Граненая женщина

1

Степан смахнул слезу и принялся за маленькие бутерброды. Его хозяйка скоро встанет, походит по своим ванным с дизайнерскими унитизами и спустится завтракать.
В последнее время она стала все чаще объявлять о том, что с «сегодняшнего завтрака (обеда, ужина)» она садится на диету.
На вопрос: что ей готовить, она высокомерно встряхивала головой, задирала подбородок и задумывалась.
Потом обычно следовал такой список: на завтрак йогурт без наполнителей, апельсиновый сок, тост с обезжиренным сыром, хлопья с нежирным молоком, чай с булочкой. Булочка предполагалась нормальная, сытная и с наполнителями.
Про обед хозяйка говорила со скорбью. Она хотела худеть, питаясь бульоном на куриных грудках. На второе цветная капуста, обжаренная в сухарях на оливковом масле. И чай с булочкой.
На полдник - овощи с фруктами и чай. К чаю - тьфу, к фруктам - взбитые сливки. Но чуть-чуть.
А ужин представлял микс из завтрака, обеда и полдника. Добавлялся кефир. К кефиру - булочка.
Так вот. Хозяйка в последний раз проголодала на такой диете две недели.
Правда, вынося мусор, Степан видел в ведре фантики от конфет, обертки от шоколадок. Однажды поглубже в мусор была упихана пустая банка сгущенки.
Вчера вечером высокомерно-плачущим тоном повелительница объявила об окончании этой каторги - диеты. И попросила на завтрак яичницу с ветчиной, маленькие бутерброды ( хлеб, кусок колбасы. Или хлеб и лепесточек красненькой рыбки. Ну в таком роде). Поскольку бутерброды маленькие, то их нужно сделать много, потому что они трескались хозяйкой, как семечки, после основного блюда и кофе со сладостями и сливками.
Степан делал маленькие бутерброды и плакал. Иногда слезы падали на бутерброды. Но пока он один, можно и поплакать. Мужчина тоже человек. И у него не камень, а сердце!

2

Сегодня утром ему позвонили из больницы. Его родной брат умер.
Степан так надеялся на чудо! Но ведь недаром таких, как его брат, зовут камикадзе. Брат любил гонять на мотоцикле…
А дома у брата остался взрослый пес. Американский стаф.
Пока брат был в больнице, Степан ездил кормить собаку, да и брата навещал. Его хозяйка иногда бывала изрядной сволочью, но в таких вопросах проявляла вполне нормальное человеческое сочувствие. Поэтому Степан отлучался, и его отсутствие встречало пусть холодное, но понимание.
Хозяйка не любила животных. Брата Степана она жалела, а кормление собаки просто воспринимала как вроде бы и необходимую, но блажь.
- Я не понимаю, зачем в маленькой квартире держать животное! Я в своем доме-то никого никогда из живности не заведу, потому что это не игрушка. Кошке или собаке нужно то, что и людям: секс, дети. А куда потом этих щенков да котят?
- У брата мальчик, - робко возражал Степан. Но хозяйка взмахивала ладошкой, давая понять, что это неважно. Кастрация, стерилизация - это все дикость. И вообще: цветочки на окнах лучше. Особенно когда они цветут.
Вообще, бизнес у хозяйки вроде процветал, и она подумывала о садовнике. Вопрос упирался в жилье. Степан живет у хозяйки в доме - это было обговорено уже давно. Их с братом однушка была далеко от коттеджа, а готовить - это дело серьезное. Да и прибирать дом тоже Степан вызвался: деньги были нужны.
Степан спал на первом этаже в хорошенькой уютной комнате. Хозяйка царила на втором этаже. Там было красиво, была огромная гостиная, где собирались гости. Еще две шикарные туалетные комнаты и просторная спальня хозяйки. В общем, они друг другу не мешали. Но терпеть проживание еще и садовника царица не хотела. Поэтому вопрос о цветущем саде оставался открытым.

