Приют имени святой Анны II

Камилла выволокла мальчишку наружу. Сложно ей было изображать строгую тётку-полицейского, когда рядом плелось это растрёпанное недоразумение, только что бывшее взрослым суровым мужиком со сломанным носом.
— Что вам нужно? — не слишком приветливо поинтересовался стоящий у калитки охранник, которого звонок отвлёк от блаженного безделья в сторожке.
— Поговорить с директрисой, — заявила Камилла, недвусмысленно демонстрируя свой полицейский значок. — Ребёнок остался без попечения родителей.
Охранник долго рассматривал жетон, затем всё же пропустил посетителей и даже пистолет у Камиллы не стал отбирать, хоть тот и запищал на рамке металлоискателя. «Ну и порядочки тут», пронеслось в голове у начальницы департамента, любившей во всем строй и ясность. Deutsche Ordnung, так сказать, хоть и все признаки говорили о принадлежности Камиллы к другой этнической группе. Дальше путь лежал прямиком к кабинету Амальтеи, где директору Гданьски уже приходилось несколько раз бывать.
Недоразумение вовсю шмыгало распухшим от слёз носом и нервно ковыряло собственный ремень. Ходить рядом, как все нормальные люди, Владимир, казалось, разучился вовсе – он то отставал, то перегонял, то неожиданно возникал сбоку. Пришлось опять взять его за руку, но мальчишка не сдавался, тянул руку и выписывал петли по скрипучему дубовому паркету, пугая древоточцев.
Помимо жучков в приюте обнаружились в некотором количестве комнатные мухи, которым зимой, вообще-то, полагалось спать. Но, то ли чугунные магистрали грели на славу, то ли изношенные коммуникации создавали влажность, протекая во всех местах, мухи радостно кружили, иногда липли к гостям, и, в целом, держались бодрячком. Их было немного, но, всё равно, неприятно.
Когда-то здание было красивым. Давно. И застало, пожалуй, ещё бабку Дэннера молодой фройляйн в изящной шляпке, а после и отважной берлинской разведчицей, собирающей данные для «красных»...
Так или иначе, дом держался стойко. Хотя и нуждался отчаянно в капитальном ремонте.
— Ждите, — лениво сказал охранник, усадил гостей на диванчик и закосолапил обратно. Владимир немедленно вскочил и подбежал к высокому окну, разглядывая припаркованные у входа автомобили. Из кабинета доносились приглушённые голоса.
Камилла уселась, коротко посмотрела на часы, затем успокоилась и откинулась на спинку диванчика. Взгляд её бесцельно блуждал по коридору, но ровно до тех пор, пока не наткнулся на маленькую девочку, совершенно спокойно сидящую в конце коридора на таком же диванчике и задорно болтающую ножками. И вроде бы чего странного – обычная девочка, слегка потрёпанного вида, пусть и не совсем оборвашка, но очевидно, что беспризорница, однако же что-то с ней было не так. Ведомая наработанным годами чутьём, Камилла поднялась, подошла поближе, будто рассматривала одну из многочисленных картин, висящих вдоль стены, а сама краем протезированного глаза внимательно рассматривала девочку.
ЭМ-сканер будто взбесился, стоило навести его на девочку, а значит, тут сидит персонаж не просто под фильтром восприятия, а ещё и обвешенный техникой с головы до ног. И это однозначно не маленькая девочка. Объект, видимо, слежки не замечал, а оттого продолжал вести себя почти что аутически однообразно – сидел и болтал ножкой, будто заводная кукла, иногда вертел головой и хлопал густыми ресницами на большущих глазах. Словом, максимально создавал впечатление живого существа, таковым при этом не являясь. Возможно, окружающих ввиду их полной незаинтересованности в судьбе беспризорного ребёнка такое поведение не пугало, но зато намётанный механический глаз начальницы моментально его зафиксировал.
Сейчас Камилле, видимо, играл на руку её несколько несуразный вид молодого офицера без каких-либо знаков отличия, так что объект не видел в ней начальника департамента. А может, он знал о ней, но понятия не имел, что она ауг.
