Землетрясение

   
    Набегавшись за день с ребятней и разомлев от вкусного, сытного домашнего ужина, я еле дошла до своей кроватки и только коснулась щекой подушки, как сразу уснула со счастливой мыслью, что завтра суббота, а значит, не надо идти в детский сад и можно подольше поваляться в постели. Если бы тогда у меня под ухом устроили пальбу из пушки, не проснулась бы. Так мне казалось. Но глубокой ночью, накрывшей остров Сахалин, меня разбудил хриплый от волнения голос моего папы.
    Я приподнялась на локте и стала вглядываться в темноту широко раскрытыми глазами. Мне удалось рассмотреть склонившегося над родительской полутораспалкой отца. Он тряс сонную маму за плечи:
    - Валечка, вставай! Землетрясение! Надо уходить из дома. Одевай дочку, а я пока найду документы. Электричества нет, потому будем собираться при свете фонарика. Поспеши, времени у нас в обрез!
    -  Господи! Какой кошмар! Я сейчас, сейчас…Ирочка, просыпайся, детка, - принялась она будить меня, но я уже не спала.
    - Мамочка, мне страшно. Кто-то невидимый катал по комнате мою кроватку. Что происходит? - испуганно спросила я.
    - Землетрясение, - коротко ответила крепко обнявшая меня мама. В свои четыре с «хвостиком» года я не знала, что это такое, но интуитивно поняла: плохи дела.
   Вдруг на улице послышался страшный грохот. Наша пятиэтажка-«хрущевка» содрогнулась. Потом жутко заскрипели стены, пол заходил ходуном и угрожающе из стороны в сторону закачалась мебель. Дверцы платяного шкафа распахнулись, а ящики с бельем начали вразнобой выдвигаться и задвигаться. Цветочные горшочки попадали со стеллажа. В зале жалобно зазвенели стеклянные шарики на люстре и посуда в серванте. Мама окаменела от ужаса.
    - Валя, ну, что ты застыла? Очнись! – крикнул вбежавший в зал отец. Его слова сработали. Мама встрепенулась, ожила. Она метнулась в спальню, схватила первые попавшиеся ей на глаза детские вещи и кое-как натянула их на меня. Знаете, одевать ребенка в темноте – задачка не из простых. Когда я была в полном облачении, папа подоспел. Он принес из «тещиной» комнаты большое стеганное одеяло, торопливо укутал меня в него с головой и подхватил драгоценный кулек на руки.
    - Быстро на выход, - скомандовал отец маме. Они помчались в коридор со всех ног. Мама первой добежала до двери и с силой толкнула ее, но та не открылась.
    - Сейчас поднажму плечом, - мама продолжила бороться с неподатливой дверью. Следующая попытка преодолеть неожиданно возникшее препятствие тоже оказалась безрезультатной. Мама была на грани отчаяния:
    - Да ничего не получается! Никак не выбраться из этой западни.
    - Не паникуй! Просто дверь перекосило. Сейчас все исправлю, - отец успокаивал маму, как мог. А дом продолжал содрогаться от подземных толчков. Комнаты сжимались и расширялись, предметы то и дело беспорядочно взлетали и падали. Мир рушился на наших глазах.
    Папе пришлось приложить немало усилий, чтобы вызволить семью из державшей ее в плену квартиры. Так я с родителями оказалась в погруженном во мрак подъезде, который был битком набит спасающимися от землетрясения бегством жильцами. Короткие редкие лучики ручных фонариков время от времени вырывали из темноты обезумевшие лица пребывавших в прострации полураздетых взрослых и плачущих, ничего не понимавших спросонья детей. Движению по лестничным маршам бурлящей людской реки мешали смельчаки, что, чертыхаясь, продирались через плотные ряды жильцов назад, в свои квартиры. Одни рисковали собой в поисках потерявшихся родных, другие возвращались домой, чтобы забрать забытые там документы, вещи.
    В этой гудящей, как разворошенное хулиганами осиное гнездо, толпе, совсем недалеко от нас, я заприметила нашего соседа, работавшего в городском отделе милиции. Правда, узнала с трудом, потому что было непривычно видеть его без форменной одежды и фуражки с кокардой. Я зашептала отцу на ухо:
    - Папа, папа, смотри! Вон дядя Петя. Только он без формы, без майки и в «семейках».
    Отец повернул голову в указанную мною сторону. Петр пробивался наверх со словами:
    - Пропустите! Дайте пройти! Посторонитесь!
    Папа окликнул милиционера:
    - Петро! Ты куда? Домой? Не ходи! Опасно!
    Сосед лишь раздраженно махнул рукой и продолжил свой нелегкий путь. Отец вслух предположил: «Наверное, табельный пистолет в квартире забыл». Мама что-то пробормотала ему в ответ, но я не расслышала ее слов.