3

Странное было отношение у Степана к своей работодательнице. Она вызывала у него гамму противоречивых чувств. С одной стороны, надменная, капризная, не всегда готовая снизойти до разговора со Степаном да и со своими подчиненными тоже. Этак на дистанции. Манерная, ломака. Она требовала сервировку стола фактически как у английской королевы, хотя без этого вполне могла обойтись. Уж сгущенку ночью наверняка не ножом с вилкой уминала! А длинные халаты с оборочками? А домашние туфли на каблучке и с мехом у мысочка?! А постоянные филлеры-ботоксы?
Да. Это с одной стороны. С другой, зарплату Степану платила хорошую и всегда вовремя. Никогда не критиковала его стряпню, а лопала за милую душу и всегда от души благодарила. Не дергала его, пылинки в микроскоп не рассматривала. Наверное, поэтому Степану и не хотелось ее обманывать, отлынивать от обязанностей.
Она для него хозяйка. По имени-отчеству он ее звал только в глаза. Про себя звал хозяйкой. Так же называл ее, общаясь со знакомыми. Она его тоже всегда одинаково называла - Степан. Больше никак и никогда.
Личную жизнь она если и имела, то Степан об этом не знал. Она была уверенной в себе женщиной. Не ущербной. Может, кто и был у нее. Степана это не волновало. Он с женой развелся, сыну помогал, гулял с ним, когда выходные были. А после стервы, с которой пять лет прожил, больше пока на женщин не тянуло. В принципе, он был доволен жизнью с хозяйкой.

4

Но сейчас все осложнялось. Брат умер - беда. Ясно, что на похороны она Степана отпустит, горе его поймет. А вот с псом-то что делать? Бросить ласкового Рекса он не мог. Отдать трехлетнего стафа в «добрые руки»? А не загрызет ли ласковый Рекс те добрые руки?
Степан позвонил соседу брата. Брат иногда просил его за псом присмотреть, когда уезжал на несколько дней. Пес соседа считал за своего. Может, он бы согласился взять пса?
Степан позвонил этому соседу, сообщил о смерти брата.
- Ох, ты елки-палки! - сосед был действительно огорчен. - Соболезную. Когда похороны?
- Не знаю еще.
- Так, ты давай похоронами занимайся,  а я пса выгуляю, покормлю эти дни.
- Вань, может, ты его себе возьмешь?
- Кого?
- Рекса. Возьми, а?
- Не, Степ. Ты не обижайся, но нет. Я тут с женщиной познакомился. После похорон забирай.
Не получилось с соседом. Надо набраться мужества и поговорить с хозяйкой.
Степан хотел сказать ей о собаке после завтрака. Боялся, конечно, ее реакции, но решать ведь надо. Если что, можно и будку сделать ему… Хотя он же охранять будет, лаять. А хозяйка спит плохо, лай ей будет мешать.
В этих мыслях Степан не заметил, как умытая и свеженькая царица сошла к столу. Она куталась в динный халат и улыбалась: обрадовалась бутербродам.
- Доброе утро, Степан.
- Доброе утро, Виктория Викторовна.
- Ой, а что у вас случилось?
- Заметно, да?
- Плакали, конечно, заметно. Брат? - вдруг как-то очень неожиданно спросила она.
- Да. Позвонили из больницы. Умер.
- Ох… Примите мои соболезнования, Степан. Когда похороны?
- Я не знаю еще.
- Так, у меня похоронный агент есть знакомый. Да не бойтесь вы! Он госслужащий, лишних денег не возьмет. Да я и помогу с деньгами.
Она стала звонить и хлопотать о похоронах. Степана это тронуло. Он пока подавал на стол, сервировал, как мог.
Наконец, она села за стол, взяла нож с вилкой и стала красиво есть яичницу.
- Степан. Похоронить можно послезавтра или в пятницу.
- Лучше в пятницу.
- Да, я тоже считаю, что лучше без спешки. Он приедет сегодня часов в двенадцать, вы ему документы отдадите, решите, что и как. Я сейчас бутерброды поем и побегу. Вы на обед что-нибудь попроще сготовьте. Можно куриные ножки сварить. И макароны. Если не успеете, закажем из ресторана.
- Да я сделаю, Виктория Викторовна. Спасибо!
- Держитесь, Степан. Я убегаю. Все сделаем по-людски.
И она убежала. О собаке Степан сказать не успел.