И тут – вот же засада! – когда девочка в очередной раз повернула голову, чтобы проследить взглядом за идущим поперёк коридора служащим приюта, среди прекрасных белых кудрей, пусть пыльных и взлохмаченных, мелькнуло лицо. Глаз Камиллы успел на нем сфокусироваться, попереключал режимы и наконец выдал полноценную картинку: на затылке девочки под волосами красовалось вытянутое худое лицо с острыми чертами и тяжёлыми надбровными дугами, притом очень и очень Камилле знакомое. Правая бровь начальницы департамента едва заметно дёрнулась.
Насмотревшись вдоволь и убедившись в своей догадке, Камилла изобразила естественное переключение интереса на распоясавшегося мальчишку, который уже умудрился залезть на подоконник и топтался там своими грязными ботинками.
— Немиров, тут? — раздался из рации фургона голос синтезатора. Сама Камилла сейчас не могла говорить вслух, поэтому отвернулась от ближайшей камеры видеонаблюдения, чтобы позволить синтезатору считывать вибрации и мимику.
— Тут. Что там у вас?
— Первый здесь.
— Что?!
— Сидит тут в коридоре. Притворяется девочкой. Не могу схватить, он тут всё разнесёт.
— Я туда, к тебе, — безапелляционно заявил Алекс, накидывая уже было на плечо штурмовую винтовку, но тут динамик рации аж загудел от мощи децибел:
— Нет!
После небольшого затишья синтезатор продолжил гораздо спокойнее:
— Что-нибудь придумаю. Если не буду отвечать – штурмуйте.
Подоконник, впрочем, видывал и худшие времена, и был покрыт равномерно-грязненьким налётом. Владимир потихоньку сполз с него прямо на скамью и придвинулся к Камилле.
— На три часа. Только прямо не смотри. По-моему, она ещё подозрительней, чем я.
— Знаю, — шепнула ему Камилла. — Ты выручай своих, а я разберусь сама.
— Вы предлагаете сотрудничество, — прозвучал в наушниках порядком уставший голос Амальтеи.
— В Парадайзе нам сказали, что к вам можно обратиться, — гнул своё Джейми.
— Кто сказал?
— Роззи.
— Ах, вот, оно как. — Повисла пауза – директриса напряжённо задумалась. Наконец, сказала: — Прошу меня извинить. Я только сделаю пару звонков.
Дверь открылась, и Амальтея возникла на пороге, похожая на кругленькую упитанную болонку.
— О... А вы ко мне? — Она прищурилась на Дэннера, который, хлюпая носом, увлечённо вырезал на подоконнике неприличное слово карманным ножиком. Он явно переигрывал, но Амальтея, по счастью, была озадачена важным вопросом принятия в команду любителей тортиков.
К появлению Амальтеи Камилла уже почти за шкирку стащила Владимира с подоконника и агрессивно искала взглядом место, где можно было бы покурить.
— Да, к вам, — Камилла успела накинуть личину строгого полицейского и теперь очень внимательно смотрела на необъятную тётку. — Мне пришлось арестовать родителей этого мальчика, — она кивнула на Владимира и заодно дёрнула его за руку, чтобы подтащить поближе и отвадить от художественной резьбы по дереву, — и теперь ему нужна опека государства. Родственников у него нет, а родители, скорее всего, уедут на Чёрный Остров навсегда.
На случай возможных расспросов у Камиллы была заготовлена витиеватая легенда о том, как мальчишка попал в руки ЕМС. Правда, пока что центральное место в её мозгу занимала странная девочка, которая всё так же сидела на диванчике и невозмутимо разглядывала окружение.
— И где у вас тут можно покурить?
Директриса вначале прямо-таки расцвела, потом внимательно поглядела на мальчугана и нахмурилась, видимо, вспоминая, где же она могла его видеть. Не вспомнила и переключилась обратно на Камиллу, возвращаясь в амплуа заботливой попечительницы несчастных сироток.
