Билет в Питер

Часть 1. Крыши Краснодара и синий экран

Осенью 1995 года для меня закончилась совсем другая жизнь. Жизнь, пахнущая соляром и морским бризом Севастополя. Дембельнувшись из 810-й Отдельной Бригады Морской Пехоты Черноморского флота, где я был старшим мастером грозной ЗСУ-23-4 «Шилка», я вернулся на гражданку. Армейская закалка — это навсегда, но нужно было искать своё место под солнцем.
Сначала была работа у дяди в строительной фирме «Протей». Первый блин, как водится, вышел комом, вернее, железным: мы покрывали оцинковкой крыши железнодорожного и автовокзалов Краснодара. Работа была на совесть, но душа требовала другого. Я ведь получил специальность в техникуме электронного приборостроения, и меня манили приборы, а не кровельные швы.
И тут судьба подмигнула. Мой друг Сергей, с которым мы грызли гранит науки в техникуме, позвал на краевое телевидение, в ГТРК «Кубань». Зарплата была смешная, я сомневался ровно до того момента, пока не переступил порог. 13 марта 1996 года я стал старшим электромехаником в Аппаратно-студийном блоке (АСБ). Там, где рождался прямой эфир, где кипела настоящая жизнь.
Коллектив оказался интеллигентным, все обращались друг к другу на «Вы», и это сразу задало высокую планку. Председатель компании, Владимир Викторович Рунов, вызвал меня для беседы. Посмотрел внимательно, спросил о службе и сказал фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Если сам захочешь — у тебя будет всё». И благословил.
Работа на ТВ в 96-м — это не просто работа. Это пропуск в большой мир. Через нашу студию проходили политики, артисты, музыканты. Особенно запомнилась президентская гонка.
Вот приезжает Жириновский. Весь такой бравый, с командой и телохранителями. В фойе стоял большой телевизор, который мы редко включали. И Владимиру Вольфовичу вдруг захотелось его посмотреть. Меня, как самого молодого, отправили с пультом (который больше смахивал на клавиатуру компьютера) наводить «культуру». Я возился с проводами, а Жириновский, не стесняясь, накричал на меня так, что, казалось, люстры задрожали. Но я, хоть и с перепугу, справился — телевизор заработал.
А вот Геннадий Андреевич Зюганов оказался совсем другим. Скромный, вежливый. Зашёл в студию, со всеми поздоровался за руку, улыбнулся. Ельцина мы вживую не видели, только мельком: он заезжал в кабинет к Рунову, а интервью у него брала наша ведущая Марина Калачёва.
График «день через день» оставлял много свободного времени. Дома я затеял бизнес — решил делать тротуарную плитку. Сварганил первый вибрационный станок из подручных материалов, купил формы. Плитка получалась, но оборудование было «сырое». Я продал его через газету «Из рук в руки» и сделал профессиональный станок. Тут я понял: спрос есть не столько на плитку, сколько на сами станки. Так я вплотную занялся металлом, инструментами и начал небольшое производство. А в свободные вечера мы с друзьями гуляли по Красной улице, знакомились с девушками, смеялись и пели песни в караоке.
Я понимал, что технарям нужна высшая школа. Но в Краснодаре профильных вузов не было: либо энергетика газовой отрасли в политехе, либо физфак в госуниверситете, чтобы стать преподавателем.
Я попытался штурмовать оба. В политехе понадеялся на техникумовские знания: математика и русский прошли на тройки, а физику я… провалил. Забрал документы и пошёл в Кубанский госуниверситет. Там нас с Серёгой сначала хотели взять по собеседованию (как выпускников техникума). Но комиссии не понравился мой стаж — всего год. Сергей работал на ТВ три года, а мои два года службы в армии почему-то не засчитали. Собеседование я провалил. Пошёл сдавать экзамены. Математику зачли автоматом, русский — на тройку. На физике мне попались два теоретических вопроса (я исписал два листа) и задача. На задаче я «споткнулся». Тут в аудиторию зашёл профессор. Узнав, в чём дело, он сказал преподавателю: «Таких надо брать!»  Но мне всё равно не хватило одного балла. Не поступил.
Я расстроился, но, видимо, это была не моя дорога. Судьба готовила мне билет в один совсем другой город.