5

Похоронный агент приехал. Степан погрузился в печальные и необходимые вопросы.
Заодно и о собаке рассказал. Агент призадумался. Почему-то Степан подумал, что тот предложит отдать собаку в приют. Оказалось совсем не то.
- Странная она все-таки… Как будто граненая.
- Как это?
- Ну повернется одной гранью - прямо стерва. Потом другой - нормальная баба. А иногда - не женщина, а ангел.
- Вы ее давно знаете?
- Лет десять. Мать она хоронила. Потом я к ней обратился за помощью. Нет, точно, граненая.
- Первый раз слышу такое о человеке, ну, что он граненый.
- Знаете, вы спросите у нее насчет собаки. Если пес вам дорог.
- Да вообще-то дорог. Не хотелось бы в приют. Если бы он был щенок, тогда можно. А взрослого отдавать - одно расстройство.
В общем Степан решил приготовить курицу и жареную картошку. Да с грибочками, да с салатиком! А как она поест, так и поговорит он с ней о Рексе.

6

Хозяйка пришла, сразу прошла к себе на второй этаж.
Так было не всегда. В том плане, что чаще всего она все же хоть «добрый вечер» Степану говорила.
« Настроение, видимо, плохое. А! Ладно! Как будет! Самому тошно и больно», - думал Степан.
Хозяйка вышла умытая, с мокрыми волосами, в майке и джинсах. Ни тебе халата, ни пуховых тапочек.
- Степан! А почему стол не накрыт? Вам плохо?
- А, сейчас, Виктория Викторовна. Я уже все сготовил.
И он начал сервировать, выставлять еду.
- О, как вкусно пахнет! Спасибо, Степан, я жутко голодная.
Она опять обложилась горой вилок и вилочек, ножичками, попросила под тарелку для костей подставить еще тарелочку - чтобы все было красиво и правильно - и принялась есть.
Степан мялся, то сидел в комнате, то выходил - мол, не надо ли чего? Хозяйка хоть и ела с аппетитом, но и за Степаном следила пристально. Наконец она мягко его попросила:
- Степан, не мечитесь. Сядьте за стол. Хотите, расскажите о брате. Хотите - давайте его помянем? Есть хорошее вино.
Степан послушно сел. Он решился.
- Виктория Викторовна, вы правы. Я о брате думаю без конца. Мы с ним с моих 19 лет одни остались. Но это вы знаете… Но меня больше другое волнует…
Хозяйка молчала, слушала.
- У брата собака… есть. Стаф. Хотя вы это тоже знаете. Я больше о нем волнуюсь.
Хозяйка тихонько фыркнула:
- Ничего себе, Степан! У вас брат погиб, человека не стало! А вы про собаку! Да в день смерти брата! Вы что же, хотите ее сюда привезти?! В мой дом? Или все же подбираете приют?
Хозяйка явно закипала.
- Нет, ну это кошмар какой-то! Помешались на птичках-рыбках-собачках. Хорошо, не крокодил! Всё. Спасибо, наелась. Хватит.
Она бросила на стол вилку и убежала к себе.

7

Степан остался за столом.
« Да, уж, граненая! Стерва и есть стерва!»
На душе было мятежно. Был порыв собрать вещи и поехать в однушку к собаке.
И Степан уже было встал, чтобы пойти и собрать вещи.
Но порыв прошел. Надолго ли им хватит денег с собакой? Ее ведь тоже кормить надо! Ей мясо нужно!

