У киоска супермаркета 37

- Юлечка, милая, что случилось?  Ты сегодня такая… Опять поругались?
Я могу предложить тебе свою скромную берлогу, где в тиши смогу войти в твое положение за чашечкой виски или тарелочки шампанского…
- А потом?
- А потом я отвезу я тебя домой.
- Как домой, я же сама вам к вам почти согласилась… Вы, что уже всё… совсем-совсем?
- Да, нет я совсем не совсем.
- Так в чем дело?
- В моем возрасте…
- Причем здесь возраст?
- Понимаешь у меня возраст такой. У меня все по плану, графику, регламенту, режиму. И кекс и секс и все остальное интимное. И если я его нарушу, выбьюсь из графика, то это сразу будет видно по моему счастливому лицу, по моему состоянию моему куратору, спонсору, моей гражданской жене-любовнице. Она сразу это заметит – а я жить хочу, тебя видеть хочу, твое прелестное милое личико…
- Ну и что?
- А то, что я буду иметь удовольствие быть снятым. с довольствия получать удовольствие от ее довольствия. Она запросто может меня живым закопать, хотя вряд ли, я ведь в ее гареме любимый муж. У нее тоже график. Если я не буду в боевом состоянии в положенное для меня время, то…
- Я не знала, что вы трус.
- Я не трус, но я боюсь – за тебя Юлечка.
- А я тут при чем?
- Мужчина может остановиться: почесать репу и еще кое-что, подумать, махнуть рукой: «А ну его!» А разъярённая обиженная женщина будет идти до конца – у женщин чувства превалируют над разумом. Жестокость обиженной женщины не знает границ.
- А кто она такая!
- Она имеет возможность, при ее должности, пустить тебя Юлечка голой по миру, а то и «по рукам». Ей ничего не стоит найти причину моего счастья. Ты хочешь вступить с ней в конфронтацию?..  Стою ли я таких жертв?..
- Все, Сергей Иванович, хватит… Вы мне под горячую руку попались… Мне мой «урод», из-за вас, уже начинает опять нравиться. Мой пыл мести уже охладился… Но имейте ввиду, что я вас имею ввиду…
Март 2026