Шёпот

Валентин Львович был худощав, как жердь, и нос имел длинный, чуть искривлённый на конце - словно природа специально придала ему форму, удобную для проникновения в чужие дела. Ростом он вышел чуть выше среднего, что позволяло ему смотреть на большинство коллег сверху вниз, но без того снисходительного великодушия, которое даётся истинным ростом, а с той едва уловимой усмешкой, которая говорила: «Я выше, но вы этого ещё не поняли».

Работал Валентин Львович в филиале НИИ «Гидроприбор», в отделе перспективных разработок. Отдел был небольшой - восемь человек, включая заведующего. Валентин Львович занимал должность старшего научного сотрудника и очень хотел стать заведующим. Проблема была в том, что заведующий, Фёдор Ильич, был мужик крепкий, здоровый, до пенсии ему оставалось лет пять, и уходить он не собирался. А следующей по иерархии шла Татьяна Петровна - женщина умная, спокойная, которую уважали и начальство, и подчинённые. Валентин Львович её тихо ненавидел. Ненавидел за то, что она не суетилась, не интриговала, а просто делала своё дело и получала за это премии. Ему казалось это несправедливым.

Орудием своим он избрал слово. Не громкое, публичное, а тихое, сказанное на ухо, как бы невзначай, с оглядкой, чтобы собеседник понял: «Я вам доверяю секрет, я рискую». Он подходил к человеку, брал его под локоть, отводил в сторону и, понизив голос, ронял фразу. Всего одну фразу. Но такую, которая ложилась в душу и начинала там расти.
________________________________________
Первый раз он проверил свой метод на молодом инженере Коле Смирнове. Коля был парень старательный, но неуверенный, с комплексом отличника, который боится ошибиться. Валентин Львович застал его в коридоре после планового совещания, на котором Татьяна Петровна мягко указала Коле на недочёт в расчётах.

- Коля, - сказал Валентин Львович, оглянувшись по сторонам и понижая голос. - Ты не обращай внимания. Она просто так, для порядка. Сам знаешь, у неё с твоим начальником давние тёрки. Тебя просто использовали как повод.

- Какие тёрки? - удивился Коля. - С Фёдором Ильичом?
- Ну, ты же знаешь, они ещё с аспирантуры... - Валентин Львович многозначительно поджал губы. - Ладно, я ничего не говорил.

Он ушёл, оставив Колю в недоумении. Коля, конечно, не знал никаких «аспирантских» историй, потому что Фёдор Ильич защищался в Казани, а Татьяна Петровна - в Ленинграде. Но слова «давние тёрки» и «использовали как повод» сделали своё дело. Коля стал поглядывать на Татьяну Петровну с недоверием, а заодно и на Фёдора Ильича - а вдруг и правда что-то было?

Через неделю Валентин Львович подошёл к Татьяне Петровне. Тоже в коридоре, тоже доверительным шёпотом.

- Татьяна Петровна, я, конечно, понимаю, что это не моё дело, но молодёжь надо держать в узде. Смирнов вон, ходит, на вас обижается. Говорит, что вы к нему придираетесь из-за того, что он не ваш ставленник. Я бы на вашем месте присмотрелся.

Татьяна Петровна поджала губы. Она была умной женщиной, но и она не застрахована от обиды. Коля, её подчинённый, которого она же и защищала на том совещании, обижается? Неблагодарный мальчишка.

Конфликт назревал медленно, как грозовая туча. Коля начал избегать Татьяну Петровну, та перестала давать ему интересные задачи. Коля обиделся, написал жалобу Фёдору Ильичу. Фёдор Ильич вызвал Татьяну Петровну, та вспылила. В общем, через месяц Коля написал заявление об уходе.

Валентин Львович, узнав об этом, заперся в туалете и минуты три беззвучно трясся от удовольствия. Один ушёл. Теперь Татьяна Петровна чуть ослаблена - подчинённый её сбежал, начальник недоволен. Осталось только подтолкнуть.
________________________________________
Следующей мишенью стал сам Фёдор Ильич. С ним было сложнее - мужик опытный, сквозь землю видел. Но Валентин Львович знал слабое место: Фёдор Ильич недавно развёлся и сильно переживал из-за того, что бывшая жена подала на алименты. Тема денег была для него больной.

