Царствъ 2-я. Гл. 11, ч. 2. Испытание битвойъ

БИБЛИЯ. ВЕЧНЫЙЪ ЗАВЕТЪ.

АРИ НА РАДИО НОВА.

ЦАРСТВЪ 2-я.

ГЛАВА 11.

ЧАСТЬ 2. Испытание битвойъ.


        Предыдущая часть главы, состоящая изъ первого стиха, завершается словами «и человекъ утверждающего вида сяде во Иерусалиме». А сегодня, 29.03.2026 года, когда Я публикую эту часть одиннадцатойъ главы, католики празднуютъ праздникъ Вхождения Господа Иисуса Христа во Иерусалимъ (такъ называемое, Пальмовое Воскресение). И такойъ же праздникъ Входа Господня въ Иерусалимъ, только называемыйъ Вербное Воскресение, православные христиане празднуютъ 5 апреля 2026 года. Поэтому данная одиннадцатая глава открываетъ коридоръ событийъ, приходящийся на этотъ промежутокъ времени.

        Съ этойъ второйъ части главы разворачиваются события, казалось бы, личностного характера, связанные съ желаниемъ получить себе понравившуюся женщину. Но это – только на первыйъ взглядъ такъ кажется. Ибо далее, въ следующейъ главе эти события сотворённого греха приводятъ къ тяжёлымъ последствиямъ и смерти ребёнка. И важно помнить, что эти, на первыйъ взглядъ, личностные события, показанные вамъ здесь на образе человека утверждающего вида, развиваются въ периодъ описываемойъ битвы съ исламомъ. И поэтому эти события тоже взаимосвязаны. Вы все – читатели Библии – должны увидеть въ нихъ то, что, на первыйъ взглядъ, не видимо человеческому глазу и человеческому пониманию. Ибо у этихъ событийъ есть продолжение – наказание Бога за неправильные действия. Но въ чёмъ же неправильность этихъ действийъ? Внимательно читаемъ ходъ повествования.

        Синодальныйъ переводъ:
11:2 Однажды под вечер Давид, встав с постели, прогуливался на кровле царского дома и увидел с кровли купающуюся женщину; а та женщина была очень красива.
11:3 И послал Давид разведать, кто эта женщина? И сказали ему: это Вирсавия, дочь Елиама, жена Урии Хеттеянина.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:2 И бысть при вечере, и воста давидъ от ложа своего, и хождаше на крове дому царскаго, и увиде жену съ крова мыющуюся: жена же взоромъ добра велми:
11:3 и посла давидъ, и взыска жену, и рече: не сiя ли вирсавіа дщерь Елiавля, жена уріи Хеттеанина?

        И было при вечере, и всталъ человекъ утверждающего вида отъ ложа своего, и ходилъ на крове дома царского и увиделъ женщину съ крова моющуюся: жена же взоромъ очень добра:
        и послалъ человекъ утверждающего вида, и разыскалъ женщину, и рече: не эта ли вверху веющая дщерь въ действительности льющая (Елiавля), женщина устоями реющего (уріи) Хеттеанина?

        Съ этойъ части повествования мы съ вами, дорогие читатели Библии, увидимъ на примере тотъ самыйъ путь, что самостоятельно долженъ пройти каждыйъ изъ васъ до полнойъ Победы надъ тьмойъ, о чёмъ Я говорила въ завершении десятойъ главы. Только увидитъ этотъ путь тотъ, кто последовательно и внимательно прочёлъ предыдущие Книги Библии и запомнилъ оттуда важные действия человека по нивелированию, уничтожению и недопущению до себя и другихъ людейъ тьмы.

        И ещё важно понять, что «человекъ утвержающего вида» – это не только русскийъ человекъ по рождению и использованию въ своейъ речи русского языка, это теперь –  человекъ любойъ национальности или нации, но правильно мыслящийъ – по-русски: мыслящийъ теми устоями, какие ему несётъ русское понимание жизни и окружающего мира.

        Итакъ, изъ стиха 11:2 нужно увидеть одинъ изъ основополагающихъ принциповъ нивелирования и уничтожения тёмнойъ энергии, какимъ долженъ владеть каждыйъ человекъ. И здесь онъ (этотъ принципъ) описанъ образно. А именно, здесь человекъ утверждающего вида вечеромъ увиделъ съ кровли царского дома моющуюся женщину. Это только на первыйъ взглядъ возникаетъ образъ человека, какого постигъ соблазнъ отъ образа моющейся женщины и какойъ увиделъ её съ «кровли своего дома». Глядите на ситуацию глубже, въ корень.

        Только не читавшийъ предыдущихъ Книгъ Библии читатель не поймётъ, что здесь написано. Здесь важны слова «при вечере» и «мыющуюся». А въ Книге Левитъ описывалось, что каждыйъ вечеръ после тяготъ трудового дня человекъ долженъ омывать своё тело водойъ отъ тойъ налипшейъ на его тело тёмнойъ энергии, какую онъ могъ подхватить въ пространстве и отъ другихъ людейъ. Именно поэтому русскийъ человекъ утверждающего вида сразу понялъ, что эта моющаяся вечеромъ женщина – очень добрая взоромъ, ибо она выполняетъ этотъ заложенныйъ Библиейъ плотскийъ принципъ противления тьме. И именно поэтому далее, въ стихе 11:3, онъ спрашиваетъ: не эта ли вверху веющая дщерь въ действительности льющая – женщина устоями реющего Хеттеанина? То есть, эта женщина понимаетъ процессы, происходящие въ физике пространства, когда она льётъ воду на энергию своейъ плоти. И она понимаетъ это съ точки зрения Нашего древнеславянского понимания великого Пересечения путейъ Бога. Но, въ то же время, эта женщина является женойъ устоями реющего Хеттеанина. И человекъ утверждающего вида удивляется этому стечению обстоятельствъ, и поэтому спрашиваетъ неужели она – жена реющего устоями Хеттеанина. А кто такойъ этотъ Хеттеанинъ, мы увидимъ далее.

        Но всё, что вамъ въ этихъ стихахъ написалъ синодальныйъ переводчикъ, забудьте, ибо это – видение узкомыслящего человека. Нетъ здесь никакойъ «жены Урии Хеттеанина» въ нашемъ современномъ времени. Онъ, этотъ «урiя», остался въ прошломъ, но показанъ вамъ въ образахъ описываемойъ ситуации. А на самомъ деле здесь описываются более глобальные процессы понимания человекомъ законовъ Бога.

