Счастливая Шляпа 41

; Засиделись в тот вечер допоздна. Спать, отчего-то, совершенно не хотелось. Даже сибирякам, по времени которых, ночь уже, практически, закончилась. Сначала засиделись, а, затем, и залежались.
; Мужчин уложили в зале на полу, естественно, и пацаны улеглись с ними. Они же самые мужики и только их сон всё-таки победил. Мальчишки мерно посапывали, а взрослые в пол голоса беседовали. В ночной тиши голоса, даже из соседних комнат, в которых расположились женщины, долетали до всех, в том числе, и до Шляпы. Воспоминания.
; Сначала Лида с Сашей под общий смех рассказали историю своего знакомства. Потом Витёк рассказал предысторию, и про драку на танцплощадке, и про то что танцевать будут вдвоём: он и депутат, и как от милиции, непонятно зачем, побежали, даже и не по привычке, а так по инерции, на всякий случай.
; Начались истории житейские: про работу, про соседа, армейские байки, Витёк рассказал флотскую, случившуюся в Дальнем походе и, так, перешли к воспоминаниям о войне, о войнах, первым начал дед Федул про Первую Мировую.
; - Был у нас парянёк - студентЯк. Мальчёночка совсем, дабраволяц. В чятырнацатАм - тА годе, многа дАбрАвольцАв на войну то пАшло. ПАдъём, понимашь, во всём народе такой быв, у!, за Веру, Царя, тьфу, и оЧечАствА. Да. Вот и ентот пошёл. Маменькин сынок, а усе туда же, в гярои. Чаво уж тама в яго голове он сябе насачинял, того не ведаю, да, токмо, война то оно не парады, а: боль, вонь, кровь, грязь, слёзы - и усё енто дело в пярямешку. Вота и он слёзы по ночам лил, спрячется угде в закуток и плачеть.  Мы та маладыя над нима потяшалися, чаго гряха таить. А старики, так те жалеля. Оно, понимашь, всем страсть как страшна, но не все ж так показывать будут. Как взрыв, так "ой, мамочки"!
; И вота, значица, пошли австрияки в атаку, и из пушек по нам как дали. Ух припякло, жуть. Пришёл я, стало быть, в сябя, а поверх меня наш прапоршчик ляжить ляцом, понимашь, к ляцу и глазисчами так в упор не мигая глядить, жуть. Енто я вже чуть погодя допетрил, что мёртвай он. От, инши раз, можуть сказать, шо, глаза остеклянеля. То ня правда буде. Вони, понимашь, кака, качарыжка, ледянеють. Будто из льда стають, понимашь, и такия прозрачныя, прозрачныя! У няго, у прапоршчика глаза были синяи, глядить на меня, а у самого глаза святлеють, голубыя- голубыя, як небо прозрачныя сталя.
; Харошай мужчина быв. Из нас, из солдатиков в охфицеры выслужився. Ни када из сябя "вашбродь" ня строял. И ел с нами с одного котла и спал с нами. Хорошай, токма тяжёлый, я ж из спод няго пока вылез, чуть сам не околел.
; Встаём, кто жив оставси, головами крутим, в сябя приходим, понять ни чаго толком ня можем. А пулямёт, слышу, сквозь шум в голове, строчит. И пулямётчик мёртвай недалеча от мяня ляжить. А то студентЯк наш! По лбу да из ушей кровь бяжить, губы в нитку сжал, глаза зажмурял, да так с закрытами глазама австрияков мордами в грязь и положил. Со страху та подвиг сотварил. Во как быват. Гяоргия яму за тот бой дали, и домой отправили, оглох, понимашь.
; - Дядь Федул, - заговорил в возникшей вдруг тишине дядя Саша. - А ты своего ГЕОРГИЯ за какие подвиги получил?
;  - Я вже ж пожже. Брусиловскай прорыв, чай слыхали о таком. Вот в ём, в прорыве ентом. Наступление. И мы в атаку пошли, за веру, царя, тьфу, и оЧечАствА. Уря! Тут како дало, я ж и не поняв ни черта! В сябя прихожу, а наши вже далече, ну я, сталбыть за ими. Встаю, падаю. Идтить не могу, стоять не могу. Голова трясчить, во рту погано, хуже чема с пахмела. Ни чяго не понять. Знаю токма одно, надобно своих догнать. Вота и полз за нима, уря. Надо мной потома в гошпитле потишаляся, мол за ентим безногим санитары по полю гонялися, угнатьси не могли. Ктота слушёк по гошпитале пустил, шо, мол сам Брусилов мяня Гяоргием наградил, когда яму доложили, как я в атаку без ноги полз. Да тока, думаю то байка бува. Где Брусилов, а где я? Ну, токма Гяоргия мяне цельный штабс-капитан в гошпитале вручал. Мобуть и впрямь Брусилов приказал.
;
;  - А я уже ни куда не пополз, - начал рассказ дядя Боря. - Конём придавило, так и вылезти сам из под него не смог. А потом подумал как следует и сознание потерял, - усмехнулся. - Уж лучше без сознания и без боли помощь  ждать. Вот ведь конь был. Скотина, надо сказать, знатная! Характер - жуть. Здоровый, красивый, сильный и себе на уме. Сколько я за него нагоняев от начальства получил - со счёту сбился! Как то раз шлемофон принёс, бежит довольный, гарцует с трофеем в зубах, а следом танкист с матами. Летом на выпас, что б травки пожевали, всё равно отпускали. Все своих стреножат и нормально, а мой верёвку перегрызёт и по своим делам пошёл. Взводный всё шутил, мол он у тебя хозяйственный, домовитый, всё в дом, всё в дом. С кухни банку тушёнки стащил, мне принёс, подкормить, видать, хотел. Сапоги ночью у комэска нацианализировал и мне принёс, да вместо моих поставил, а мои ему. Ну, правильно, его то хромовые, новые. А имя у этого зверя знаете какое? Мальчик. Бандитик он! Ну, правда, медаль ЗА БОЕВЫЕ ЗАСЛУГИ, тоже он мне удружил. Где он этот планшет фашистского лётчика нашёл не известно, да только там карты всякие лётные с координатами. Ценная информация. Ну не коня ж к награде представлять. Меня наградили и младшего сержанта присвоили. Мужики всё потом смеялись. Он из тебя генерала сделает, ты главное под копытами не мешайся. И погиб геройски. Жизнь мне спас, прикрыл телом своим могучим. Весь удар основной на себя принял. Кабы ни он, так и не собрались бы мы с вами здесь и сейчас. Вот такой конь мой, товарищ боевой. Эх.
;
;
;