На очередном совещании, где обсуждали распределение премиального фонда, Валентин Львович подсел к Фёдору Ильичу и шепнул:

- Фёдор Ильич, вы же знаете, я к вам всей душой. Только вот что: Татьяна Петровна вчера в курилке говорила, что вы необъективно распределяете премии, потому что вам алименты платить, а у неё дети уже взрослые. Я, конечно, заступился, но...
Фёдор Ильич побагровел. Он был человек прямой, любил, когда всё по-честному. А тут - намёк на то, что он из-за личных проблем деньги у людей отбирает. На следующий день он устроил Татьяне Петровне разнос при всём отделе. Татьяна Петровна, женщина с характером, не смолчала. Слово за слово - они наговорили друг другу такого, что помириться было уже невозможно.

Валентин Львович сидел в своём углу, делал вид, что работает, и краем глаза наблюдал за скандалом. В душе у него всё пело.
________________________________________
Через три месяца Фёдор Ильич написал заявление на увольнение «по собственному желанию». На самом деле его попросили - после того скандала отношения в отделе стали невыносимыми. Валентин Львович, когда узнал, чуть не подпрыгнул от радости. Теперь его главный конкурент - Татьяна Петровна - была ослаблена, а он, старший научный сотрудник с большим стажем, имел все шансы.

Он стал чаще заходить в кабинет директора, ненавязчиво напоминал о своих заслугах, подкидывал идеи, а заодно - аккуратно, между прочим - ронял фразы о Татьяне Петровне. О том, что она слишком конфликтна, что коллектив её не любит, что она не справляется.

Директор колебался. Он знал Татьяну Петровну давно, ценил её как специалиста. Но и Валентин Львович был неплох, а главное - он так активно предлагал свою кандидатуру, так заботливо намекал на «проблемы» в отделе...

В день, когда директор вызвал Валентина Львовича и сказал, что решение принято и заведующим назначают его, Валентин Львович едва сдержал улыбку. Он вышел из кабинета с каменным лицом, а в туалете всё же позволил себе расслабиться - постоял, глядя в зеркало, и тихо засмеялся. Нос его казался ещё длиннее, а глаза - мельче и глубже.
________________________________________
Новый заведующий принялся наводить порядок. Он уволил ещё двух сотрудников, которые, по его мнению, были «нелояльны». На их место взял молодых, которым можно было внушить, что они всем обязаны именно ему. Отдел преобразился - теперь все ходили тихие, боялись лишний раз поднять глаза. Валентин Львович чувствовал себя хозяином жизни.

Но ему этого было мало. Он заметил, что среди новых сотрудников выделяется один - Андрей, парень способный, самостоятельный, не слишком почтительный. Валентин Львович начал его «воспитывать». Сначала - намёками, потом - придирками. Андрей пытался спорить, но потом понял, что спорить бесполезно. Он просто делал свою работу и молчал.

И тогда Валентин Львович решил применить свой любимый метод. Он подошёл к другому новому сотруднику, Сергею, и доверительно сообщил:

- Ты знаешь, Андрей о тебе не очень хорошо отзывается. Говорит, что ты без него ничего не можешь, что он всё сам делает, а ты только подписываешься. Я, конечно, сказал, что это неправда, но...
Сергей вспыхнул. Он был старше Андрея, имел высшее образование, а тут какой-то молодой...

- Я ему покажу, - процедил Сергей.

- Да ты не горячись, - мягко сказал Валентин Львович. - Может, я не так понял.
Он отошёл и стал ждать.

Конфликт разгорелся быстро. Андрей, ничего не подозревая, продолжал работать, а Сергей начал делать мелкие пакости - то документы спрячет, то отчёт «случайно» сотрёт. Андрей сначала терпел, потом не выдержал и спросил прямо. Сергей ответил, и в присутствии всего отдела обвинил Андрея в высокомерии и клевете.

- Я ничего такого не говорил! - возмутился Андрей. - Кто тебе это сказал?
Сергей оглянулся на Валентина Львовича. Тот стоял у окна, спиной ко всем, и делал вид, что смотрит на улицу.

- Не важно, - буркнул Сергей. - Сам знаешь.
- Нет, не знаю! - Андрей подошёл к Валентину Львовичу. - Валентин Львович, вы слышали от меня что-то подобное? Вы же всегда в курсе всего.

Валентин Львович медленно обернулся. Лицо его было озабоченным, но в глазах плясали искорки.

- Ну что ты, Андрей, я ничего не слышал. - Он развёл руками. - Может, вы сами разберётесь? Молодые люди, горячие...

Он отошёл к своему столу, сел и углубился в бумаги. Внутри всё трепетало от удовольствия. Сейчас они начнут выяснять отношения, потом один уйдёт, потом другой, а он, Валентин Львович, будет здесь полным деспотом, главным и незаменимым.