        И важно, что человекъ утверждающего вида увиделъ эту моющуюся вечеромъ женщину «хождаше на крове дому царскаго». Въ воображении обывателя возникаетъ картина, какъ Давидъ вечеромъ (именно вечеромъ) почему-то вдругъ вылезъ на крышу своего царского дома и вздумалъ тамъ по нейъ походить. Но широко, по-русски, мыслящийъ человекъ увидитъ, что здесь это – вовсе не «кровля царского дома», какъ это понимаетъ человекъ кровлю или крышу царского дома. Учитесь видеть образами шире, намного шире. Кровъ – это всё то, что покрываетъ что-то другое, какъ защитныйъ покровъ отъ всего. И поэтому здесь «кровъ царского дома» – это тотъ покровъ, какимъ покрытъ и царскийъ домъ, но это – не низменныйъ образъ крыши надъ головойъ, сделаннойъ изъ кровельныхъ материаловъ, а тотъ покровъ, какойъ защищаетъ, и эта защита – вовсе не кровельные материалы, доски или что-то, чемъ кроютъ крышу дома.
 
        Человекъ утверждающего вида всталъ со своего ложа (то есть, онъ уже не лежитъ, какъ поверженныйъ или спящийъ, а всталъ – принялъ вертикальное положение) и ходилъ по тому защищающему отъ всего плохого покрову, какимъ былъ покрытъ его царскийъ домъ. Это показываетъ совсемъ иное положение человека утверждающего вида въ томъ пространстве, въ какомъ онъ вёлъ непрерывные битвы. Это показываетъ его совсемъ иное, более высокое достижение понимания окружающего мира: человекъ утверждающего вида уже не лежитъ, какъ лежатъ на лопаткахъ поверженные, или какъ лежатъ на ложе болящие, или какъ лежитъ на ложе спящийъ, и поэтому ничего не чувствующийъ въ этомъ мире человекъ, а онъ теперь восталъ отъ своего ложа. Онъ принялъ вертикальное положение и сталъ ходить по тому основанию мира, какимъ онъ покрылъ защищающийъ покровъ своего царского дома.

        И вотъ съ высоты этого покрова, какимъ покрытъ и царскийъ домъ (то есть, съ высоты всехъ техъ новыхъ знанийъ, законовъ и заповедейъ, какие позналъ самъ царь, какие открылъ людямъ, и какими покрытъ защищающийъ покровъ надъ царскимъ домомъ), и понимая этотъ кровъ, человекъ утверждающего вида увиделъ эту женщину. Онъ увиделъ её и съ высоты своихъ собственныхъ мыслейъ и знанийъ, покрывающихъ и его защитныйъ куполъ надъ пространствомъ, въ какомъ онъ живётъ. Ибо зачемъ бы было такъ подробно описывать начало этого стиха – восталъ отъ ложа своего, и хождаше по крову, и увиделъ мыющуюся именно вечеромъ, а не утромъ, когда, напримеръ, онъ сталъ отъ ложа своего. Можно было бы просто написать – однажды давидъ увиделъ моющуюся женщину. Но здесь всё не такъ-то просто, дорогие Мои читатели Библии. Здесь нужно задумываться надъ каждымъ Словомъ Божиимъ.

        И, задумываясь надъ каждымъ словомъ, здесь важно ещё понять словосочетание «жены урiи Хеттеанина». И важно увидеть, что это – женщина человека устоями реющего (урiя) народа Хеттеевъ. Это – очень древний народъ, а, вернее, большая общность народовъ, обозначаемыхъ древнимъ понятиемъ Хеттеи. О нихъ много говорилось въ предыдущихъ Книгахъ Библии: и во времена Авраама (въ Книге Бытие), и во времена Моисея (Числа и Второзаконие). И вернувшись назадъ, въ эти Книги Библии, по слову «Хеттеанинъ» можно увидеть и понять, где обитаетъ этотъ «урiя Хеттеанинъ», какими устоями онъ реетъ.

        Многие богословы со сслылкойъ на стихъ 1:4 Книги Иисуса Навина вамъ скажутъ, что «земля Хеттеевъ» была на границе Ханаана, и простирается она между Ливаномъ и Евфратомъ, а оттуда – къ заходящему солнцу (то есть, на западъ), ибо такъ составленъ синодальныйъ переводъ текста этого стиха. Вотъ онъ:

Книга Иисуса Навина синодальный переводъ:

«1:4 от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата, всю землю Хеттеев; и до великого моря к западу солнца будут пределы ваши».

        Но церковнославянскийъ текстъ гласитъ несколько иначе.

Книга Иисуса Навина, церковнославянскийъ текстъ:

«1:4 пустыню и Антиливанъ сей даже до реки великiя реки Евфрата, всю землю Ефеоню, и аже до моря последняго: от запада солнца будутъ пределы ваши:»

        И здесь во фразе «всю землю Ехвеоню» нужно правильно понять слово «Ехвеоню», написанное съ буквойъ «фита». Въ этомъ слове второе составное слово «оню» показываетъ слово «оную» – то есть, землю ту, оную, какъ принадлежность къ тому, что показываетъ первое составное слово «Ехве». А вотъ это слово – очень интересно. Вглядитесь въ него. Во-первыхъ, оно написано съ большойъ буквы, соответственно, это указываетъ либо на имя собственное, либо на какойъ-то обширныйъ, масштабныйъ процессъ, а можетъ указыватъ и на то, и на другое вместе взятые. И это слово «Ехве» съ добавлениемъ слова, указывающего на принадлежность этому «Ехве», показываетъ вамъ, современные читатели Библии, всемъ исторически и религиозно известное слово «Яхве»!

