Вишенка первая. Глава 8. 37

Вишенка первая. Глава 8.37. А почему в семье нет согласия?

«Прежде чем открыть рот, взвесь своё слово на весах разума и окуни его в источник доброты»
Пифагор

Дианочка сегодня рано проснулась и пришла ко мне на кухню. Мне приятно самой приготовить для них завтрак, но её, похоже, волнует другое. Тем более они могут поесть и в новом ресторане Вересова, или выбрать другой. Им нравится с детьми и папочкой изучать не только Москву, но и снимать сливки с русской кухни. Хотя лучшими они признали именно два ресторана Вересова. И понятно почему: натуральная продукция с хозяйства Ромашовых, прекрасные французские вина и коньяки, да ещё профессиональные повара — вот и результат.

— Мы с тобой, Викуль, почти не видимся. Ты сейчас занята детьми.
— И репетициями.
— Но ребята неотступно следуют за тобой.
— Хотя бы так, на два-три часа, приобщаются к музыке. Но ты о чём-то другом хотела поговорить.
— Да! Все заметили, как ты стала чаще смотреть с нами последние события в мире.
— Хочешь сказать, что, редко бывая в Москве, я уже иначе воспринимаю происходящее?
— Но и старшее поколение, согласись, смотрит на события по-другому. Столько убогости у власти везде, но обстоятельства заставляют их идти на примирение.
— Из Америки события вами так не воспринимаются, а в России, при таком букете негатива, когда гибнут сотни людей, власти приходится хотя бы делать вид, что они объединяются.
— Но ты знаешь причину, почему всё так обострилось.
— Если, Дианочка, учесть, сколько бывает непонимания даже в самой маленькой ячейке общества — в семье, — то что говорить о мире.
— А почему в семье нет согласия иногда?
— Потому что два человека, объединяющиеся в семью, не соответствуют друг другу. Это и есть причина всех бед.
— Но для тебя самовоспитание — главное. Какой бы самодостаточной средой ты ни была окружена с рождения, ты делала себя сама.
— Согласна! Вероятно, время, в которое я родилась, и сделало меня очень рано самодостаточной. Я никогда не предъявляла старшим претензий. С детства знала свои обязанности, не требуя от близких ничего. Приятнее отдавать, чем брать, поэтому мне никто и не был обязан. Я должна была всего добиваться сама. Мне комфортно именно так существовать.
— Поэтому тебе всё понятно?
— Конечно! Каждый судит по себе. Вы же с Ричардом в четвёртом поколении всего добиваетесь сами, не обворовывая общество.
— Верно, Викуль! В этом и есть залог счастья?
— Безусловно. У тебя нет времени растрачивать его на низость, которая выражается в желании обогатиться за счёт других. Ты используешь свои природные возможности, чётко понимая, что ты единственная в своём роде, поэтому, не теряя времени, учишься и работаешь.
— А если бы ты оказалась с рождения в другой среде?
— Дианочка, я верю, что генетика сильно влияет на наше становление, но и от каждого из нас зависит многое. Иначе не объяснить, почему в одной семье дети разные, если они иногда враги друг другу или ненавидят родителей.
— А почему это происходит?
— Причин бесконечное множество, но главная — несоответствие взглядов родителей. От этого и столько разводов. Мама или папа добиваются первенства, а это самый проигрышный вариант.
— А если бы ты родилась в такой семье, где не было согласия между родителями, или они были в разводе?
— Дианочка, я настолько люблю себя, потому что лучше меня нет, — по этой причине я никому не способна завидовать. Но и считать кого-то хуже себя — для меня оскорбление. Каждый неповторим! И вот когда мы способны это понимать, тогда и есть возможность превратиться из биологического существа в Человека.
— Да… С тобой не поспоришь.
— А зачем, любимая, с ней спорить? Радуйся, что у тебя есть возможность создавать для Викули свои шедевры.

Ричард обнимает Дианочку, а Вересов целует меня. Вероятно, слушали за дверью, боясь нарушить наш диалог.

---

Заметки на полях к главе 8.37

Эту главу требуют поставить над сборником друзья. И они правы. Потому что здесь — квинтэссенция всего, о чём мы писали: самодостаточность, любовь к себе (не за счёт других, а как данность), неспособность завидовать, умение не делить людей на высших и низших, а видеть в каждом неповторимого. Это та самая «точка абсолютного тепла», о которой говорил Камю. Это стержень, который не сломать.

«Приятнее отдавать, чем брать» — вот формула, которая переворачивает логику лохотронщиков, геополитических хищников, всех, кто привык жить за чужой счёт. И когда героиня говорит: «Я никогда не предъявляла старшим претензий», — это не гордость, это констатация: взрослый человек сам отвечает за себя.

«Каждый неповторим!» — это не просто красивая фраза. Это антидот против ненависти, против деления на «своих» и «чужих», против русофобии и любой другой фобии. Если каждый неповторим, то некого презирать, некого бояться, некого ненавидеть. Остаётся только — жить и созидать.

Нина Радостная, чья рецензия приведена под главой, пишет: «Нужно прочитать, перечитать и согласиться». И это правда. Эта глава не требует споров. Она требует — принятия. И превращения из биологического существа в Человека.

Потому и ставим её над сборником. Как ключ. Как пароль. Как свет, который не пригвоздить.

---