— Курить только снаружи, это же детское учреждение.
«Лучше б она курила, чем злоупотребляла мороженым,» прокомментировал Дэннер посредством синтезатора, ковыряя носком паркетину и тихонько утаскивая из кармана у Камиллы сигаретную пачку. Получил педагогический шлепок по руке и переключился на Амальтею, разглядывая рубины на её груди.
— Тогда потом, — разочарованно вздохнула Камилла, пряча пачку обратно в карман, подальше от шаловливых ручек мальчишки, и тяжело вздохнула.
— Давайте оформим этот вопрос, и я вернусь к своим обязанностям, много времени я у вас не займу, а меня дела не ждут.
Начальница департамента не имела ни малейшего представления, как Владимир таким изощрённым путём собирался спасать своих друзей, но это теперь была точно не её работа. Прямая должностная обязанность сейчас сидела на другом конце коридора и болтала ножкой, и её срочно нужно было ликвидировать! Если Амальтею Камилле было ни на грамм не жалко, то вот бедные дети могли очень сильно пострадать в результате действий Первого. В особенности потому, что он аномально жесток и не остановится ни перед чем, если захочет скрыться. А именно это он непременно и захочет провернуть, как только заподозрит, что Камилла его рассекретила.
— Так, — распорядилась Амальтея, — мальчик, присядь на диван и подожди меня. А документы его при нём?
— Какие у него документы? — тут же парировала Гданьски. — Там такая семейка была, что хорошо, что мальчишка вообще жив и цел, и родители его на запасные части не разобрали.
Камилла врала по накатанной, но параллельно не могла выбросить из головы ту девочку, сидящую на другом конце коридора, которая на самом деле и девочкой-то не была, но Амальтее данный факт объяснить будет сложно. Именно поэтому начальница департамента коротко глянула на очаровательное дитя и спросила сухо, будто для протокола:
— Её тоже кто-то привёз? Или на улице нашли?
Расчёт был на усыпление бдительности Джеки, создать впечатление, будто Камилла ни на грамм не подозревает в милом безобидном ребёнке самого страшного преступника из Андербендера. Кстати, если сделать скидку на то, что он – полный психопат с садистскими наклонностями, то такое нереалистичное поведение для маленького ребёнка ему даже вполне можно простить. А вот потенциальных и уже имеющихся жертв – нет. Особенно, если он сейчас устроит бойню в детском приюте. На миг в голове у Камиллы мелькнула безумная идея: натравить Джеки на подпольную лабораторию. Но весь её персонал Владимиру, да и самой Камилле нужен был живым. В интересах следствия.
Амальтея мельком глянула на девочку.
— Она сама к нам пришла. Недавно была бойня на площади, помните, в новостях передавали? Бедное дитя едва выбралось из того кошмара, чудом оставшись в живых! Пришла вся в крови и саже... родители бедняжки погибли на месте. Она блуждала по улицам, замёрзшая, голодная... — директриса будто вещала для какого-нибудь радиоспектакля. — Пока не пришла к нам. Мы приняли её в свою семью, и надеемся любовью и заботой исцелить её бедное сердечко... — говорилось это всё, в довершение к пафосным формулировкам, на таких частотах, что, казалось, вот-вот разболится голова – воистину, некоторым лучше курить. С таким-то писклявым голосом. Ещё бы минута, и слушателей затошнило, но Амальтея, к счастью, внезапно прекратила спектакль, вздохнула и завершила по-человечески:
— Ничего, будем верить в лучшее. Адаптируется. Так... — она поманила Владимира рукой, — мальчик, подойди-ка сюда. Читать умеешь?
— Я тебе что, ботаник? — немедленно насупился мальчуган, потом оттаял и подмигнул: — А ты ничего. Академиев не кончали. Не местные мы, тётя.
— Работы предстоит много. Ну, хорошо. — Директриса сжала двумя пальцами серёжку в ухе. — Марсела, подойдите к моему кабинету и примите новенького.
