а в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и это они понимали.
Районные власти пообещали помогать возродившемуся колхозу в надежде, что этому примеру последуют и другие местности, где разместились приехавшие. Всё-таки с крупным предприятием проще работать. А в колхозе численность быстро возрастала. Пока была зима, решались организационные вопросы, искали возможность получения кредитов для покупки посадочного материала и какой-либо техники.
    Пока шли зимние приготовления, колхозник Питер Даанен взял почитать из библиотеки книгу «Верхнелалье. Взгляд в историю устюжских земель». Он заинтересовался историей многовекового льноводства на этих землях, где в подробностях описана технология производства льна. Вот с этой идеей он и начал носиться, убеждая своих земляков, а потом и председателя Чухломина в полезности и перспективах этого производства. После одобрения идеи на собрании колхозников, Питер засел за Интернет, подыскивая семена и возможность сбыта будущей продукции.
Наблюдая за серьёзностью намерений Питера, председатель Чухломин начал задумываться, а не передать ли свою должность этому фламандцу. Он, почти за полгода не плохо наторел в знании русского языка, при этом то и дело использовал местные обороты речи, правда, ещё не подозревая, что это есть местный говор.      Обращаясь к мальчишкам, он выговаривал, - соков, ну-ко подойди-ко сюды, видишь вон робята шалят, скажи … Или кого-то поторопит, - давай, давай живо-два! В субботу Александр Николаевич на Сирине пригласил его заглянуть на чашку чая, тот отказался, - недосуг мне по другозьбам ходить.
   - Питер не только в русском успел. Его и сами переселенцы с уважением воспринимают. К делам относится по-серьёзному, вдумчиво, - размышляет Сергей, - у меня скоро весенняя пахота в своём хозяйстве, надо и тут и там. Этих немчинов много, каждый раз приходится с толмачом с ними разговаривать, времени много уходит. А этот, если что, так на своём языке быстрей объяснит. Правда, не хотелось бы, чтобы они бросили русский осваивать и поменьше на своём бормотали. Нельзя Верхнелалье в иностранщину превратить. Тут русский язык со времен Новгородской республики, пусть и дальше будет главным.
 Эту мысль Сергей вынашивал не шибко долго, буквально перед очередным собранием, на котором надо было утвердить получение льготного кредита от Россельхозбанка, он позвал Питера к себе домой и за рюмочкой самогонки, когда-то привезённой из Лальска Сашкой Токмаковым, родственником Ульяны, рассказал о своей затее передать управление именно ему.
    Ульяна, услышав разговор, было попыталась вмешаться, но Сергей толи в шутку, толи всерьёз, прервал её попытку:
   - Женщина, не мешай, когда два джигита разговаривают.
Питер, когда понял смысл сказанного Сергеем, засмеялся, похлопал в ладоши. Поднял большой палец: «Гуд, товарищ».
Ульяна молча присела рядом на табуретку, продолжая внимательно прислушиваться к разговору, вскоре поняла, что этот разговор серьёзный, для Сергея значимый и очевидно давно обдуманный. Поразмыслив, всё-таки согласилась с решением мужа. Не молодой и по дому много приходится работать. – Ладно, пусть уходит с председателя. Встала, ушла.
- Сергей, я согласен, но я имею тебя попросить. Ты будешь работать в колхоз вместе со своим трактором, - ответил на предложение Питер Даанен. Сергей согласился. Выпив чаю с мёдом, ещё поговорив о том, о сём, мужики разошлись.
Пришёл день собрания. В зале на председателя внимательно взирали более полусотни полноценных колхозников, в том числе и вновь принятых после "первого учредительного" собрания. Зная важность собрания, получение кредита и сколь  хлопотно его получить, Сергей Михайлович первым вопросом поставил переизбрание председателя, потом уже голосование за кредит. Пусть новый председатель занимается всеми хлопотами с начала и до конца.
С этого он и начал собрание, представил Питера, уроженца Голландии, работящего и заинтересованного в успехах колхоза. Поставил на голосование. Большинство проголосовали за нового председателя, за исключением нескольких старых учредителей, не шибко жаловавших иностранцев.
Питер вышел к столу, кивнул собранию:
- Спасибо за доверие. Мы не гости здесь. Мы теперь здесь живём. Дети наши здесь будут учиться в школа. Значит, земля нас  надо кормить. Не только картошку. Надо сеять зерно, корма для скотов. У нас есть коровы, но мало. Надо больше. Надо молоко, будем делать молоко сухое и продавать.
По прежней моей профессии я инженер тепличного хаус, но я хорошо знаю технология колхозного дела. Потому, думаю, что я справлюсь с моей работой.
Марсел Коole, голландский мужик из деревни Бык поднял руку:
   - У нас есть зейден, как это … се-е-мен, так кажется. Мы привезли с собой, когда купили их в Киров. Овощи, цветы. Но зерно пшеница надо ваше. Локальное. Оно крепче.
   - Локальное? – переспросил кто-то из стариков.
   - Местное, – подсказала Шура, - он говорит, местное зерно крепче.
   - Правильно говорит, – поддержал Сергей, но не пшеницу, а рожь и ячмень. Пшеница может не созреть, это будет пустая трата времени и сил.
Ещё говорили о колхозных мелочях. Питер не стал пока говорить о затее со льном. Пока не всё он выяснил с его сбытом, ещё не знал как делать пожары в лесу, чтобы выжечь новину для льна не вступая в конфликт с пожарниками. Деревенские больше молчали, говорили иностранцы, говорили по-русски, как получалось, демонстрируя уважение к новой родине и её жителям. Протокол собрания подписали все. Те, кто не умел писать по-русски, писали по-фламандски. Подпись и печать под протоколом поставил новый председатель.