Часть 2. Знакомство на море и брошюра из Питера

Летом 1996-го родители с сестрой поехали дикарями на Чёрное море, в Туапсинский район. Там они познакомились с компанией из микроавтобуса — двумя семьями из Москвы и Питера. Отдохнули так душевно, что мама пригласила новых знакомых к нам домой, в Краснодар.
Так в нашем доме оказалась тётя Лена, дядя Лёша и их маленький сын Серёжа из Санкт-Петербурга. Дома у них оставалась дочь Ирина. Разговорились. И тут я слышу: Ирина ходит на подготовительные курсы в Санкт-Петербургский Институт Кино и Телевидения.
Сердце ёкнуло. Я рассказал, что работаю на ТВ, что хочу учиться дальше, но в Краснодаре нет «моего» вуза. Тётя Лена обещала, что попросит Ирину прислать условия приёма.
Погостили они у нас, съездили на дачу в станицу Платнировскую. Маленький Серёжа, городской питерский мальчик, долго ходил вокруг виноградной лозы во дворе и удивлялся: «Это что, прямо на улице растёт? У нас такого нет!». Когда гости уехали, я стал ждать письма как манны небесной.
И оно пришло. Ирина прислала брошюру Института Кино и ТВ. Я перечитывал её раз за разом, и понимал, что это — мой шанс. Условия были сказочными: после техникума брали сразу на 3-й курс; вместо экзаменов — изложение по русскому и собеседование; а главное — давали общежитие. Бесплатно.

Часть 3. Поезд, общага и «Советская закалка»

В 1997 году я отправился покорять Питер. Поступил с первого раза, легко. В тот же день познакомился с одногруппниками. Один из них, высокий парень из Ижевска по имени Олег Пастухов, приехал поступать с мамой. Меня это тогда насмешило, но мы сразу нашли общий язык. Решили селиться вместе.
Осенью началась первая сессия. Я любил поезда. Билет в плацкарт на поезд «Новороссийск — Санкт-Петербург», двое суток пути, попутчики, чай в подстаканниках, песни под гитару, разговоры до утра. Это было целое путешествие.
Питер встретил меня сыростью, но я влюбился в него сразу. Он казался мне огромным, строгим и в то же время улыбчивым. Добрые люди, архитектура, мосты… Город стал для меня родным.
Сессия пролетела как один миг. Мы успевали и грызть гранит науки, и гулять. В 15-этажном общежитии мы с Олегом каждый вечер ходили «в гости» по этажам, знакомились с соседями. Наша комната часто превращалась в штаб: вино, простая закуска, карты, музыка, танцы. Приходили и наши сокурсники — ребята со всей страны, от Калининграда до Владивостока. Мы стали настоящей командой. Дружба эта жива до сих пор — переписываемся в соцсетях.
   Но будет нечестно сказать, что мы только гуляли. Питерские преподаватели, старой советской закалки, спрашивали так, что мама не горюй. Бывало, зачёт сдавали до двух часов ночи. Взрослые студенты, которым нужны были просто «корочки», пытались «отблагодарить» — купить оборудование в аудиторию или помочь чем-то ещё. Преподаватели отказывали наотрез: «Хочешь тройку — рассказывай на тройку. Не знаешь — значит, ты не туда попал».
На пятом курсе декан предложил нам с Олегом сдать последний, шестой курс экстерном. Я позвонил начальнику на ГТРК «Кубань», попросил продлить учебный отпуск. Так я уложил шесть лет учёбы в три. Диплом я писал четверо суток почти без сна. Сам всё начертил, сам написал. А когда пошёл защищать, случилось неожиданное: в самый ответственный момент у меня пропал голос. Я открывал рот, хрипел, но, видимо, знания были настолько сильными, что комиссия всё поняла. Диплом я защитил на «отлично».
Наш друг Олег привёз из дома видеокамеру (тогда это была редкость) и снимал всё — и наши гулянки, и наши мучения над учебниками. Теперь у меня есть не только память в голове, но и «кинохроника» на старой видеокассете.

Часть 4. Диплом, мамин стол и Газпром

Когда я с дипломом вернулся в Краснодар, мама накрыла стол прямо во дворе. Собрались друзья, родные. Это был мой звёздный час — я добился цели, получил высшее образование по любимому профилю.
На телевидении меня повысили до видеоинженера. Прибавили зарплату. Но это всё равно были копейки. Я понимал, что моя «Шилка» и мой диплом инженера требуют более серьёзного применения. И тут товарищ пригласил в ОАО «Газпром» — инженером по наладке и испытаниям.
Работа была мечтой для настоящего мужчины: командировки по всей России, обследование магистральных газопроводов. Пешком, с прибором, по болотам, через тайгу и поля. Каждые пять метров — замер. В день проходили до 20 километров. Зато отчёты, которые я писал потом, мы защищали в Москве. Это была настоящая, сложная, высокооплачиваемая жизнь, пахнущая не озоном телестудии, а таёжной росой и металлом трубы.
А потом случилось то, что бывает в хороших историях: я встретил свою будущую жену, у нас родилась замечательная дочка. Но это уже совсем другая история, о которой, возможно, я расскажу в следующий раз.
    Дорогие читатели, если вам интересно моё творчество, приглашаю подписаться на мой канал «Витапанорама». Следите за новыми статьями и видеороликами. Мне очень важна ваша обратная связь — пишите, комментируйте, всем отвечу.
Мира и Любви вам, друзья!

28 марта 2026 г.