Подозрения Камиллы лишний раз подтвердились, но она себя не выдала. Амальтее, конечно, никоим образом не дано было знать, что это не милое создание, а ужасный монстр, и ей же лучше – такую рожу вряд ли кто спокойно воспримет. Параллельно встал животрепещущий вопрос: а брать ли Джеки живым или пытаться его сразу же кончить, чтобы он не успел ничего натворить?..
— Ну, что ж, раз всё хорошо, то я пойду, — выдала наконец Камилла. — Спасибо и до свидания.
Начальница департамента прошлась по коридору мимо этой девочки, спустилась по лестнице, столкнулась с Марселой, которую вызвала директриса и остановилась так, будто что-то забыла.
— Немиров?
— На месте.
— Оцепите здание. Сейчас будет жарко.
— Ты что задумала, женщина?
— Узнаешь чуть позже. Никого не впускайте и не выпускайте, на вопросы ответ один – идёт операция по захвату.
— Принял. Ни пуха ни пера.
— К чёрту.

Молодая женщина вежливо улыбнулась Камилле и с готовностью изловила Дэннера за руку.
— Идём со мной, — ласково сказала она.
— Проводи юношу в комнату и покажи ему, где у нас ванная. — Директриса сморщила наштукатуренный нос и развернулась на каблуках.
— Конечно, — снова улыбнулась Марсела. Владимир чувствовал фальшь, и наблюдал за ней краем глаза. — Можно идти, госпожа директор?
— Идите, — бросила Амальтея, не оборачиваясь. Марсела крепко сжала руку Владимира, так, что пальцы онемели. Они двинулись по коридору, затем нырнули в маленькую неприметную дверь, которая привела их на лестницу. Здесь остановились. Было темно, пахло плесенью и тянуло затхлым сквозняком.
— Куда мы идём? — обернулся Владимир.
— Не мы, а ты. Ты идёшь вниз. Спустишься в подвал, оттуда пройдёшь через прачечную. Увидишь запасный выход. — Девушка нетерпеливо подтолкнула его в спину. — Ну, давай. Беги отсюда. Беги как можно дальше, и не останавливайся.
— Подожди, — прервал Дэннер. — А как же ты? Тебе же влетит.
— Обо мне не думай, беги.
— Благодарю, — сказал Владимир. — Но я не могу. Мы с таким трудом сюда проникли.
— Чего?!.. — опешила Марсела.
— Видала парочку в коридоре?.. Я направил их сюда, но они, похоже, себя выдали. Думаю, Амальтея решила их ликвидировать. Потому мы с Камиллой приехали на выручку, отвлекли Амальтею, а теперь мне придётся какое-то время быть здесь и контролировать ситуацию.
Марсела прищурилась.
— Кто ты такой?
— Неважно. Так что, прикроешь меня?

Перед тем, как в одиночку попытаться захватить опасного преступника, Камилла просто обязана была выкурить ещё одну сигарету и подумать о вечном. На улицу для этого выходить не было времени и желания, так что начальница департамента отошла подальше от датчиков дыма и совершенно невозмутимо закурила на лестничном пролёте. Она отлично понимала, что могла совершенно элементарно погибнуть, и мало того, что упустить Джеки, ещё и подвергнуть опасности всех, кто находится в здании. Но если она сейчас вызовет сюда силовиков, то тогда точно страшной бойни им не избежать, и жертв может быть много больше. В конце концов, от смерти самой Камиллы мало что изменится, даже наоборот, многие выиграют: Кронен, например, скорее всего получит заветное директорское кресло. Александром больше не будет командовать женщина, которая может отъехать от лёгкого щелчка по носу. Разве только всем экстендам и андроидам житья в Городе не станет, но зато прикроют все нелегальные лавочки, которые Камилла невольно крышует своей добротой. Одни грёбаные плюсы, если сейчас узник Андербендера номер один свернёт шею одной неугомонной девице...