        Кто такойъ Яхве? Почитание Яхве было распространено въ разныхъ странахъ (земляхъ) и разныхъ религиозныхъ традицияхъ. Кто-то скажетъ, что это – Богъ древнихъ евреевъ, кто-то скажетъ, что Яхве – это Богъ финикийцевъ, ибо у финикицйевъ былъ распространёнъ культъ Яхве. Яхве, какъ историческое божество упоминается въ письменности древнего Ханана, Израиля и даже христианства. Кто-то считаетъ, что почитание этого бога берётъ начало изъ Древнего Египта, кто-то считаетъ, что Яхве почитали племена, обитавшие на северо-западе Аравии, но такъ или иначе общие утверждения сводятся къ тому, что Яхве – это богъ древнего северного Израиля и Иудеи. А эти территории охватываютъ большие территории земель, расположенныхъ на Аравийскомъ полуострове, и даже много дальше.

        И здесь вначале Я не хотела вдаваться въ понимание самого слова «Яхве», а хотела, чтобы вы просто увидели бы эти земли, какие охватываются фразойъ «пустыню и Антиливанъ сей даже до реки великiя реки Евфрата, всю землю Ехвеоню, и аже до моря последняго», и какие, по мнению богослововъ, относятся къ землямъ Хеттеевъ. И всё же, для более масштабного понимания событийъ, вы должны знать, откуда пошло это слово «Яхве».

        Это – русская фраза, сказанная «въ сердцахъ»: «Эхъ, вы!». Когда многие народы мира стали уклоняться въ путь тьмы своими восточными устоями ломающего всё ислама, иудаизма или любыхъ иныхъ, противоречащихъ свету, верованийъ, русские, пытаясь вразумить неверно понимающихъ этотъ миръ людейъ и обяснить имъ, въ какого истинного Бога нужно верить, но видя въ глазахъ непонимание, именно въ сердцахъ часто произносили эту фразу: «Эхъ, вы!», какъ возгласъ и восклицание укоризны непонимания. И эти непонимающие народы воспринимали эту фразу, какъ относящуюся къ Богу. И отсюда это пошло въ ихъ устояхъ, какъ понимание божества, какому нужно поклоняться. Только произносили они эту фразу по-разному – кто, какъ могъ, и кто, какъ слышалъ: «Ехве», «Яхве». И это потомъ устоялось въ бытии, какъ имя Бога, какому нужно поклоняться.
 
        Поэтому фраза «всю землю Ехвеоню» и показываетъ всю землю, где жили вотъ такие не понимающие русского языка народы, какие пошли по своему восточному, ломающему пространство и языкъ, укладу жизни, какому впоследствии и было дано название религии – исламъ. 

        Но те же богословы въ определении земель Хеттеевъ также ссылаются на Книгу Числа.

        Церковнославянскийъ текстъ:
«Числ.13:29 кроме яко людiе сильни зело, иже на ней живутъ, и гради утверждени огражденiемъ велицы зело, и родъ Енаковъ видехомъ тамо:
Числ.13:30 и Амаликъ живетъ въ земли къ югу: и Хеттей и Евей, и Иевусей и Аморрей живутъ въ горахъ: и Хананей живетъ при мори и при Иордане реце».

        Здесь вы видите и «Амалика» – не имеющего лика, и важныйъ образъ «рода Енакова». Въ слове «Енаковъ» ударение стоитъ на букве «а». Повторите несколько раз это слово «енаков-енаков-енаковъ» съ ударениемъ на «а». Что вы слышите, русские люди? Въ этомъ слове заключено современное слово «одинаковъ». Единъ – одинъ – енаковъ – одинаковъ. То есть, здесь идётъ речь о роде одинаковыхъ людейъ. Какими бы разными ни были эти племена и народы. Участь Хеттеевъ была одинаковойъ съ другими ханаанскими племенами въ древние времена и есть таковойъ сейчасъ, поскольку, какъ вы, читатели, теперь понимаете, это слово «Хеттеанинъ» охватываетъ большое количество всехъ аравийскихъ земель, где проживаютъ, на первыйъ взглядъ, разные, но въ то же время одинаковые народы. И одинаковы они, прежде всего, своми восточными устоями бытия и верования.
        Следуемъ далее.

        Синодальныйъ переводъ:
11:4 Давид послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею. Когда же она очистилась от нечистоты своей, возвратилась в дом свой.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:4 И посла давидъ слуги, и взя ю, и вниде къ ней, и преспа съ нею: и та бы очистилася от нечистоты своея, и возвратися въ домъ свой.

        И послалъ человекъ утверждающего вида того, кто служитъ ему, и взялъ её, и вошёлъ къ нейъ и спалъ съ нею: и та было очистилась отъ нечистоты своейъ, и возвратилась въ домъ свойъ.

        Изъ этого стиха важно увидеть, что и спать нужно ложиться чистымъ. И особенно въ томъ понимании «и преспа съ нею», какъ вы, современные люди, понимаете понятие «переспать съ женщинойъ». Къ сожалению, современные нравы тьмы установились въ людяхъ такъ, что те могутъ «переспать» въ любомъ месте и въ любыхъ обстоятельствахъ, даже когда ихъ тела грязные. И могутъ не возвращаться въ свойъ домъ, а тутъ же идти куда-то дальше, всего лишъ отряхнувшись. Вы все должны понять, что подобные вотъ такие ваши действия увеличиваютъ тьму въ васъ и въ техъ людяхъ, кого вы встречаете на своёмъ пути, съ кемъ общаетесь, пожимая руку или даже просто разговаривая.

        Но, конечно же, сама описываемая ситуация однозначно указываетъ на грехопадение человека утверждающего вида, заключённое въ несоблюдении не только заповеди «не возжелайъ жены ближнего своего…», а и явно указываетъ на блудъ.
        Очистившись отъ этойъ нечистоты, идёмъ далее по тексту повествования.

        Синодальныйъ переводъ:
11:5 Женщина эта сделалась беременною и послала известить Давида, говоря: я беременна.
11:6 И послал Давид сказать Иоаву: пришли ко мне Урию Хеттеянина. И послал Иоав Урию к Давиду.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:5 И зачатъ жена во чреве: и пославши возвести давиду и рече: се, азъ есмь во чреве имущая.
11:6 И посла давидъ ко Иоаву, глаголя: посли ко мне урію Хеттеанина. И посла Иоавъ урію къ давиду.

        И зачала женщина во чреве: и пославши возвестили человеку утверждающего вида её речь: вотъ я есть во чреве имущая (имеющая).
        И послалъ человекъ утверждающего вида къ Самому ведающему (Иоаву) глаголя: пошли ко мне устоями реющего Хеттеанина. И послалъ Самыйъ ведающийъ устоями реющего къ человеку утверждающего вида.