Но что-то пошло не так.
Андрей вдруг замолчал. Посмотрел на Сергея, потом на Валентина Львовича. Потом перевёл взгляд на остальных сотрудников, которые сидели тихо, опустив глаза, и на лицах у всех было написано одно и то же - страх и обречённость.

- Так, - сказал Андрей тихо. - А ну-ка, ребята. У кого ещё были такие «разговоры»?

Молчание.

- Серёга, - Андрей повернулся к Сергею. - Кто именно тебе сказал? Конкретно.
- Я... - Сергей замялся. - Я не помню.
- Не помнишь? А вот я помню.

  Андрей обвёл взглядом кабинет. - Я помню, как Валентин Львович подходил ко мне три недели назад и говорил, что Сергей считает себя умнее всех и что его пора поставить на место. Я не поверил. Потому что Сергей нормальный мужик. А теперь я понимаю, что это было.

Валентин Львович поднял голову. Лицо его было спокойным, но руки под столом дрожали.

- Андрей, ты что-то путаешь. Я просто давал тебе совет, как коллега...
- Вы мне сказали, что Сергей меня ненавидит и что мне надо быть осторожнее. - Андрей повысил голос. - А Сергею вы сказали, что я его высмеиваю. А Татьяне Петровне вы сказали, что Коля на неё кляузу пишет. А Коле вы сказали, что Татьяна Петровна его незаслуженно гнобит. А Фёдору Ильичу вы наговорили про Татьяну Петровну. Я всё это понял, Валентин Львович. Я давно заметил, что атмосфера в коллективе становится ненормальной, скорее всего благодаря вам!

В кабинете повисла тишина. Валентин Львович медленно встал. Длинный нос его побледнел, лицо стало серым.

- Ты... ты что, шпионил за мной?
- Я просто не слепой, - сказал Андрей. - Я тоже боялся, как и другие. Но хватит.
Один за другим сотрудники подняли головы. В их глазах вместо страха появилось что-то другое - надежда? Решимость?

- Я тоже теперь так считаю, - неожиданно сказал Сергей. - У меня в телефоне есть запись, как он мне про Андрея нашептывал.

- И я такого же мнения, - тихо добавила молодая сотрудница, которую Валентин Львович даже не замечал в своей игре. – Он и мне про всех рассказывал. Думал, я буду ему благодарна за «посвящение».

Валентин Львович стоял посреди кабинета и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он хотел что-то сказать, возразить, пригрозить, но язык не слушался. Он привык действовать в тени, шепотом, исподтишка. А когда всё вынесли на свет - он оказался голым и смешным.

- Вы... вы не посмеете, - выдавил он. - У меня связи, я...

Валентин Львович медленно сел. Нос его, казалось, стал ещё длиннее и тоньше. Он смотрел на свои руки, лежащие на столе, и не понимал, как это случилось. Он же всё просчитал. Он же так осторожно, так умно... Он же просто немного помогал судьбе.

- Я же... я же вам добра хотел, - прошептал он. - Я предупреждал вас... Я спасал вас от ошибок...

Никто не ответил.
________________________________________
Через неделю Валентин Львович уволился. Официально - по собственному желанию. Неофициально - ему дали понять, что если он не уйдёт сам, то будет уволен по статье, с волчьим билетом, и тогда дорога в приличные места закроется навсегда.
Он уходил вечером, когда все уже разошлись. Взял с собой коробку с книгами, кружку, календарь на прошлый год. В коридоре он остановился, посмотрел на закрытые двери кабинетов. Там, за этими дверями, осталась его жизнь - та, которую он выстроил так старательно, по кирпичику, на чужом недоверии, на чужой боли.
Он думал, что он умный. Что он - кукловод, который дёргает за ниточки, а марионетки пляшут. Он не понимал одного: ниточки, которые он сплёл из лжи, держатся только до тех пор, пока куклы не посмотрят друг на друга.

Он вышел на улицу. Было ветрено, моросил дождь. Валентин Львович поправил воротник, поднял коробку и пошёл к остановке. Длинный нос его торчал вперёд, как у вытянутой птицы, которая ищет, куда бы приткнуться.

В пустом кабинете на его столе осталась только настольная лампа, которую он не взял, потому что она была казённая. И в её свете, который он забыл выключить, был виден тонкий слой пыли на том месте, где лежали его локти.

А в отделе перспективных разработок на следующий день сотрудники впервые за долгое время пили чай все вместе. Они негромко разговаривали, вспоминали, удивлялись, как долго это продолжалось, и улыбались. Улыбались не злорадно, а как-то облегчённо - словно вышли из душной комнаты на свежий воздух.

Чайки за окном кричали о чём-то своём, весеннем, и в этом крике уже не чудилось ничего тревожного.