Окурок Камилла бесцеремонно затушила о чугунные перила и швырнула вниз по лестничному пролёту. После сегодняшних событий вряд ли приют проработает долго. Начальница департамента достала свой пистолет, сняла с предохранителя и невозмутимо сунула обратно в кобуру. Она знала, что одного выстрела будет недостаточно: поскольку Джеки происходил из первого поколения экстендов, к тому же являлся боевой единицей, его доппроцесссор находился где-то в глубине тела, и на глаз его найти не получится. Единственный выход – перегреть его, но вот вопрос: хватит ли у Камиллы ловкости, сил, и вообще, ресурсов организма, чтобы вызвать перегрев отлаженной системы? Предстояло проверить.
Как ни в чём не бывало Камилла вернулась в коридор, где по-прежнему сидела девочка, поравнялась с ней и присела на корточки.
— Привет.
— Привет, — грустно отозвалась девочка, но во взгляде её что-то переменилось. Что именно, Камилла пока не могла понять.
— Не боишься меня? — максимально ласковым тоном уточнила начальница департамента. Девочка помотала головой. — Смелая ты. Раз не боишься, расскажешь о том, что видела на площади? — снова перемена во взгляде, и на этот раз Камилла уже поняла, что изменилось: на дне бездонных голубых глаз плескался животный гнев бешеного вепря. — Что ты помнишь?
— Тебя, — зашипел механический голос, — тебя!
Девочка рухнула лицом в пол, затем тело её будто вывернулось наизнанку, и вот уже перед Камиллой стоит почти двухметровое стальное нечто с перекошенным в гневе узким острым лицом. Тело покрывал плотный панцирь из металлических лент, и в электрическом свете они поблёскивали всеми цветами радуги. Маскировочное покрытие, сообразила Камилла, и немедля выпрямилась.
— Меня? — она склонила голову набок, глядя стальному чучелу прямо в глаза. — Значит, ты всё-таки меня узнал... И что же я сделала?
Преступник попытался насадить объект своей ненависти на одну из лент, при ударе превратившуюся в жуткое зазубренное лезвие, но Камилла уклонилась.
— Ты засадила меня в тюрьму! — новый удар тоже прошёл мимо цели. — Но ты такая же, как я!
— Ты нарушил закон, — спокойно пояснила Камилла, готовясь уклоняться от нового удара. — А я ему служу.
— Неправда! — новый удар, на этот раз Джеки прижал свою жертву к стене, вонзив подвижные гибкие клинки рядом с её телом. — Ты служишь Бюро! Это оно сделало меня таким, у него нет закона! Ты служишь тому, чего не существует!
Где же охрана, подумалось Камилле, они ведь должны уже по всем тревожным кнопкам жать!
— Ты был добровольцем, — парировала начальница департамента. — Ты сам выбрал путь мерзавца.
Конструктивные аргументы у Джеки кончились, и он просто перешёл от слов к делу: этих стальных лент на его теле было множество, поэтому оставшиеся он использовал для того, чтобы изрешетить ими Камиллу. Но она ускользнула, успела ещё достать пистолет и относительно точно выстрелить.
«Психопат».
То, что противоэкстендовые пули его не возьмут, было очевидно, поэтому Камилла использовала
исключительно шокер. Он эти пластины тоже не пробивал, но способствовал перегреву системы. А если доппроцессор достаточно нагреется, то сделается виден, и станет возможно либо уничтожить его, либо перегреть окончательно и обезвредить цель на некоторое время... Вот чёрт!
Сколько продолжалась эта погоня в разом опустевшем приюте, Камилла не могла сказать. Она старалась убегать от Джеки только по техническим лестницам и безлюдным коридорам административного корпуса, и везение её заключалось в том, что сейчас, в обеденное время, большая часть персонала разбежалась по близлежащим кафешкам и ТЦ. В конце концов Камилла оказалась в тупике, заканчивающемся запасным выходом, ведущим во внутренний двор. Разъярённое стальное чудовище продолжало её преследовать, а потому иных способов спастись, кроме как выбить дверь и выскочить на улицу, у неё не оставалось. Снаружи уже разыгралась настоящая зимняя пурга, которая совершенно некультурно швыряла Камилле в лицо колючие снежинки и обдавала ледяным ветром, а размокшая грязь скользила не хуже катка. Просто прекрасные условия для того, чтобы давать дёру от взбесившегося экстенда!