…Дело в том, что Степан в школе очень любил литературу. Не русский язык и литературу, а только литературу. Поэтому он поступил не куда-нибудь, а в МГУ.   На филфак. Он изучал литературу народов мира. Ему было невероятно интересно, но на выходе из университета он найти себя не смог. Преподавать не хотел категорически. А нести свои знания в мир было бесполезно: мир на эти его знания плевал!
Его брат в это время закончил 9 классов, пошел в автосервис, стал учиться на водителя. Неплохо зарабатывал, гонял на мопеде. Иногда старшему брату деньжат подбрасывал.
А Степан устроился в книжный магазин. Он хотел в библиотеку, но там оказалось суетно: какие-то интерактивные программы, организации встреч и выставок. Когда Степан понял, что теперь не те библиотеки, в которые он в детстве приходил, то выбрал работу в книжном магазине. Потом он женился. Жена была тоже, как и хозяйка , бизнес-леди. Познакомились они в книжном магазине. И им показалось, что они друг друга полюбили.
Она родила от Степана сына и сказала:
- Давай так: ты сидишь с ребенком. Готовишь, встаешь по ночам, гуляешь, короче, домохозяйничаешь, а я через месяц выхожу на работу.
Степан понимал, что жена права, от нее денег больше, чем от него. Но быть нянькой в планы Степана не входило. И все же он принял условия жены.
К тому моменту он понял, что не любит ее. Но сына любит, а она его родила. Она мать его ребенка. Ее надо уважать.
Он стал нянчится с ребенком, готовить и прибираться. Оказалось, что готовит он вкусно. Без всяких кулинарных книг, без рецептов. Чутье что ли было у него на этот счет - кто знает? Но жена смотрела на мужа с презрением. Потом начались подколы. Степан терпел. 
Когда сына можно было уже отдать в садик, Степан не выдержал.
Жена как-то сидела за столом, ела то, что он приготовил, и откровенно издевалась над ним:
- Офигеть! Думала ли я, что выйду замуж за бабу! Что мне придется содержать семью! Что ты можешь? Ты же мне никогда в жизни не сделаешь нормального подарка! Шубку купишь? А? А машинку? А квартирку?
В общем, она с оттягом топтала его. А Степа на следующий день пошел с ребенком в детский сад. Ему сказали, что мест нет. Но Степа имел кредитку, которую жена ему выдала на хозяйство. На кредитке лежала неплохая сумма. Всю эту сумму Степан презентовал на нужды садика. А сын был зачислен в младшую группу с завтрашнего дня.
Вечером он сообщил об этом жене, собрался и уехал к брату. А потом решил, что можно вполне устроиться в качестве повара и уборщика и получать за свой труд не издевки, а деньги.
Не сразу нашел он эту работу и эту хозяйку, но вот уже почти пять лет он работает. Он платит алименты, в выходные берет сына и не жалеет на него денег.
Бывшая жена удивленно поднимала бровь, когда сын возвращался в дорогих джинсиках или с хорошей игрушкой. Но Степан ничего ей не объяснял. Просто приходил, здоровался. Приводил сына - прощался. Ему была омерзительна его бывшая. Он потом долго разбирался, зачем они поженились? Ответов было много. А толку что?
Ну вот сейчас Степан понимал, что идти ему некуда. Сын голодным не останется, а пес…
И кипел он злостью на хозяйку, но ведь знал, что она не любит животных. Знал ведь! Какого чуда он ожидал?!

8

Он не успел ничего придумать, когда хозяйка сошла вниз. Она увидела сгорбленную у стола фигуру мужчины, одинокого и несчастливого мужчины, не очень ловкого и хваткого, не всегда понимающего, как нужно решить проблему. Ну, не все уверены  в себе. Не все богаты. Но это не значит, что такие мужчины никчемны. Они умеют понимать. Они не подлецы. У них душа нараспашку. И в эту душу легко плюнуть.
Она не хотела плевать.
Она снова села на свое место за столом и откашлялась. 
Степан поднял голову, посмотрел на нее. Какой обреченный у него взгляд! Неужели из-за собаки? Да пускай приводит этого пса, подумаешь!
- Степан, вы меня простите, пожалуйста. Я тут вспылила. Знаете, мы ведь часто по себе судим. Для меня смерть человека затмила вопрос о собаке. Но я - это я, вы - это вы. В конце концов, я не хочу, чтобы вы собрали вещи и ушли от меня … в никуда. Я считала бы себя виноватой в этом всю оставшуюся жизнь.
Она говорила полушутливо, но Степан ей верил. И еще он подумал: ну вот и другая ее грань.
А она вдруг сказала:
- Привозите свою собаку. Я почитала об этой породе. Это серьезная собака. Прошу вас только сделать так, чтобы пес меня не съел, чтобы он не мешался и жил у вас в комнате. Если впоследствии появится какой-то еще выход - будет хорошо. Но пока пусть будет так.
Степан почему-то не удивился ее решению. Он даже предчувствовал, что она предложит это. Просто потому, что она вообще ни разу не стерва!
- Спасибо Вам, Виктория Викторовна. Я сделаю так, как вы сказали. Кормить я его буду на кухне, конечно. Подстилку постелю в своей комнате. Он там будет жить. Я объясню ему, где его границы. Гулять мы будем не в вашем саду, будем на улицу выходить, до парка добегать иногда будем. Да… Только я не могу поручиться, что Рекс не будет лаять. Понимаете, он охранник. Заслышав чужие шаги, он начнет лаять.
- Это я что ли чужая буду для него? Да уж… В собственном доме я окажусь потенциальной едой для вашего пса!
Она снова говорила шутя, но сейчас Степану стало не по себе.
На следующий день он заехал за собачьей подстилкой, чтобы постелить ее в комнате. Рекс придет в чужой дом и поймет, что комната ему не чужая, там его постель.
Потом вместе с похоронным агентом они поехали по делам.