    По окончании собрания, когда все начали расходиться, к Сергею подошёл Валентин Иванович и с сожалением попенял:
   - Как же ты Сергей так, отдал нас этому голландцу. Считай, они сейчас тут будут всем верховодить. Нас и за людей считать не станут. Вот увидишь, скоро в правлении будут одни фламандцы.
   - Валентин, надо чтобы жизнь в колхозе кипела и многое зависит от руководителя, вспомни брата Николая Ивановича. Его темпераментом и умом Верхнелалье процветало. Чего от меня толку в мои годы, а этот Питер не дурак, работящий, настырный. А за нас не беспокойся, они под Законом ходят, надзор, сам видишь, с каждым днём всё усиливается, милиция запроход тут бывает.
   - Ну, дай Бог, дай Бог. Ладно, посмотрим.
На следующий день началась работа под руководством нового председателя. Прошло не много времени, был получен кредит, не большой, но всё же. Первой покупкой на кредитные деньги стал трактор, притащенный на буксире с соседней Виледи. Питер с механиком Бертусом присмотрели его в Павловске. Бертус, работавший до миграции автомехаником в автосервисе, определил, что неисправность не большая и легко исправить. Трактор втолкали в гараж, ранее принадлежавший больнице. Притащили туда и печку, сваренную в мастерской Брылякова.
    Сергей вместе с Бертусом и двумя фламандцами, Нильсом и Паулом стали перебирать технику. - Двигатель живой, - сказал Сергей, вытирая руки ветошью. Бертус был доволен, что не ошибся, советуя взять трактор за сущие копейки.
   - А вот сцепление надо менять. Где детали брать?
   - В Лальске есть магазин, - сказал подошедший Питер, уже обследовавший округу и много чего узнавший.
   - Да, есть там такие диски, трактор распространенный и запчасти не дорогие, МТЗ-80, - подтвердил Сергей, - сейчас сгоняем на УАЗике, за два часа оборотимся, время не позднее.
    Пока мужики разбирались с трактором, женщины с парнями старших возрастов занимались этим же гаражиком. Помогали ремонтировать его крышу. Убирали старый шифер и ложили новый, который привезли волонтёры для ремонта крыш. Ульяна командовала процессом, показывая, как правильно класть листы, чтобы снег зимой не продавил. Фламандки слушали внимательно, кивали, исполняли указания. Язык пока был барьером, но руки понимали друг друга без перевода.
К вечеру первого дня уставшие, но довольные, собрались у костра возле мастерской. Заварили чай в большом котле, местные сбегали за домашней выпечкой. У местных жизнь была налажена, у мигрантов всё было ещё на скорую руку, такой выпечки, какая получается в русской печи, они не могли себе позволить.
   - Знаете, - сказал Сергей, отхлёбывая из кружки.
   - Я думал, что доживу век в тишине. Только мы с Ульяной, да телевизор. А тут… шум, дети бегают, трактора ревут.
   - Это есть жизнь, Сергей, – ответил Питер, улыбаясь.
   - Когда есть работа, нет времени на печаль, - добавил Бертус, делая ударение на слове печаль, видимо недавно узнал это слово и с удовольствием его использовал.
   - И на войну, - пробурчал кто-то из местных стариков, которым это всё вместе с иностранцами уже поднадоело.
Все замолчали. Вспомнили и те многие годы тревоги, и атомные "грибы" над Пигменеей, и бегство сюда, на край света. Но сейчас, в тепле костра, под звёздным небом Верхнелалья, это казалось далёким сном.
   - Скоро вспашем первый клин, – сказал Питер.
   - На угоре Бык. Земля там отдохнула, сил набралась.
   - Вспашем, – кивнул Сергей, - можно и на Быку. Как скажет председатель.
Ульяна посмотрела на мужа, на Питера, на женщин, укутывающих детей в платки. Ей вспомнились слова Сергея: «Не бадогом же махать». Теперь бадог не нужен. Теперь нужен плуг. И общее дело. Колхоз «Верный путь» возрождался. Не по приказу сверху, а по необходимости жизни. И в этом была главная сила, которую не смогли уничтожить ни ракеты, ни санкции, ни время.
Через пару-тройку недель после Пасхи, когда солнце ещё только встало, просвечивая через лёгкие весенние облака, отремонтированный трактор чихнул раз, другой, выбросил сизый дым и заработал ровно. Сергей вышел из кабины, хлопнул по капоту:
   - Работай, зверюга, - напутствовал он трактор и махнул рукой Паулу, мол, садись, рули, - хоть и нет у тебя пока русских прав, привыкай к машине. Мало ли у нас тут таких без прав, ты не первый. Потом сдашь.
Питер сказал, - пошли, - и группа людей с лопатами и вешками двинулась к полю на первую весеннюю вспашку. Впереди шла Шура с журналом учёта трудодней, пока не разработали расценки, решили так оценивать работу колхозников, как в добрые старые времена. Всё было как раньше, и всё было по-новому. Вместо фамилий Суздаловых, Доровских и Горячевских, некогда населявших деревню Бык, в списке значились Кооле, Снейп, Даанен. Россия принимала их. И не как беженцев, а как работников. И это было честнее любой помощи. И самое главное, древнее Верхнелалье продолжит свою многовековую историю.