К тому же силы уже были на исходе. У стальной махины ведь батарейки, а у начальницы департамента хоть и есть аугментации, из неё машину для убийств никто делать не собирался, да и вообще, они вынужденные. Но сейчас-то это не имело никакого значения, потому что аргументы подобного рода Первого не интересовали совершенно. Он хотел лишь убивать: все аугментации дают такую сильную нагрузку на нервную систему, что кукуха у Джеки оперативно собрала чемоданчики, помахала крылышком и с заливистым кукованием улетела в тёплые края, прихватив с собой соломенную шляпку. Это была обратная сторона технологии расширения, которая должна была оставаться в застенках Андербендера. Бюро учитывало ошибки прошлого, и таких клинических психов, как Джеки, больше не встречается, но данный индивид всё же присутствовал, и с ним надо было что-то делать.
«Когда же ты уже перегреешься?!»
Момент истины настал, когда Камилла оказалась прижата к жилому корпусу, где сейчас мирно занимались своими делами подопечные Амальтеи. К слову, скоро должны начать приходить школьные автобусы с воспитанниками, и к этому моменту операцию нужно было сворачивать. Оцепление стояло за забором плотным кольцом, но им было приказано не стрелять, и вообще не шевелиться. Краем глаза Камилла заметила Александра, наблюдающего за дракой из первых рядов, и очень яростно рвущегося схватиться за оружие.
В очередном манёвре уклонения Камилла споткнулась обо что-то под снегом, не удержала равновесие и тяжело хлопнулась в мокрый сугроб. Джеки торжествующе навис над ней и хищно улыбнулся.
— Попалась.
— Живым тебе всё равно отсюда не уйти, — выпалила начальница департамента, задыхаясь.
Следующий удар, если бы не бронежилет, прошил мягкую человеческую плоть насквозь, но вместо этого стальное лезвие со звоном ударилось о бронепластины и соскользнуло, правда, Камилле всё равно было больно. Это только в кино после попадания в бронежилет герой тут же бодро подскакивает на ноги и показывает союзникам палец вверх.
И тут – наконец-то – хоть капелька удачи. Под серой искусственной кожей Камилла распознала слабую индикацию перегретого доппроцессора и поняла, что если сию же секунду ничего не предпримет, то так и останется лежать в этом сугробе, что, несмотря на весь изначальный пессимизм, её в корне не устраивало.
Быстрее выхватывают пистолеты, наверное, только бравые ковбои в фильмах про Дикий Запад. Каким чудом лезвие остановилось у Камиллы в паре миллиметров от шеи, да и как Первый не порезал её на серпантин в процессе побега, сказать она не могла. А может, просто не заметила? Чёрт его разберёт уже. В любом случае, произвести жизненно важный выстрел Камилла успела. Заряд шокера попал прямиком в доппроцессор, по телу преступника прошла крупная судорога, и стальная туша плюхнулась в сугроб рядом с начальницей департамента.
Александр, который всё это, разумеется, видел, отдал приказ захватывать цель, а сам бросился к Камилле, так и не поднявшейся больше из мокрого снега.
И тут на шум подоспел рыжий мальчишка, а за ним вылетела и Марсела. Ловко вывернувшись из протянутых рук, Дэннер подлетел к своим, а девушка, споткнувшись, не удержала равновесия и приземлилась в сугроб.
— Что за хрень?! — выругалась Марсела, приподнимаясь.
— Где охрана? — обернулся Владимир, однако упомянутая охрана как раз в этот момент опасливо высунулась из-за угла. Узрев полуживую Камиллу в комплекте с мрачным Александром и стальным громилой, от греха подальше сунулась обратно. Зато явились полицаи – как всегда, вовремя – с Иммануилом в авангарде.