9

Брата похоронили, как и планировалось, в пятницу. Хозяйка тоже была на похоронах. Она надела шелковое черное платье, красиво облегавшее ее неплохую фигуру, черную маленькую шляпку и черные перчатки. В руках она держала почти черные розы.
Это было красиво, как из какого-то русского произведения времен декаданса.
Степан запомнил ее образ. Слишком хорошо запомнил.
Рекса он привез на следующий день. Хозяйка работала, выходные она себе позволяла нечасто. Она должна была прийти вечером. Пока ее не было, Степан привел Рекса в комнату и на кухню, рассказывая псу, где его территория, а где нет. Рекс выслушал, территорию обозрел, лизнул Степану руку и улегся на свою подстилку. Пес явно грустил об умершем, о былой жизни в однушке, но вел себя солидно.
Степан боялся, как все будет вечером, когда придет хозяйка. Как поведет себя пес? В однушке ему, естественно, разрешалось бежать к дверям, когда кто-то приходил.
Ладно,  как будет, - решил исстрадавшийся Степан.
Хозяйка пришла. Она переобувалась, вешала плащик и шейный платочек и вообще долго не уходила из холла.
В это время в комнате метался Рекс. Ему было важно дать понять пришедшему, что приходить сюда никто не должен.
Степан делал ему знаки, грозил кулаком. Но Рекс не выдержал, подошел к закрытой в комнату двери и стал лаять.
- Ну слава Богу! - услышал Степан. - А то я думала, вы сходили к кузнецу!
Степан высунул голову из комнаты, потому что оторопел: к какому кузнецу? В это время между ним и дверью протиснулся Рекс. Степан предвидел такой оборот, поэтому на Рексе был надет ошейник. Степан крепко держал пса, лающего в дверях на благодетельницу.
Та улыбнулась и смело подошла к псу. Она протянула ему кусочки охотничьей колбаски. Рекс лаять перестал, понюхал угощение, съел и завилял хвостом. А хозяйка села на корточки и стала гладить его.
- Ох ты, какой пес! Я думала, ты побольше в размерах. Погоди, погоди, у меня руки грязные, не надо их лизать. Ну здрасьте! Еще в губы поцелуй! Фу, слюнявый. Отвороти свое лицо от моего лица. Ух, какие уши милые! А глаза! Да ты просто как человек!
Она встала и улыбнулась Степану. Тот тоже робко улыбнулсяв ответ.
Она ушла наверх, а он закрыл плотно дверь и побежал накрывать на стол.
- А-а!! Свиные ребрышки! Вкуснота! - простонала переодевшаяся хозяйка. Она уже села за стол и с страданием смотрела на свиные ребрышки, гречку в пассировке и баклажаны в сухарях. - Ну что же мне, снова на диету садиться?
- Зачем?! - изумился Степан и, не подумав, ляпнул: - У вас прекрасная фигура!
- А откуда это вы знаете?
Степан помялся, но решил сказать правду:
- Вы на похоронах вчера в платье были. Ну… короче, хорошая у вас фигура. Позволяет есть все, что захочется.
- Мда?… Хм… А вы ели?
- Да, я уже.
- Хорошо. Тогда я закажу из ресторана пирожных, мы чайку с вами попьем. Или вина. Но с пирожными. Вообще, помянуть брата надо. Доставайте вино, Степан. Оно в баре. Там вино одно, не ошибетесь. Остальное там не вино.
Они сидели за столом и молча пили. А что говорить? Хозяйка брата не знала, а предаваться воспоминаниям Степан и не хотел, и не к месту было.
Потом привезли пирожные. Степан принес все для чая и для пирожных: есть их полагалось специальной вилкой.
Но не успели они усесться, как за дверью раздалось жалобное поскуливание. Степан крикнул:
-Рекс, сиди тихо!
Поскуливание усилилось.
- Да выпустите вы пса, - сказала хозяйка. - Он же член семьи, как я прочитала. Каково ему одному, когда семья чай пьет.
Слово «семья» каким-то гулом отдалось в душе Степана.
Пес был выпущен. В то время, как хозяйка нацепила на вилочку пирожное и хотела уж взяться другой рукой за чашку, Рекс подлетел к ней, быстро положил морду ей на колени, преданно взглянул ей в глаза и начал лизать ее босую ступню.
Хозяйка задумчиво поставила чашку, взяла в правую руку вилку с пирожным и нож еще зачем-то уцепила, а левой рукой подцепила другое пирожное и стала его есть. Рекс облизал ей одну ногу - она повернулась и подставила ему другую. Пес принялся за вторую ногу с нежностью и любовью. Потом опять положил ей голову на колени. Она медленно молча гладила его.
Потом она встала, прижала к себе голову пса и сказала:
-Да уж… Мне нужно это пережить, переспать с этим нужно.
И она ушла к себе. А Степан вспомнил, что он забыл. Забыл спросить у нее, про какого кузнеца она говорила.
И почему она назвала их семьей!