        То есть, въ далёкомъ прошломъ царь Давидъ, можетъ, и вызвалъ къ себе некоего «урію Хеттеанина», какойъ былъ мужемъ тойъ женщины. Но въ нашемъ современномъ мире образъ, какъ вы понимаете, намного расширяется, ибо къ человеку утверждающего вида придётъ человекъ, твёрдо реющийъ устоями (у-рiя) народа, живущего этими устоями давно. Ибо слово «Твёрдо» въ слове «Хеттеанина» присутствуетъ удвоенное силойъ, а значитъ, эти устои слишкомъ давно установились въ своейъ твёрдойъ силе.

        Синодальныйъ переводъ:
11:7 И пришел к нему Урия, и расспросил его Давид о положении Иоава и о положении народа, и о ходе войны.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:7 И прiиде уріа и вниде къ нему, и вопроси его давидъ о мире Иоава и о мире людій и о мире брани.

        И пришёлъ устоями реющийъ и вошёлъ къ нему, и вопросилъ его человекъ утверждающего вида о мире Самого ведающего и о мире людейъ и о мире брани.

        То есть, видите, что человекъ утверждающего вида не спрашиваетъ этого «урію Хеттеанина» ни о его жене, ни о томъ, какъ они живутъ? Онъ спрашиваетъ его о томъ, что вообще происходитъ въ мире людейъ. Онъ спрашиваетъ о мире Самого ведающего человека и о мире брани – ведущейся войны съ тьмойъ. Человекъ утверждающего вида хочетъ понять «нутро» этого человека, понимаетъ ли тотъ суть ведущейся въ мире брани (войны). Онъ хочетъ понять суть устоевъ, въ какихъ тотъ живётъ, какъ говорится, понять «чемъ дышитъ» его миръ давно установившихся восточныхъ устоевъ бытия.
 
        Синодальныйъ переводъ:
11:8 И сказал Давид Урии: иди домой и омой ноги свои. И вышел Урия из дома царского, а вслед за ним понесли и царское кушанье.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:8 И рече давидъ ко уріи: иди въ домъ твой, и умый нози твои. И изыде уріа изъ дому царева, и иде вследъ его снедь царева.

        И рече человекъ утверждающего вида къ устоями реющему: иди въ домъ твойъ, и умойъ ноги твои. И вышелъ устоями реющийъ изъ дома царского, и пошла вследъ него «снедь царева».

        То есть, человекъ утверждающего вида после разговора съ этимъ устоями реющимъ человекомъ Хеттеаниномъ, говоритъ ему, чтобы тотъ шёлъ въ свойъ домъ и помылъ ноги. Зачемъ онъ такъ говоритъ – помыть ноги? Значитъ, ноги у этого человека были грязными, и онъ такимъ, съ грязными ногами, пришёлъ въ домъ царя, въ домъ человека утверждающего вида. Значитъ, въ устояхъ народа, где живётъ этотъ человекъ, такъ принято – ходить грязнымъ и не мыть ноги, даже, когда человекъ идётъ на приемъ къ высокопоставленному человеку-царю. То есть, люди его народа просто привыкли такъ жить. Они не понимаютъ, что они – эти люди – несутъ свою грязь ногами въ другойъ домъ. Они не считаютъ это чемъ-то ненормальнымъ. Для нихъ это – въ порядке вещейъ. Понимаете? Эти люди привыкли къ грязи и не замечаютъ её, что царю даже приходится делать такое замечание и сказать – иди въ свойъ домъ и помойъ ноги твои. И они не понимаютъ, что грязь – это и есть разновидность тьмы, налипающейъ на ногахъ. И здесь, какъ разъ моющаяся вечеромъ женщина – полностью выбивается изъ общихъ грязныхъ традицийъ этого человека, реющего вотъ такими устоями своейъ жизни.

        И только, когда тотъ вышелъ изъ дома царского, тогда царь посылаетъ ему вследъ царскую снедь. А снедь – это не только царское кушание, какъ это перевёлъ узкомыслящийъ синодальныйъ переводчикъ, поскольку снедь – это всё то, чемъ снабжается человекъ для жизни. Причёмъ эта снедь – царева, то есть, это – всё, что нужно человеку для жизни – такое же, какъ у царя. Нужно только выполнить то, что сказалъ человекъ утверждающего вида, ибо онъ – милосерденъ и готовъ обезпечить этого грязного ногами человека, реющего своими устоями и своейъ тьмойъ, всемъ необходимымъ для его жизни.

        Синодальныйъ переводъ:
11:9 Но Урия спал у ворот царского дома со всеми слугами своего господина, и не пошел в свой дом.
11:10 И донесли Давиду, говоря: не пошел Урия в дом свой. И сказал Давид Урии: вот, ты пришел с дороги; отчего же не пошел ты в дом свой?

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:9 И спа уріа предъ враты дому царева съ рабы господина своего, а не иде въ домъ свой.
11:10 И возвестиша давиду, глаголюще: яко не ходи уріа въ домъ свой. И рече давидъ ко уріи: не съ пути ли пришелъ еси? почто не вшелъ еси въ домъ твой?

        Но оказалось, что этотъ устоями реющийъ человекъ не выполнилъ того, что ему сказалъ человекъ утверждающего вида, и спалъ передъ воротами дома царева съ рабами господина своего, а не пошёлъ въ свойъ домъ. Следовательно, тотъ и не мылся.
        И возвестили это человеку утверждающего вида, глаголющее: что не ходилъ устоями реющийъ въ свойъ домъ. И тогда говоритъ человекъ утверждающего вида ко устоями реющему: не съ пути ли пришёлъ теперь? почему не вошёлъ въ домъ твойъ?
        То есть, те, кто виделъ, какъ тотъ спалъ передъ воротами царского дома, передали это человеку утверждающего вида, а тотъ, недоумеваючи, спрашиваетъ это устоями реющего, почему онъ съ пути не пошёлъ въ свойъ домъ?
 
