Тётя Зоя

Ушла на фронт в 1941 году после подвига Зои Космодемьянской.

Как-то в детстве, это было спустя два-три года после войны, мы в то время жили на Сталинградском проспекте (проспект Мира), я спросил свою тетю, участницу штурма Кенигсберга (она тогда была в звании сержанта, а по должности - связист): "Что ты делала на войне?"
- Воевала, как и все, а попросту жила, страдала, радовалась, ждала Победу. Война - это тоже жизнь, но только в поле, в землянке, в подвале, в машине. Вот, кажется, все хорошо, тихо, спокойно, но вдруг все воет, застреляет, забухает, придет в движение и надо куда-то бежать, прятаться, стрелять. Хорошо если есть рядом умный, сообразительный, знающий свое дело, командир, который скажет, что делать. Тогда все в порядке.
- Страшно было?
- Конечно. Но очень страшно становится тогда, когда не можешь выполнить приказ. Для пехотинца, танкиста это: "ни шагу назад", а для нас, связистов, если в течение получаса не восстановишь прерванную связь, то можешь загреметь в штрафной батальон. Вот и выскакивали под огонь связисты с мотком или катушкой провода и восстанавливали связь,порой ценой своей жизни.
- И ты тоже так бегала?
- Обслуживала дальней связью командный пункт дивизии, а это по¬стоянно при машине и на дежурстве.
Когда мы вошли уже в Восточную Пруссию и остановились в небольшом немецком городке, пошла я со своей подружкой осматривать близлежащие дома, искать место, где бы получше укрыться, устроиться. Зашли мы с ней в подвал разбитого дома, стали све-тить фонариками, смотреть на немецкое добро, банки с различными за¬пасами, солениями, а тут снаружи как ухнет. Видно, начался налет и бомба попала в стену дома. Нас завалило. Что делать? Стали кричать, да все бестолку, никто не слышит. Решили откапывать себя. Так работали почти сутки, наконец выбрались, пришли к своим, они были через улицу, нам говорят; "А мы-то думали, что вас немцы похитили, рота охраны весь город перевернула.

- А что это за история с тем стекольщиком, который после войны
     Он много лет ходил под нашими окнами и кричал: "Вставляю стекла".
- Это был отец нашего солдата-связиста, который тянул связь вот по этим улицам и пропал, видно, погиб. Его отец сразу же после войны при¬ехал к нам в часть. Мы ему рассказа¬
ли о сыне, о том, как тот воевал, и как его не стало. И отец остался здесь жить и ждать возвращения сына. И поэтому, если прислушаться, можно было в его протяжном крике "Встав¬ляю стекла" слышать страдальческий призыв "Вставай, Степан!"

- А каков был тогда Кенигсберг?
- Груды развалин, разбитые дороги, но иногда можно было видеть каким-то чудом уцелевший дом. И это было поразительно. Почему он не разбит? Почему в него не попала бомба или снаряд? И еще. В самом начале нашего вступления в город я видела только пленных немцев, гражданских лиц не было. Но вот дня через три откуда ни возьмись на улицах стали появляться женщины, старики, дети. Увидев нас, они старались спрятаться, как-то вжаться в стену.

А потом наступила весна. Уже к маю появились листья, а к Дню Победы зацвела черемуха, за ней сирень, и все развалины прямо утонули в этом многоцветье красок. И каштаны. Я впервые увидела их цветение, Белые бутоны на широких, своеобразных листьях прямо сводили меня с ума. Я смотрела на них и думала о красоте природы и нашей жизни.
В комнате тети я видел много книг. Она любила читать, и я тоже. И потом я все их перечитал: сказки и поэмы Пушкина, "Порт-Артур" Степанова, "Петр Первый" Алексея Толсто¬го, произведения Эмиля Золя, Теодора Драйзера, Фенимора Купера, Жюля Верна и многих других.

Я тогда как-то спросил тетю: "Откуда у тебя столько книг?"
- От немцев, вернее, немок. После войны они ходили вокруг наших домов и предлагали эти книги за еду Вот я и меняла. Читай. В них наша история, жизнь.
Потом я выяснил, что эти книги появились у немок от их мужей-фронтовиков, а также от немцев и русских, живших здесь до и после революции.

...Тетя всегда в День Победы на¬девала свой парадный костюм с наградами, среди которых была медаль "За взятие Кенигсберга" и отправлялась к Площади Победы, памятнику 1200 героя м-гвардейцам. Королевскому замку. Она подолгу стояла у его стен, смотрела на башни и вспоминала о войне, своих фронтовых под¬ругах.

Королевский замок... Даже разбитый он был очень величественен и красив. Я спускался с ребятами через большую воронку от бомбы в его огромное подземелье, ходил по битому стеклу и ломаным кирпичам и с огромным страхом и трепетом, светя фонариком по сторонам, искал потаенные входы, лестницы, и ждал, ждал, когда увижу что-то таинственное...
Прошли годы. Все ушло, все пролетело. Не стало Королевского замка, не стало и многого другого. Все изменилось, но осталась память о войне, о Кенигсберге тех лет, об этом огромном Королевском замке, о под¬виге наших воинов, о моей боевой тете.
Пусть эта память останется на века