Гномы...

Первым на лодке заметил гномов наш начхим* — человек очень важный и любимый персонаж всех корабельных анекдотов, после кока и боцмана. Начхим постоянно лазит по лодке со своими приборами и проверяет состав воздуха не только в отсеках, но и  в труднодоступных местах, чтобы сон у моряков был крепкий и снились им не черти, а только девушки 90-60-90. Я размеры имею в виду, а не возраст, хотя и тут бывают исключения. И вот в торпедном отсеке он внезапно увидел двух симпатичных гномов. Глюки на подлодке — дело обычное, когда живёшь в замкнутом пространстве, где всё время что-то шумит и жужжит, а регенерированный воздух вечно пахнет соляркой из дизельного отсека, к которому подмешивается сладковатый запах масла с работающего дизеля, хотя повсюду и стоят угольные поглотительные фильтры.
— Может, всё же крысы? — подумал с надеждой начхим, зажмурился, а когда снова открыл глаза, ничего не изменилось. Гномы по-прежнему смотрели на него и даже пытались улыбаться. Начхим первым делом отметил, что одеты они были не по уставу, в какие-то зелёные робы с карманчиками, а в руках держали небольшие металлические чемоданчики. Начхим прокашлялся и решил первым заговорить с незнакомцами:
— Приветствую вас на нашей лодке, и позвольте узнать о цели вашего визита?
Ему ответил гном постарше, с большим красным носом, видимо, главный:
— Вообще-то мы тут с самой закладки прочного корпуса, ходим и косяки ваши повсюду исправляем. Скоро второй год пойдёт, всё не могли дождаться, когда вы наконец соизволите выйти на ходовые испытания и нас до Норвегии подбросите.
— А почему так сложно? Кораблей что ли мало? Садись на любой и дуй хоть на Кубу  или куда подальше.
— Не, там коты. Они много наших скушали и от этого очень поумнели. Ваш Пушкин одного такого даже описал, а ведь тот прежде  был самым обыкновенным корабельным котярой. Просто обожрался нашим братом, начитался книжек и понял, что есть нечто большее, чем просто инстинкты, что есть идеи, мысли, чувства, которые могут быть куда более сытными, чем любая мышь, и вот вам готовый лауреат в области литературы.
— Да, не может этого быть. А вам, извиняюсь, зачем в Норвегию?
— Младшенький мой  надумал жениться, продлить, так сказать, наш род Штангельфельдов, вот мы и поплыли… Да, пока не приплыли, ты, начхим, запиши, — и начали они перечислять ему все лодочные недочёты во всех механизмах от кормы до носовых торпедных аппаратов. Начхим всё это быстренько записал, и набралось у него этих недочётов на целую тетрадку в 96 листов, которую он после передал командиру подводной лодки, а сам с температурой слёг в больничку на полгодика. А как его комиссовали, стал в школе Северодвинска читать детям ОБЖ, а ту тетрадку передали разработчикам в Конструкторское бюро «Рубин–Север».  Много тогда нерадивых инженерных голов послетало, но когда все исправления в чертежи внесли, лодки 641 проекта (Фокстрот по натовской классификации) больше не ломались до полного их списания по глубокой старости.
А гномы...
Когда лодка в надводном положении проходила мимо суровых норвежских фьордов, все свободные от вахты высыпали подымить и полюбоваться закатом: упавшее в фьорды солнце плавно освещало низкие облака, а те, переливаясь от светло-жёлтых оттенков в тёмно-вишнёвые, внезапно обрывались черничной синевой.
«Эх, был бы я художником!» — думал начхим, держась за ограждение рубки, когда вдруг заметил четырёх здоровенных чаек, прилетевших со стороны фьордов. Чайки немного покружились над лодкой, на минутку присели возле цепного якорного ящика, покричали, а затем взмыли вверх, и начхим заметил, что одна из чаек удерживала в клюве тот самый, знакомый ему, металлический чемоданчик.


*Начхимом, на подводной лодке, называют начальника химической службы. Это специалист, отвечающий за безопасность работы  всех химических систем и предотвращение аварийных ситуаций.