Дело авиаторов. Активисты

31 марта 1941 года

Берлин, Великогерманский рейх

Выбранный Колокольцевым способ реализации операции Blitzeinschlag-3 был очевидным; вероятнее всего, единственно возможным; и концептуально очень простым. Положить на стол Красному Тамерлану критическую массу сообщений о заговоре в руководстве ВВС РККА.

Которой окажется достаточно для того, чтобы запустить лавину репрессий а-ля Большая Чистка (только тысячекратно менее масштабной). Лавину, которая сметёт руководство советских ВВС и нейтрализует последние, обеспечив успех блицкрига в экзистенциальной войне с большевизмом.

Благо однажды – четыре года назад – несопоставимо более масштабная операция Blitzeinschlag-2 завершилась полным успехом, а паранойя Хозяина СССР с тех времён только усилилась.

Опасения доктора Вернера были обоснованы – слишком мощный вал сообщений о «заговоре авиаторов» вполне может вызвать подозрения, что (на этот раз) Сталину поступает дезинформация… однако Колокольцев знал, как снять эти подозрения… руками самого Сталина.

Для этого нужна была «первая ласточка» - в смысле источника информации и «первого заговорщика». О котором очень аккуратно (не называя ни имени, ни должности, дабы не вызвать подозрения в дезе) будет доложено Хозяину.

На роль заговорщика Колокольцев выбрал Александра Локтионова – в 1940 году командующий войсками Прибалтийского Особого военного округа, созданного на территории аннексированных СССР Латвии, Литвы и Эстонии.

Штаб округа размещался в Риге, однако Локтионов (Колокольцеву это было известно из донесений агентов абвера и Аусланд-СД), многократно посещал столицы и других новоиспечённых союзных республик – Таллинн и Вильнюс. Ибо там размещались республиканские штабы военного округа.

Собственно, именно последнее и определило выбор Колокольцева – ибо оптимальной передаточной инстанцией для «первой ласточки» экзистенциальной дезинформации о «заговоре авиаторов» были Литовский фронт активистов (ЛАФ) и его основатель Казис Шкирпа. Ныне обитавший в Берлине, ибо именно там находилась штаб-квартира ЛАФ.

Казис Шкирпа родился 18 февраля 1895 в деревне Намаюнай Ковенской губернии. В 1915 году окончил элитную Митавскую гимназию, в которой учились многие видные литовские деятели, в частности, будущий Президент Литвы Антанас Сметона, и поступил в Петроградский Коммерческий институт.

В 1916 году был мобилизован в Русскую императорскую армию. Окончил военное училище в Петергофе, по выпуску из которого был назначен офицером в 20-й Сибирский стрелковый полк в Омске.

После Февральской революции вернулся в Петроград, где пытался сформировать литовские национальные части по образу Латышских стрелков, однако без особого успеха (ибо Литва и Латвия во многом разные Вселенные, хотя вроде, как и географические соседи).

После объявления Литвой независимости в 1918 году, вернулся на родину, одним из записался в армию Литвы и добровольно вступил в один из... что-то типа литовских фрайкоров. 

Был одним из литовских добровольцев, поднявших 1 января 1919 года литовский триколор над башней Гедиминаса в Вильнюсе. Участвовал в боях с Красной Армией, Западной добровольческой армией и польской армией.

Затем продолжил военное образование в Цюрихе, Каунасе и Брюсселе. После чего двинул в политику – стал депутатом Учредительного Сейма Литвы. Был активным политиком, избирался в Сейм, был членом партии Литовских социалистов демократов-народников.

В 1925 году вернулся на военную службу: был начальником II отдела Генерального Штаба (разведывательного), лектором Высших офицерских курсов, затем преподавателем Военного училища в Каунасе. В 1926 году был назначен начальником Генерального штаба.

Провёл ряд реформ в армии Литвы: уменьшил число воинских частей, организовал группы мобилизационного прикрытия, разработал план ускоренной мобилизации вооружённых сил, представил проект новой организации армии мирного времени. Не поддержал государственный переворот 17 декабря 1926 года, за что был (предсказуемо) уволен с должности начальника Генерального штаба.

