Эссе

«Не иметь того, что у вас никогда не было, или обладать тем, что и так имеете», — загадочно изрекает вместо обычного приветствия Юрик, встретив меня по дороге в школу. Не до конца осознав парадоксальный смысл самой фразы, я всё же многозначительно закивал в ответ, пряча лицо от колючего порыва ветра. Подстраиваясь в ритм моего шага, Юрик продолжает меня удивлять: «С хребтов высоких гор талая вода заполняла долину, давая жизнь всему разнообразию: от мелкого зверька до бизонов и носорогов. Солнце пригревало уже большую часть суток, и низина сквозь тёплый влажный воздух казалась зыбким миражом. Сюда и валили огромные стада мамонтов в поисках свежей травы. За ними следовал морок, превращавший всё в лёд и озёра смерти, загоняя огромные стада к самому северному морю». Ошалело смотрю на приятеля, тот, прикрывая лицо портфелем, предлагает спрятаться от снежной бури за видневшейся уже  школой. Меня аж забрало от волнения, хотел поинтересоваться, какую историю он тут рассказывает, как Юрик без объяснений продолжил: «Но здесь солнце припекало вовсю, продолжалось лето, неумолимо превращая низменность в зелёные поля сочных трав. Великолепный олень с огромными рогами, тревожно ревя, уводил стадо всё дальше, а с юга тянуло холодом и серыми тучами по горизонту. Молодые побеги кустарниковых и зацветающих ягодных пьянили и располагали к ленивому передвижению на север. Райскому существованию не дано было случиться. Северный ветер до поры сдерживал неумолимый натиск стужи, позволял всей живности сохранять привычный образ жизни. Клыкастый то ли лев, то ли тигр утаскивал в расщелину зазевавшегося телёнка буйвола, а может, овцы. Всё тревожнее трубили слоны и гудели рогатые и гомонили птицы. Этот жуткий хор заглушал даже гром и молнии при ясном небе. После тревожного затишья и особенно тёмной ночи ветер задул с юго-востока и обрушился ледяными дождями, следом колючим снегом и вдобавок принёс страшный холод, вытесняя воздух и наполняя пространство туманом, который душил всё живое люто и равнодушно. Мамонты и овцебыки продолжали свой путь к морю, претерпевая стужу и находя под снегом сохранившуюся траву и кустарник. В один день всё прекратилось, замерла жизнь в округе. На скалах, что виднелись с восходящим солнцем, нет-нет да заметишь крылатых хищников, волков, сбившихся в огромную стаю, но и они попрятались, и их конец был так же внезапен. Всё покрылось белым. На сотни километров безжизненный ландшафт снегов и снегов. До этого началось великое переселение народов на юг в Китай, за снежные вершины и дальше на запад в степи и пустыни, и к восточным морям, терпя бедствия и погибая тысячами и тысячами. На запад было куда двигаться, но огромные просторы низменности поглотили племена всех культур. И немногие, дойдя до западных гор, смогли сохранить свой язык и обычаи. Недавние благоприятные климатические условия уже не были прежними, казалось, с приходом зимы всё замёрзло и никогда уже не оттает. Всё смешалось. Ещё многие года одни уходили дальше на юго-запад в поисках плодоносных земель, и после, по мере оттепели, другие заполняли уже совершенно преобразившиеся просторы всё восточнее. Ледник сползал в моря Северного Ледовитого, освобождая скалы и разливаясь в низинах огромными водоемами, унося в океан следы былых цивилизаций», — заканчивает пафосно товарищ, он глубоко дышит, как после пробежки, смотрит напряжённо, думая разглядеть, насколько я усвоил сказанное им и могу ли вообще переварить услышанное! Высокая постройка школьного спортзала надёжно защищает от холода и набирающей силы пурги, и, чтобы вернуть «фантазера на землю», прокричал:
— Давай уже звонок зазвенит, я правда ничего не понял, но твоя футурологическая чушь меня сразила, мощное изложение...

— Ретроспекция, — смотрит на меня не моргая дружок. — Так было!

— Ты когда это всё сочинил?

— Не сочинял, пришло само, пока тебя поджидал.