Привет, Фермилаб и русский ускорительный домик

Закончив книгу о моей научной молодости в ОИЯИ, я задумался (пока лишь задумался) о книге про свою жизнь в науке в США с 2010 года. В этом канале я хочу постепенно выкладывать некоторые мысли и воспоминания, в виде набросков, которые, возможно, постепенно приобретут другую форму.

Итак, приехав в январе 2010 года сначала без семьи, я поселился в домике в деревне Фермилаба, который тогда официально назывался "русским ускорительным домиком". Домик был трехкомнатный, другие комнаты занимали два студента, Саша Нетепенко (из Новосибирска) и Коля Перунов (из МФТИ), которые работали в Фермилабе на временных контрактах и параллельно поступали в американские вузы на PhD.
 
Я начал работать постдоком в расчетной группе MARS, которой руководил Николай Мохов и где работало еще несколько русских (как называли всех выходцев из СССР). В те годы русскоязычных выходцев из бывшего СССР в Фермилабе было около 60 человек. Вообще, хотя формально Фермилаб - национальная лаборатория, около 20% сотрудников было иностранцами или бывшими иностранцами. Больше всего было итальянцев и китайцев, русскоязычные были на 3-4 месте по численности иностранцев. В 2010-х их число постепенно уменьшалось, поскольку старые выходили на пенсию, а новых прибывало все меньше.
 
Русскоязычные компаниями вместе ходили на обед и послеобеденное чаепитие, и проводить время с ними было очень полезно и интересно. Многие жили в Штатах уже десятки лет и охотно давали новичку советы: как работает здешняя медицина и какую страховку выбрать, где что покупать, как обслуживать машину, как решать проблемы, куда поехать и многое-многое другое. И дело было не только в самой информации, которую, в принципе, можно было загуглить, сколько в том, что из своей жизненной практики они делились тем, какие подводные камни и какие "подставы" могут ожидать новичка, не понимающего еще страну и культуру.
 
Оказывалось, многие вещи, которые звучали просто и привлекательно, могли грозить потерей больших денег или чего-либо еще, если подходить к ним неправильно. На одном посещении врача можно было "остаться без штанов". Это русскоязычное сообщество мне было очень кстати.
 
Однако за пределами работы и Лаборатории общаться первое время было не с кем. Русскоязычное сообщество неявно делилось и по стажу жизни в Штатах, и по происхождению, как это называлось, "по прошлой жизни". С одной стороны, если новичку было интересно ездить по округе, изучать новую для себя культуру, то люди, прожившие в Штатах полжизни и вырастившие здесь детей и внуков, все это видели сто раз и присоединяться к таким вылазкам им не было интересно.
 
С другой, исторически там были сообщества выходцев из Протвино (ИФВЭ), как мой первый тамошний наставник Мохов, из Питера, из Новосибирска. Эти группы десятилетиями общались семьями своим кругом и принимать и окружать заботой новичков тоже не очень спешили.
 
Одна из особенностей сообщества была и в том, что люди, обосновавшиеся в Лаборатории, вытягивали затем своих друзей из мест, где раньше работали, потому сообщества, диаспоры, были спаяны и связями из доамериканской, так называемой "прошлой" жизни.
 
Когда летом ко мне приехали на каникулы жена и дети, одна русскоязычная новая знакомая спросила жену: "А вы сюда к кому приехали?". "В каком смысле,- спросила жена,- к кому, мужа на работу взяли." "Так у вас здесь нет старых друзей?- удивилась знакомая.- Kак же вы здесь будете жить, если вас никто не будет опекать?" Но постепенно мы нашли и отличных друзей, и знакомых, просто это заняло немного больше времени - годы, и заботиться о себе пришлось самим. Но об этом - в следующих сериях воспоминаний.