Причём не просто уволен, а отправлен от греха подальше (ибо даже бывший начальник Генштаба – весьма влиятельная фигура). В прямом смысле подальше – на дипломатическую службу за рубеж.

Его послужной список на дипломатическом поприще впечатляет: начальник консульского отдела в Берлине (1927), военный атташе Литвы в Германии (1928), постоянный посол Литвы и полномочный министр в Лиге Наций в Женеве (1937).

Когда 19 марта 1938 года Польша предъявила Литве ультиматум с требованием установить дипломатические отношения (что-то новенькое во внешнеполитической практике), Шкирпа предлагал его отвергнуть, однако литовское правительство решило иначе.

И… назначило Шкирпу «послом и полномочным министром» в Польше. 31 марта 1938 года в Варшаве он вручил верительные грамоты президенту Польши Игнацию Мосьцицкому.

Однако в Речи Посполитой у него (предсказуемо) не сложилось – и уже в конце того же года он был переведён на аналогичную должность в Берлин. 22 марта 1939 Казис Шкирпа вместе с министром иностранных дел Литвы Юозасом Урбшисом подписал договор о передаче Клайпедского края Германии.

После нападения Германии на Польшу предложил правительству Литвы захватить Виленский край… однако очень быстро выяснилось, что в этом нет необходимости – регион вернулся в родные пенаты без каких-либо усилий со стороны Литовской республики.

Согласно секретным протоколам к пакту Молотова — Риббентропа Литва и Виленский край относился к сфере влияния нацистской Германии. Однако после вторжения в Польшу 17 сентября 1939 года, РККА заняла Виленский край (помимо ещё нескольких районов в Польше). Наплевав на какой-то там пакт.

28 сентября между СССР и Германией был подписан новый секретный протокол, по которому Литва (за исключением небольшой территории около Сувалок) переходила в сферу влияния СССР.

По договору между СССР и Литовской Республикой от 10 октября 1939 года часть Виленского края с городом Вильно была передана Литве. 24 октября управление городом и Виленским уездом было окончательно передано литовским властям.

После вторжения СССР в Литву, 21 июля 1940 года Шкирпа первым выразил протест против советской агрессии и оккупации. Кроме того, Шкирпа послал в Каунас нешифрованную телеграмму, в которой объявил новоизбранный литовский "Народный сейм" некомпетентным выражать истинное мнение народа.

Ибо так называемые «выборы» прошли под иностранной военной оккупацией с подавлением всех партий, кроме коммунистической. В результате протеста дипломатов, многие государства, прежде всего США, не признали де-юре присоединение Литвы к Советскому Союзу.

А вскоре вступил в ряды Сопротивления советским оккупантам. В сентябре 1940 года в Риме Шкирпа и другие литовские дипломаты организовали Народный Комитет Литвы под председательством Эрнестаса Галванаускаса, в 1920-х годах дважды занимавшего пост премьер-министра Литовской республики.

Однако, будучи человеком военным, Шкирпа прекрасно понимал, что одной лишь дипломатии будет недостаточно. И потому в ноябре 1940 года организовал из литовских эмигрантов в Германии уже военную структуру - Литовский фронт активистов (ЛФА) с целью силового освобождения Литвы от советской оккупации. Разумеется, в сотрудничестве с вермахтом и СС.

В январе 1941 года он передал командованию вермахта записку с изложением своих соображений, как Литва будет освобождена с началом вторжения вермахта на территорию Советского Союза.

24 марта 1941 года Шкирпа издал 19-страничную инструкцию ЛФА «Указания по освобождению Литвы». Инструкция требовала от боевиков ЛАФ препятствовать уничтожению транспортной инфраструктуры при отступлении РККА, дабы обеспечить быстрейшее продвижение моторизованных германских частей... а также на то, чтобы заставить евреев бежать из Литвы.

Согласно инструкции, должна была быть создана де-факто подпольная литовская армия: Батальон охраны народного труда. Текст инструкции Шкирпа давал прочитать и запомнить связным, чтобы те распространяли его в Литве устно.

Бойцы ЛФА должны были действовать самостоятельно по планам, составленным руководителями организации. В конце документа подчёркивается, что бойцы ЛФА "должны поддерживать с немецкими солдатами и чиновниками хорошие и сердечные отношения, но не унижать себя, так как восстав, мы боремся за свою свободу сами и совсем не ждём милости от немцев, чтобы они нам эту свободу подарили".