— Дурдом, — ёмко прокомментировал Дэннер. — Значит, не лезть в твои дела, говоришь? Ага, вижу. Ты отлично справляешься.
Марсела неловко выкарабкалась из сугроба и тоже подхромала к ним.
— Может, вам «скорую» вызвать?
Но Камилла была едва живой не от того, что ей отчаянно мстил главный узник Андербендера. Нет, разумеется, несколько подарков он ей оставил, причём довольно опасных – на этих лентах-лезвиях могла быть какая угодно зараза, да и вообще организму мало приятного приносят рваные раны, пусть и неглубокие. Но основная опасность заключалась в другом.
Немиров выудил Камиллу из сугроба, отряхнул с намерением унести прочь, как вдруг прямо у него на руках она вдруг резко распахнула глаза. Пустые, будто мгновенно ослепшие, смотрящие в серое небо.
— Не надо, — это она, видимо, обратилась к Дэннеру. — Иди.
— Куда? — тут же осведомился Александр.
— Домой. Я сама... Всё осмотрю.
— Уверена? — уточнил Александр, уже предполагая, к чему всё идёт, и от того мрачнея ещё больше.
— Да. И если папа будет спрашивать, так ему и скажи, — голос у Камиллы сорвался, глаза закатились, и она обмякла в могучих руках товарища.
— Скажу, — мрачно отозвался тот и, стянув с себя куртку, поспешно завернул в неё раненую, для которой, правда, она была как чехол от рояля.
Стальную громадину под шумок уже куда-то уволокли.
— Селиванов, — прогремел Александр, глядя сверху вниз на мальчишку. — Ты вроде своих друзей собирался спасать, так? Сейчас под шум этого дурдома как раз сможешь их вывести. Хочешь – даже я этим займусь, на правах заместителя директора. Только тогда с ней побудь, пока «скорая» не приедет.
— А я уже, — сказал мальчик. — Во всяком случае, позвонить своим громилам Амальтея не успела, застряв с нами в коридоре. Полагаю, они уже далеко. Что ж, внедрить их не вышло, будем доучивать, пока второй раз не спалились. К тому же, — тут он улыбнулся Марселе, — у нас в приюте есть союзник.
— Ничего не понимаю, — призналась девушка.
— Поймёшь, — успокоил Дэннер.
И всё-таки он просчитался, отправив Гертруду на это задание. Ну, какая из неё шпионка?.. Стоило внедрять Элеонору – обученного солдата и профессионального бойца – а не девчонку со скоряка. У неё ж на лице написано: «Я – самый честный и порядочный гражданин во всём Мегаполисе!» Крупным разборчивым шрифтом. Владимир вздохнул и помог Марселе отряхнуть снег с платья. Она выбежала прямо так, раздетая, и уже начинала стучать зубами, а пурга успела образовать на ней повсюду аккуратные небольшие сугробчики.
— Ты уж позаботься о ней, — Дэннер тревожно поглядел на обмякшую Камиллу. Потом стащил с себя рубаху и зажал ею самую крупную рану.
— Да что у вас тут происходит! — Марсела ухватила его за плечо и потащила в направлении приюта. — Быстро в дом!
— Операция по захвату сбежавшего преступника происходит, — сухо процедил Александр, покосившись на неё. — Не без потерь. Радуйтесь, что никого в приюте это не затронуло.
Наибольшую опасность жизни Камиллы несли не те порезы, что нанёс ей Джеки. Сейчас этого не было заметно, если не знать предыстории.
— Слышишь ты, чёрт, — свистнул Александр Иммануилу. — Верни Селиванова в его нормальное агрегатное состояние!
В самом деле, маскировка действительно была больше не нужна, а вытаскивать Владимира из заботливых лап Амальтеи Александру совсем уже не хотелось. Камилла и вовсе такой новости не переживёт.
Именно поэтому Немиров молча развернулся и тяжёлыми шагами жеребца-тяжеловоза двинулся в сторону фургона – не оставлять же впавшую в беспамятство Камиллу на улице в такую погоду?