     Произошел новый мощный толчок. Многие в толпе дико завопили: «А-а-а!» Под ногами людей зашатались ступеньки. С потолка обильно посыпалась штукатурка. Из-за строительной пыли еще больше ухудшилась видимость. Паника среди жильцов усилилась. Спускавшиеся в последних рядах начали наседать на идущих впереди. На лестнице возникла страшная давка. Те, кто помоложе и посильнее, активно работали локтями, стараясь поскорее выбраться на улицу. Люди в тот момент напрочь забыли, что они – люди. Ими руководил древнейший инстинкт самосохранения.
    Наконец толпа вынесла нас из подъезда-«душегубки». Родители с упоением всей грудью вдохнули бодрящий, свежий воздух. Я попросила папу посадить меня на плечи, чтобы с высоты его роста получше осмотреться. Уже светало, и было видно, что весь двор между двумя пятиэтажками заполонили их обитатели. Повсюду горели костры, вокруг которых группировались изгнанные из своих домов стихией люди. Честно говоря, я не помню (а спросить не у кого, родители давно умерли), в каком месяце произошло то землетрясение, но на улице было относительно тепло. Хоть в этом сахалинцам повезло. Однако никто из них не знал, сколько еще времени придется провести во дворе, а неизвестность, как водится, порождает страх, неуверенность. Детвора же, позабыв про ночные ужасы, радовалась незапланированному приключению. В зябком предрассветном тумане мальчишки и девчонки как ни в чем не бывало весело носились по дворовой территории, играли в «города», «пятнашки», «сломанный телефон», «классики». Я так и не отважилась покинуть родителей.
    Вскоре по группам разлетелась весть о том, что угроза повторения землетрясения ничтожно мала и можно вернуться в свои жилища, но быть начеку.
    - Ой, пойдемте скорее домой! Сильно хочу есть, - заявила я родителям, взяла решительно их за руки и потащила в нашу двушку.
    - Надо же! В кои-то веки дочь призналась, что голодна. Обычно за стол не загонишь, зато сегодня она впереди планеты всей. Идем, идем, покормлю, - впервые за эти сутки мама улыбнулась. – Тебя ждет манная каша. Без комочков, как ты любишь. Я вчера вечером сварила целую кастрюлю. Всем хватит.
    Мысленно я уже представляла, как мамочка растопит дровяную печь, поставит на нее тарелку с кашей, бросит в готовое блюдо золотисто-желтый кусочек сливочного масла, который будет на моих глазах медленно таять. Но мечты о вкусном завтраке мгновенно улетучились, когда я вбежала в кухню и увидела на полу перевернутую кастрюлю с манной кашей. У меня от досады и обиды слезы потекли.
    - Все из-за этого землетрясения! – в сердцах воскликнула я.
    - Не надо, дочка, сырость разводить. Дай мне минут пятнадцать покумекать. Будет у вас завтрак, - утешила меня мама.
    - Хорошо, - буркнула я и побрела не солоно хлебавши в зал, а там тоже беда – телевизор «Аврора», как кастрюля, не выдержал подземных толчков и свалился с тумбочки. Только дали электричество, папа сразу бросился проверять «ящик» и очень обрадовался, убедившись в исправности аппарата.
    Мама заглянула в зал, присела на корточки рядом с валявшимися на полу комьями земли вперемешку с глиняными черепками и переломанными стебельками комнатных растений.
    - Сколько сил и любви было вложено в эти цветы, сколько я их холила и лелеяла, чтобы они дарили нам красоту и уют! Я так старалась! И, надо же, ни один цветочек не уцелел. Вся коллекция в раз уничтожена, - горестно вздохнула мама. - Теперь все придется начинать с нуля. Ну, ничего! Справлюсь. Главное, что мы живы! А сейчас приступим к уборке.
    Со словами «Да будет свет!» мама раздвинула на окнах плотные шторы, и тут все домочадцы ахнули. Прямо напротив балкона висел огромный – на полнеба - ярко-красный, словно напитавшийся кровью, диск восходящего светила. Солнце нагло заглядывало в квартиру, бесцеремонно касалось своими лучами безжизненно лежавших подле стеллажа цветов, ощупывало черепки от горшков и, мне казалось, насмехалось над нашими бедами. Я закричала маме: «Это плохое солнце! Скорей закрой шторы!». И упала без сознания на пол.
   Приехавший по вызову фельдшер скорой помощи ничего страшного у меня не обнаружил.
    - Полагаю, что причина недомогания - в перевозбуждении, связанном с землетрясением и бессонной ночью. Я бы порекомендовал попоить девочку успокоительными препаратами, - сказал он переволновавшимся родителям.
    Когда я пришла в себя, то первым делом попросила родителей увезти меня туда, где не бывает землетрясений. Они на время отправили меня к дедушке и бабушке в Подмосковье, но через полгода вновь забрали к себе, на Сахалин.
    Потом в моей жизни было много других землетрясений-потрясений. Правда, я больше не падала в обморок, но побороть страх перед «сюрпризами» от природы-матушки не смогла. И да, я до сих пор планирую перебраться навсегда в более спокойные места. Пока желаемое остается несбыточной мечтой. Впрочем, я не теряю надежды…