С осени 1940 года Колокольцев регулярно, каждый месяц, встречался со Шкирпой, получая от него информацию о положении дел в оккупированной Советами Литве (информация была необходима Колокольцеву для подготовки аналитических записок для Гейдриха, Гиммлера, Геринга… и фюрера).

Именно от Шкирпы он узнал о масштабах депортаций из Литвы «социально опасных элементов» в 1940-41 годах. Депортаций, которые затронули все территории, аннексированные СССР в 1939 году: Литву, Латвию, Эстонию, Восточную Польшу, Бессарабию и Северную Буковину.

Еще летом 1940 года, когда балтийские государства пока еще официально существовали, прошли первые волны репрессий и депортации, в частности, в рядах активных противников, государственных служащих, политических и военных лидеров. Многие из депортированных были затем расстреляны.

Профессиональный дипломат и военный Казис Шкирпа чувствовал, что час освобождения его родины от красных упырей и вурдалаков уже близок. Он хотел максимально его приблизить – путём организации вооружённого восстания на всей территории Литвы – и потому работал чуть ли не круглосуточно.

Однако не только освобождения – Шкирпа хотел отомстить. Причём отомстить не только партработникам, военным, чиновникам и активистам (как пришельцам, так и предателям) … но и евреям. Которые были не при делах совсем.

Желание отомстить евреям Шкирпа практически не скрывал – в Инструкции ЛАФ по этому поводу было прямым текстом сказано следующее:

«Для идейного созревания литовского народа нужно усилить антикоммунистические и антиеврейские действия и распространять безусловную мысль, что наверняка произойдёт русско-немецкое вооружённое столкновение, что красная русская армия будет быстро изгнана из Литвы, и тогда Литва снова станет свободным независимым государством.

Очень важно при этом избавиться от евреев. Поэтому надо создать для евреев в стране такую душную атмосферу, чтобы ни один еврей даже не осмелился бы подумать, что в новой Литве он ещё сможет иметь хотя бы минимальные права и вообще возможность проживать.

Цель – вынудить всех евреев бежать из Литвы вместе с красными русскими. Чем больше их покинет Литву тогда, тем позднее будет легче закончить избавляться от евреев. Гостеприимство, в свое время оказанное евреям в Литве Витовтом Великим, навсегда отменяется за их постоянно повторяющееся предательство литовского народа его угнетателям…»

Колокольцев не сомневался, что после освобождения Литвы (вермахтом и ваффен-СС) от советской оккупации местные энтузиасты-юдофобы устроят по всей стране еврейские погромы похлеще Хрустальной ночи… и это в самом лучшем случае.

Гораздо вероятнее массовые убийства (он как в воду глядел) … однако сейчас он не мог себе позволить вмешиваться в неизбежное. Ему нужна была помощь Шкирпы в запуске в Кремль «первой ласточки дезинформации».

Он позвонил Шкирпе и приказал ему (ЛАФ находился в двойном подчинении - абвера и РСХА) немедленно явиться к нему домой для строго конфиденциальной беседы. Накормив гостя очень поздним литовским ужином (домоправительница Эльза отменно готовила знаменитые картофельные цеппелины), он задал экзистенциальный вопрос (на литовском, которым владел свободно):

«Ты полностью доверяешь главе контрразведки ЛАФ?» Шкирпа кивнул: «Как себе… и даже больше, чем себе». Колокольцев продолжил: «Засланных казачков НКВД разоблачает своевременно?». Литовец усмехнулся: «Сразу после прибытия – у него на них нюх…»

Колокольцев осведомился: «Хватает ума использовать… некоторых для передачи дезы на Лубянку?». Шкирпа снова кивнул: «Одного используем… через него очень хорошо получается…»

Колокольцев продолжил: «Как он передаёт сведения и как быстро? Через тайник в посольство с уведомлением на стене заброшки?». Шкирпа уверенно ответил:

«Именно так… если утром сообщить, вечером деза уже в посольстве…»

Колокольцев удовлетворённо кивнул – и отдал боевой приказ: «Завтра же с утра передашь ему следующее…». И продиктовал содержание дезы.