Усевшись внутри, Александр заботливо устроил несчастную начальницу у себя на коленях и принялся осторожно снимать с неё бронежилет. На тёмно-коричневой футболке кровь была плохо заметна, а вот на белой, пусть и потасканной материи бронежилета, красное пятно было видно просто отлично, как на выставку. Камилла ещё лепетала что-то едва слышным шёпотом, но очень быстро успокоилась и окончательно потеряла сознание – силы у неё кончились. Александр мог лишь очень тяжело вздохнуть и слегка приподнять пропитанную кровью ткань футболки, чтобы убедиться: от ровных хирургических швов осталось натуральное месиво, воспалённое и кровоточащее.
На руках у огромного Немирова Камилла казалась маленькой девочкой. Раскрасневшееся от беготни и жара лицо со страдальчески приоткрытыми губами, растрёпанные и мокрые от снега волосы, закоченевшие от холода и спазма сосудов руки... Александр устроил Камиллу удобнее, повыше приподняв ей голову, и плотнее завернул её в куртку – переохлаждения ей только не хватало, хотя, кажется, оно уже случилось.
— Страшно... — послышался хриплый измученный голос. — И больно...
Александр осторожно взял её за замёрзшую руку с потрескавшейся от зимних морозов кожей. Острые ногти впились ему в ладонь, когда беспамятная Камилла сжала её в одной из своих галлюцинаций.
Будто два разных человека: Камилла живая, решительная, что была перед всеми днём, сильная и слишком ответственная, и Камилла обессиленная, больная и сломленная, что теперь беспомощно лежала на коленях у Немирова, истратив без остатка все свои резервы. И это был уже не первый подобный случай, так что в этом Дэннер с Гданьски непременно должны спеться. Ну, в любви к самопожертвованию то есть.
Где-то вдалеке послышался истошный вой сирены «скорой».
— Нет, ну, ты слыхал? — возмущённо спросил Иммануил, взрыхляя снег идеально начищенными сапогами. — Ещё один неотёсанный солдафон! Прекрасная тебе пара. Уверен, вы подружитесь. Будете каждую пятницу хлестать дерьмовое пиво на газетке под воблу.
— Слушай, — прервал Владимир, — даже я, и то не такой вредный. Тебя папа в детстве не любил, что ли?
— Не любил, — охотно подтвердил чёрт, — вишь, как мы похожи.
Марсела остановилась.
— Господин полицейский. Спасибо вам за сопровождение, но дальше мы уж как-нибудь сами. За защиту спасибо не говорю, ибо её не было.
— У-у, язва, — пожурил «господин полицейский». — Как тебя только сиротки терпят. Я не могу вас покинуть, я должен вернуть этого отморозка в его изначальное агрегатное состояние, как тут выразились. Я же не могу делать это у всех на виду.
К тому моменту они уже достигли дверей приюта, и Иммануил вежливо потянул тяжёлую дверь, пропуская женщин и детей вперёд. Через фойе торопливо семенила Амальтея, цокая каблуками.
— Какой ужас! Надеюсь, никто не пострадал?! А ты почему без рубахи?! О, боженьки...
— Почти, — ввернул Дэннер, шмыгая носом – в тепле отогрелись не только руки, но и насморк. Иммануил заботливо накинул на него шерстяной полицейский китель.
— Погрейся, деточка.
Дэннер раздражённо покосился на него, но китель принял – а что ему ещё оставалось.

Самуил Абрамович, тем временем, в тысячный раз пересматривал динамику активности эритроцитов. Вот непомерно высокие показатели – в самом начале, при поступлении. Вот они держатся пару недель – график прыгает только во время приступов. А затем тихонько идут на спад. Набор медикаментозной коррекции не изменился. Затем резкое улучшение и – новый препарат. Если бы Сэм догадался расспросить жену, сверить даты, он бы увидел, что незадолго до улучшения состояния пациентки таинственный объект воспроизвёл на свет Артура-два. Но доктор Борнштейн скорее удавился бы, чем счёл свою жену существом, которое можно слушать.