        Синодальныйъ переводъ:
11:11 И сказал Урия Давиду: ковчег [Божий] и Израиль и Иуда находятся в шатрах, и господин мой Иоав и рабы господина моего пребывают в поле, а я вошел бы в дом свой и есть и пить и спать со своею женою! Клянусь твоею жизнью и жизнью души твоей, этого я не сделаю.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:11 И рече уріа къ давиду: кивотъ Божiй и Израиль и Иуда пребываютъ въ кущахъ, и господинъ мой Иоавъ и раби господина моего на лицы селъ пребываютъ, азъ же вниду ли въ домъ мой ясти и пити и спати съ женою моею? како? жива душа твоя, аще сотворю глаголъ сей.

        И сказалъ устоями реющийъ къ человеку утверждающего вида: кивотъ Божийъ и Израиль и Иуда пребываютъ въ кущахъ (то есть, спятъ въ поляхъ, подъ кустами растенийъ), и господинъ мойъ Самыйъ ведающийъ (Иоавъ) и толкователи священного писания господина моего въ поле пребываютъ, я же войду ли въ домъ мойъ есть и пить и спать съ женою моейъ? какъ? жива душа твоя, если сотворю глаголъ этотъ.

        То есть, устоями реющийъ отказываетъ человеку утверждающего вида, обосновывая свойъ отказъ причинными обстоятельствами, и даже упоминая душу – что идётъ брань (война), что все спять въ поле, где придётся: и Израиль, и Иуда (иудеи) и образъ Божийъ находится тамъ же, и поэтому даже толкователи писанийъ – все находятся на войне, въ условияхъ военныхъ действийъ. То есть, этому человеку привычно спать, где придётся, и не мыться при этомъ, ведь идётъ война. Онъ ко всему этому привыкъ, и къ войне – въ томъ числе. Онъ во всёмъ этомъ постоянно живётъ и уже даже не представляетъ себе другойъ жизни. И, обратите внимание, что по смыслу повествования домъ его (съ его женойъ) – находится рядомъ, но тотъ всё равно не идётъ въ свойъ домъ, чтобы переспать тамъ. То есть, это показываетъ, что этотъ человекъ привыкъ такъ жить – онъ можетъ спать, где придётся на улице, онъ привыкъ постоянно воевать, и онъ не привыкъ мыться, и ему, по сути, домъ-то и не нуженъ, онъ можетъ жить и такъ. И вотъ всемъ этимъ этотъ человекъ генерируетъ всемъ своимъ теломъ и образомъ жизни тьму, и несётъ её въ пространство другимъ людямъ.

        Синодальныйъ переводъ:
11:12 И сказал Давид Урии: останься здесь и на этот день, а завтра я отпущу тебя. И остался Урия в Иерусалиме на этот день до завтра.
11:13 И пригласил его Давид, и ел Урия пред ним и пил, и напоил его Давид. Но вечером Урия пошел спать на постель свою с рабами господина своего, а в свой дом не пошел.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:12 И рече давидъ ко уріи: посиди зде и днесь, и заутра отпущу тя. И пребысть уріа во Иерусалиме въ той день и во утрешнiй.
11:13 И призва его давидъ, и яде предъ нимъ и пiяше, и упои его, и отъиде въ вечеръ спати на ложе свое съ рабы господина своего, въ домъ же свой не иде.

        И сказалъ человекъ утверждающего вида къ устоями реющему: посиди здесь и этотъ день, и поутру отпущу тебя. И остался устоями реющийъ во Иерусалиме въ тотъ день и до утра следующего.
        И призвалъ его человекъ утверждающего вида, и елъ предъ нимъ и пилъ, и упоилъ его, и отошёлъ вечеромъ спать на ложе своё съ рабами господина своего, въ домъ же свойъ не пошёлъ.

        Обратите внимание на то, что въ церковнославянскомъ тексте стиха 11:11 написано слово «раби», а въ стихе 11:13 написано слово «рабы», поэтому и переводъ этихъ словъ на русскийъ языкъ отличенъ: въ первомъ случае это – толкователи священного писания, а во второмъ случае – работники.

        Здесь человекъ утверждающего вида пытается приобщить этого пришедшего человека, реющего вотъ такими своими грязными устоями бытия (мужа тойъ моющейся женщины), къ нормальнымъ устоямъ пребывания человека – онъ приглашаетъ его къ себе за столъ, угощаетъ его всемъ, поитъ, и приглашаетъ побыть до утра – то есть, предлагаетъ переночевать. Но этотъ, грязныйъ устоями, человекъ, даже поевъ и попивъ за столомъ, темъ не менее, потомъ опять не пошёлъ въ свойъ домъ, а остался ночевать на «ложе свое съ рабы господина своего» (какъ написано въ стихе 11:13). То есть, этотъ человекъ не идётъ въ свойъ домъ, а, наевшись и упившись, остался спать тамъ, где спали все работники господина. А значитъ, для этого человека слово «домъ» не влечётъ за собойъ важности, не имеетъ вообще никакого значения. Этотъ человекъ своимъ разумомъ не разумеетъ никакихъ нормальныхъ человеческихъ устоевъ и увещеванийъ, ибо онъ привыкъ жить такъ, какъ онъ живётъ, какъ только онъ хочетъ, и его сложно въ чёмъ-либо переубедить. Такъ жилъ этотъ Хеттеанинъ.

        А вы знаете, дорогие читатели Библии, что по-египетски словомъ «хетъ» называлось тело человека – живого, живущего человека? А тело умершего обозначалось словомъ «хатъ». То есть, само слово «Хеттеанинъ», кроме всего прочего, указываетъ на тело этого человека. И получается, что этотъ реющийъ вотъ такими устоями человекъ не понималъ не только словъ, сказанныхъ царёмъ, но и не понималъ значения своего тела, для чего оно дано ему Богомъ и, соответственно, не понималъ, что тело человека – это храмъ его души, и что о нёмъ тоже нужно соответствующимъ образомъ заботиться, следить, ухаживать, но не такъ, какъ это делалъ онъ. Человекъ, не понимающийъ сказанныхъ ему словъ и привыкшийъ ходить грязнымъ, и спать, где придётся и какъ придётся, даже если его домъ находится рядомъ – вотъ образъ этого «урiи Хеттеанина». И, чтобъ вы, читатели, ещё более образно понимали бы этотъ образъ, Я скажу, что во все исторические времена Земли даже не въ военное, а и въ мирное время, такойъ образъ человека, привыкшего спать, где придётся и коему не нуженъ домъ какъ таковойъ, более ярко подходитъ къ цыганамъ – къ кочевому народу, какойъ редко оседаетъ где-то для проживания. И, кстати, у этого народа въ современное время есть установленныйъ Международныйъ день цыганъ – 8 апреля, и это – следующая важная дата открывшегося коридора событийъ этойъ главы, къ какойъ мы идёмъ.
        Читаемъ далее.

