Жужа

Жужа была белой поюзанной KIA Sportage 2000 года. В детстве у отца была серая «Волга», которую мы звали Жужей, — поэтому, когда я купил свою первую американскую машину, вопросов не было: это тоже Жужа. Династия.

Покупать машину пришлось уже через пару месяцев в Штатах. Без нее жизнь в деревне при Лаборатории была… ну, не жизнью. До магазина за хлебом еще можно было добраться пешком, но дальше — всё, цивилизация заканчивалась. До работы зимой ходить тоже было то еще удовольствие: шаттл заканчивал рано, я работал допоздна, и потом около часа топать по темноте и льду под вой койотов из полей… Та еще романтика.

Жужу я купил у Дениса, тоже свежего постдока Фермилаба. Денис был физтех, но PhD делал в Алабаме, поэтому к тому моменту уже стал почти «местным»: знал, как устроена жизнь, имел кредитную историю и не боялся банков. Получив постдок, он купил себе новую машину, а свою студенческую — продавал.

Я же, только что прилетевший, был идеальным представителем класса Homo Postdocus: ни денег, ни кредитной истории, ни понятия, как всё это работает. Про автокредит можно было даже не мечтать — или мне бы его не дали, или процент был бы как у микрофинансовой организации. Поэтому я просто выгреб всю наличку, и её как раз хватило на Жужу.

В DMV, куда мы поехали оформлять покупку, клерк увидел цену и с подозрением спросил:
— Это пассажирская машина?
Наверное, он думал, что за 2000 долларов в Иллинойсе из транспорта можно купить только газонокосилку, и то без колёс.

Учиться водить я начал по территории Фермилаба, как до меня многие поколения «наших» — сейчас это уже трудно представить.

Денис сказал:

— Для начала надо научиться парковаться у хайрайза, чтобы, приезжая на работу, не сносить чужие машины.

Ранним субботним утром я поехал к зданию и стал тренироваться: заехал — выехал, заехал — выехал, и так раз двадцать. На двадцатом подъехала охрана с мигалкой.

Охранник подходит к открытому окну:
— Какого черта вы делаете?

Я, честно не зная, что ответить, развёл руками:
— Вот… только что машину купил.

Он посмотрел: трезвый, не местный. Помолчал, махнул рукой и уехал. Наука — дело тонкое.

Но выехать на хайвей я всё равно боялся.
— Ты ночью там погоняй, потренируйся, — говорили студенты-соседи.

Ночное «погоняй» по американскому хайвею мне казалось чем-то средним между суицидом и экзаменом по дарвинизму, поэтому я решил не геройствовать и взял пару уроков у профессионального инструктора — мексиканца. Для меня это было дорого, но выхода не было: просил я и кого-то из новых коллег поездить со мной, но человек я был новый и меня знали плохо, поэтому всем было не досуг.

Инструктор показал, как вливать машину в поток на хайвее, что делать на развязках, как разворачиваться в обратную сторону. Главное, просто посидел рядом, пока я осваивал вождение. Дальше я уже постепенно разобрался сам.

Соседи-студенты были золотыми. Коля ездил со мной сдавать на права и ждал, потому что если бы я не сдал, то самому домой ехать за рулем нельзя. Саша показывал, как заправлять машину: я поначалу не понимал ни как пистолет вставлять, ни как карточкой расплачиваться на заправке. Он стоял рядом и комментировал:
— Нет, это не бак, это выхлоп. Давай еще раз.

Так, с миру по нитке, я освоил Жужу и американскую автомобильную цивилизацию.

А через год я уже сам в такую же субботнюю рань учил водить по Фермилабу сына — на всё той же Жуже. Мы катались туда-сюда вдоль кольца Теватрона, и, конечно, снова привлекли внимание охраны с мигалкой.

— Что делаете?
— Машину водить учимся.

Охранник посмотрел документы, посмотрел на нас, на Жужу и уехал. В 2011 году там еще была полная свобода: хочешь — наука, хочешь — автошкола по кольцу коллайдера.

Так что моя американская история началась не только с лаборатории и статей, но и с белой поюзанной Жужи, которой я обязан тем, что вообще смог доехать до науки.