        Синодальныйъ переводъ:
11:14 Поутру Давид написал письмо к Иоаву и послал его с Уриею.
11:15 В письме он написал так: поставьте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был поражен и умер.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:14 И бысть утро, и написа давидъ писанiе ко Иоаву, и посла рукою уріиною.
11:15 И написа въ писанiи, глаголя: введи урію противу брани крепкiя и возвратитеся вспять от него, да язвенъ будетъ и умретъ.

        И вотъ тогда человекъ утверждающего вида, понимая, что этого человека уже не переделать, пишетъ утромъ письмо (писанiе) къ Самому ведающему (Иоаву), и послалъ рукою устоями реющего. И написалъ въ писании, глаголя: введи устоями реющего противъ брани крепкойъ и возвратитесь вспять отъ него, чтобъ былъ уязвлёнъ и умрётъ.

        То есть, человекъ утверждающего вида намеренно посылаетъ этого грязного во всехъ смыслахъ человека, живущего своими низменными устоями, на битву на верную смерть. И намеренно пишетъ своему Самому ведающему, чтобы тотъ отправилъ его въ самое сильное сражение, и отступилъ отъ него, дабы тотъ былъ поражёнъ и умеръ. Но делаетъ это человекъ утверждающего вида вовсе не потому, что ему понравилась его жена и что она зачала ребёнка, а потому, что этотъ реющийъ устоями Хеттеанинъ необучаемъ и не способенъ воспринимать реалии ведущейся битвы съ тьмойъ.

        Кто-то скажетъ, что здесь описано коварство Давида – убить мужа понравившейся и забеременевшейъ отъ него женщины такимъ способомъ, дабы самому не быть въ этомъ прямо замешаннымъ. Но это – взглядъ очень поверхностного, недумающего человека. Ибо нужно ещё и глядеть съ точки зрения необходимости уничтожения тёмнойъ энергии въ человеке, не поддающемуся исправлению.

        Синодальныйъ переводъ:
11:16 Посему, когда Иоав осаждал город, то поставил он Урию на таком месте, о котором знал, что там храбрые люди.
11:17 И вышли люди из города и сразились с Иоавом, и пало несколько из народа, из слуг Давидовых; был убит также и Урия Хеттеянин.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:16 И бысть егда стрежаше Иоавъ у града, и постави урію на месте, идеже ведяше, яко мужiе сильни тамо.
11:17 И изыдоша мужiе изъ града и бiяхуся со Иоавомъ: и падоша от людій от рабовъ давидовыхъ, умре же и уріа Хеттеанинъ.

        И стало, когда стерёгъ Самыйъ ведающийъ у града, и поставилъ устоями реющего на месте, где ведалъ, что тамъ сильные люди.
        И вышли люди изъ города и бились съ Самымъ ведающимъ: и пали несколько отъ народа человека утверждающего вида, умеръ же и устоями реющийъ Хеттеанинъ.

        То есть, теперь вы, читатели, должны понимать, что это сражение было, какъ разъ въ техъ земляхъ, где когда-то очень давно жили Хеттеи. Но и сейчасъ, въ современное время, такое же сражение происходитъ на техъ же земляхъ, поэтому военные действия, проходящие сейчасъ въ Иране, Ливане и другихъ прилегающихъ странахъ Ближнего Востока, строго и системно закономерны, ибо такъ действуетъ Слово Божие.
 
        Синодальныйъ переводъ:
11:18 И послал Иоав донести Давиду о всем ходе сражения.
11:19 И приказал посланному, говоря: когда ты расскажешь царю о всем ходе сражения
11:20 и увидишь, что царь разгневается, и скажет тебе: «зачем вы так близко подходили к городу сражаться? разве вы не знали, что со стены будут бросать на вас?
11:21 кто убил Авимелеха, сына Иероваалова? не женщина ли бросила на него со стены обломок жернова [и поразила его], и он умер в Тевеце? Зачем же вы близко подходили к стене?» тогда ты скажи: и раб твой Урия Хеттеянин также [поражен и] умер.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:18 И посла Иоавъ, и возвести давиду вся словеса, яже о брани, глаголати къ царю.
11:19 И заповеда [Иоавъ] послу, глаголя: егда скончаеши вся речи, яже от брани, къ царю глаголати,
11:20 и будетъ аще разгневается царь и речетъ ти: почто приближистеся ко граду на брань? не ведасте ли, яко стреляти будутъ съ стены?
11:21 кто уби Авимелеха сына иеровааля сына нирова? не жена ли верже нань уломкомъ жернова съ стены, [и урази его,] и умре въ Фамасе? почто приступасте къ стене? и речеши: и рабъ твой уріа Хеттеанинъ [убiенъ бысть, и] умре.

        И послалъ Самыйъ ведающийъ, и возвестили человеку утверждающего вида слова, имеющие весъ, чтобы о брани глаголати къ царю.
        И заповедалъ Самыйъ ведающийъ послу, глаголя: когда закончишь всю речь, какая отъ брани, къ царю глаголати,
        и будетъ, если разгневается царь и скажетъ тебе: зачемъ приблизились къ городу на брань? не ведаете ли, какъ стрелять будутъ со стены?
        кто убилъ Явь перемалывающего сына иже есть речейъ ихъ вала сына научно-исследовательские работы ведающего? не женщина ли бросила теперь обломкомъ жернова со стены, и поразила его, и умеръ въ Хвамасе? зачемъ приступаете къ стене? и скажешь: и рабъ твойъ устоями реющийъ Хеттеанинъ, убитъ теперь и умеръ.

        Въ этихъ стихахъ церковнославянского текста важно увидеть слово «въ Хвамасе», написанное съ буквойъ «фита» въ начале слова. Синодальныйъ переводъ написалъ «въ Тевеце» вместо этого истинного слова, написанного въ Книге, поэтому вы, дорогие читатели, должны увидеть эту ложь и понять, что, на самомъ деле, здесь идётъ речь о «Хамасе» (какъ это сейчасъ называется). Здесь идётъ речь о томъ Явь перемалывающемъ сыне, ведающемъ валомъ ихъ речейъ и научно-исследовательскими работами, какойъ умеръ въ Хамасе. То есть, идётъ речь о современномъ исламскомъ радикальномъ движении «Хамасъ», использующемъ те же научно-исследовательские работы для своего продвижения, что и другие страны, народы, объединения. Причёмъ сказано, что даже женщины тамъ бросали обломки жернова и поэтому люди умирали. Это радикальное образование «Хамасъ», въ какомъ умирали люди, – это то, что губитъ любого здравомыслящего человека, понимающего эту действительность (Явь) такъ, какъ онъ её видитъ и можетъ «перемалывать» своимъ мозгомъ, въ томъ числе съ научнойъ точки зрения, ибо тьма тамъ охватываетъ всехъ своими частицами, какъ клещами. Въ этомъ движении «Хамасъ» даже женщины бросаютъ камни, убивая другихъ въ Хвамасе – въ техъ подземныхъ укрытияхъ «Хамаса», где прячутся боевики этого радикального движения. А всё это – причинно-следственные связи действия религии ислама, ломающейъ всё: сознание человека, жизнь, судьбу, и не оставляющейъ въ жизни ничего. Ибо тьма въ головахъ людейъ – это хаосъ и смерть.
 
        Синодальныйъ переводъ:
11:22 И пошел [посланный от Иоава к царю в Иерусалим], и пришел, и рассказал Давиду обо всем, для чего послал его Иоав, обо всем ходе сражения. [И разгневался Давид на Иоава и сказал посланному: зачем вы близко подходили к городу сражаться? разве вы не знали, что вас поражать будут со стены? кто убил Авимелеха, сына Иероваалова? не женщина ли бросила на него со стены обломок жернова, и он умер в Тевеце? Зачем вы близко подходили к стене?]

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:22 И иде посолъ Иоавль къ царю во Иерусалимъ, и прiиде, и возвести давиду вся, елика глагола ему Иоавъ, вся глаголы брани. И разгневася давидъ на Иоава и рече къ послу: почто приближистеся ко граду битися? не ведасте ли, яко язвени будете со стены? кто уби Авимелеха сына иеровааля? не жена ли верже нань уломокъ жернова со стены, и умре въ Фамасе? почто приближистеся къ стене?

        И пошёлъ посолъ Самого ведающего къ царю во Иерусалимъ, и пришёлъ, и рассказалъ человеку утверждающего вида всё, что говорилъ ему Самыйъ ведающийъ, все глаголы брани. И разгневался человекъ утверждающего вида на Самого ведающего и рече къ послу: зачемъ приблизились къ городу биться? не ведаете ли, что поражены будете со стены? Кто убилъ Явь перемалывающего сына иже есть речейъ ихъ вала? не женщина ли бросила теперь обломкомъ жернова со стены, и умеръ въ Хвамасе? зачемъ приблизились къ стене?

        То есть, Самыйъ ведающийъ изначально ведалъ, что человекъ утверждающего вида скажетъ именно такие слова. Точь въ точь. И тотъ практически слово въ слово повторилъ эти слова.

        Синодальныйъ переводъ:
11:23 Тогда посланный сказал Давиду: одолевали нас те люди и вышли к нам в поле, и мы преследовали их до входа в ворота;
11:24 тогда стреляли стрелки со стены на рабов твоих, и умерли некоторые из рабов царя; умер также и раб твой Урия Хеттеянин.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:23 И рече посолъ къ давиду: яко укрепишася на ны мужiе и изыдоша на ны на село, и гонихомъ я до вратъ града:
11:24 и стреляша стрелцы со стены на рабы твоя, и умроша от отрокъ царскихъ, и рабъ твой уріа Хеттеанинъ умре.

        И рече посолъ къ человеку утверждающего вида: такъ укрепились на насъ мужи и вышли на насъ на поле, и гнали ихъ до воротъ города:
        и стреляли стрельцы со стены на рабовъ твоихъ, и умерли отъ отроковъ царскихъ, и рабъ твойъ устоями реющийъ Хеттеанинъ умеръ.

        Здесь описывается картина очень тяжёлого сражения. Представьте себе её, прежде всего, понявъ слова «яко укрепишася на ны мужiе». Эти слова показываютъ образъ того, какъ эти мужчины очень сильно укрепились, а, значитъ, что они были очень сильно и крепко вооружены. И они со всемъ своимъ крепкимъ вооружениемъ вышли на поле брани, и потомъ даже когда ихъ погнали до воротъ города, они сражались съ укрепленийъ своего города такъ, что въ этомъ сражении погибло много людейъ. И, чтобы вы понимали образъ укрепившегося врага, но въ нашемъ современномъ времени, то это подобно тому, какъ укрепились мужи Ирана – они очень готовились къ войне и давно: они построили порядка трёхъ десятковъ огромныхъ, глубоко укреплённыхъ подземныхъ городовъ съ разветвлённойъ системойъ подземныхъ ходовъ и подъездныхъ путейъ. И въ этихъ городахъ они складировали огромное количество ракетъ, снарядовъ, всевозможныхъ видовъ оружия, ракетныхъ установокъ и прочего очень страшного вооружения. И вся эта очень серьёзная подготовка къ войне указываетъ не на то, чтобы такъ готовились къ оборонительнойъ войне. Нетъ, они готовились не только къ защите своихъ городовъ. Такое строительство подземныхъ городовъ (а ихъ строительство занимаетъ большое количество времени) и такое огромное количество запасовъ вооружения различнойъ дальности и, особенно, дальнобойного оружия, свидетельствуетъ о томъ, что они готовились не къ оборонительнойъ войне, а къ наступательнойъ войне, дабы насадить свои устои на другие территории.

        Синодальныйъ переводъ:
11:25 Тогда сказал Давид посланному: так скажи Иоаву: «пусть не смущает тебя это дело, ибо меч поядает иногда того, иногда сего; усиль войну твою против города и разрушь его». Так ободри его.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:25 И рече давидъ къ послу: сице да речеши ко Иоаву: да не будетъ зло предъ очима твоима слово сiе, яко овогда убо сице, овогда же инако поядаетъ мечь: укрепи брань твою на градъ, и раскопай и: и укрепи его.

        И рече человекъ утверждающего вида къ послу: это скажешь Самому ведающему: да не будетъ зло передъ очима твоима слово это, потому что иногда этого, а иногда иного поядаетъ мечъ: укрепи брань свою на городъ и раскопайъ (разрушь) его: и этимъ укрепи его.

        То есть, только разрушивъ городъ, где живутъ такие люди, пропитанные тьмойъ, можно темъ самымъ укрепить его – сделать крепкимъ то место, где этотъ городъ когда-то былъ. Ибо если бы онъ не былъ бы разрушеннымъ, то его накрыла бы ещё большая тьма, и тогда не было бы ничего изъ того, что крепко стояло бы въ этойъ действительности. Ибо частицы тьмы всё превращаютъ въ хаосъ, въ коемъ все частицы пространства движутся хаотично, безпорядочно, а не въ крепкое сооружение действительности, где каждая частичка должна стоять твёрдо на своёмъ, отведённомъ ейъ, месте.
 
         И то, что здесь написаны слова именно «раскопайъ ихъ», показываетъ эту картину подземныхъ городовъ и укрепленийъ, что Ирана, что Хамаса, что Ливана, какие нужно полностью раскопать и разрушить, хоть это и повлечётъ за собойъ погибшихъ въ этойъ войне. Только такъ можно укрепить это место. И именно это и сказано въ завершающейъ части стиха 11:25.

        Синодальныйъ переводъ:
11:26 И услышала жена Урии, что умер Урия, муж ее, и плакала по муже своем.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:26 И услыша жена уріина, яко умре уріа мужъ ея, и рыдаше по мужи своемъ.

        И услышала жена устоями реющего, что умеръ устоями реющийъ мужъ её, и рыдала по мужу своему.

        Конечно, женщина будетъ рыдать по мужу своему, ибо она привыкла жить съ мужемъ въ техъ устояхъ, какими бы они ни были, а смерть человека всегда доставляетъ близкимъ печаль и горе, какое нужно выплескать и выплакать слезами, дабы оно не оседало бы глубоко въ душе.

        Синодальныйъ переводъ:
11:27 Когда кончилось время плача, Давид послал, и взял ее в дом свой, и она сделалась его женою и родила ему сына. И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа.

        Церковнославянскийъ текстъ:
11:27 И прейде плачь, и посла давидъ, и введе ю въ домъ свой, и бысть ему жена, и роди ему сына. И золъ явися глаголъ, егоже сотвори давидъ, предъ очима Господнима.

        И когда же закончился плачъ, и послалъ человекъ утверждающего вида, и ввёлъ её въ домъ свойъ, и стала ему женойъ, и родила ему сына. И золъ явился глаголъ, какойъ сотворилъ человекъ утверждающего вида, передъ очима Господа.

        Здесь человекъ утверждающего вида, казалось бы, поступилъ правильно – ввелъ эту женщину въ свойъ домъ, и она стала ему женойъ, родивъ сына. Онъ не бросилъ женщину съ ребёнкомъ, и этотъ поступокъ достоинъ уважения.

        Но почему глаголъ, сотворённыйъ человекомъ утверждающего вида, явился въ глазахъ Господа злымъ? Кто-то скажетъ, что это потому, что человекъ утверждающего вида добился этого злымъ путёмъ: не можетъ человекъ утверждающего вида такъ поступать, намеренно отправляя мужа понравившейся ему женщины на верную смерть и зная, что онъ тамъ обязательно погибнетъ. Но всё не такъ просто, какъ кажется. Каждыйъ человекъ, какъ Я уже сказала выше, долженъ пройти свойъ путь въ борьбе съ тьмойъ. И кто-то пройдётъ и поймётъ, а кто-то – ничего не поймётъ. Поэтому не стоитъ здесь делать скоропалительныхъ выводовъ.

        Синодальныйъ переводъ извратилъ последнее предложение этойъ главы, написавъ: «И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа». Не дело, какое сделалъ Давидъ, стало злымъ въ глазахъ Господа, а ГЛАГОЛЪ явился злымъ, и его же сотворилъ Давидъ. Главнымъ обстоятельствомъ, почему въ этомъ стихе уже после того, какъ давидъ ввёлъ эту женщину въ свойъ домъ, и она родила ему сына, написана эта фраза «И золъ явися глаголъ, егоже сотвори давидъ, предъ очима Господнима», явился гневъ. ГНЕВЪ – тотъ злойъ глаголъ, что былъ сказанъ въ стихе 11:22. Ибо именно глаголъ, сказанныйъ въ гневе, во много разъ умножаетъ тьму, позволяя ейъ расширяться и свершать злые деяния. Гневъ усиливаетъ тьму, распаляетъ её присутствие, давая ейъ толчокъ, стимулъ къ расширению и распространению. Именно поэтому написано «И золъ явися глаголъ, егоже сотвори давидъ, предъ очима Господнима», а не «было это дело, какое сделалъ Давидъ, зло въ очахъ Господа», какъ это написалъ синодальныйъ переводчикъ. Новыйъ человекъ утверждающего вида долженъ уметь увидеть разницу, где о зле говорится именно глаголами, а поступки и события следуютъ за сказаннымъ глаголомъ. Ибо бОльшую энергию въ физике несутъ въ себе глаголы, и только потомъ – поступки, действия человека. Именно поэтому въ начале этойъ части главы шла речь о томъ, что человекъ утверждающего вида теперь не лежитъ, а восталъ, и, следовательно, теперь обладаетъ намного большими знаниями и возможностями, нежели прежде. И поэтому онъ долженъ теперь по-иному видеть этотъ миръ и все происходящие въ нёмъ события. Онъ долженъ понимать, что злые глаголы несутъ зло въ глазахъ Бога, а злые глаголы, сказанные во гневе – во много разъ сильнее другихъ. И потокъ реки энергии, въ какойъ несутся эти злые сказанные глаголы, можетъ смести всё на своёмъ пути, не разбирая, кто передъ нейъ – мужчина, женщина или самыйъ маленькийъ ребёнокъ.
        Объ этомъ читаемъ въ следующейъ главе.