10

Ночь не дала успокоения Степану. Он чувствовал, что все только еще больше запутывается. И как вести себя дальше, после совместного чаепития, после ее реакции на пса, после слова «семья» он не знал.
Поэтому решил, что все должно идти как обычно.
За завтраком хозяйка была молчалива. Поела и быстренько уехала. Рекс отсыпался после утренней прогулки. Вообще, Степан понял, что Рексу-то как раз все ясно. А потому он спокоен. И спит. Вот бы было хорошо, если бы пес все объяснил ему, Степану.
Когда хозяйка вернулась, Степан был на кухне. Он не сразу услышал, как она пришла, потому что шипели котлеты. Напрягся, услышав ее голос, выключил плиту и выскочил в прихожую. Рекс радостно прыгал на грудь хозяйке, а она по-хозяйски приказывала:
- Не прыгай на меня! Фу, сядь. У меня плащ дорогой, не надо его когтями цеплять. Тихо, сказала! Колготки порвешь! Сиди смирно, лапы не распускай. Ты с женщиной теперь живешь, поэтому на ее вещи не бросайся, прическу не путай, макияж не слизывай! Понял?
Рекс послушно уселся у ее ног и все порывался что-нибудь ей лизнуть или до чего-нибудь достать лапами. Но все части тела ее были под запретом. И Рекс благоговейно взирал на женщину, которую нельзя трогать. Смотреть можно, восхищаться тоже можно, а колготки драть нельзя! И помаду слизывать нельзя!
Хозяйка по-королевски кивнула Степану и пошла наверх.
Не успела она подняться, как снова спустилась.
- Степан, не накрывайте на стол. Я не голодна.
- Вы поели где-то?
- Да… Нет. Я не хочу есть. Пока не хочу. Я потом съем ваши котлеты.
И ушла. Степан пошел к себе в комнату и лег. Рекс улегся рядом на кровать. Так они тихонечко лежали и молчали. И думали. О чем думал Рекс, никто не знает. А Степан думал, что в его жизни грядут какие-то перемены. Никогда за эти годы хозяйка не усаживала его с собой за стол. Никогда еще она не ела пирожное руками! Да и длинных халатов с пушистыми тапками он на ней давно не видел. В общем, была разрушена некая преграда, перейдена черта. А что делать дальше, видимо, не понимала и хозяйка тоже.
Наверное, Степан задремал вместе с Рексом. Его разбудило звяканье посуды.
Он выскочил из комнаты и увидел, что хозяйка накрывает стол на двоих. Она положила в две тарелки котлеты, поставила две чашки на стол и взгромоздила еще и чайник. Видимо, она сама заварила чай: чайник явно был горячий.
- Степан, давайте поедим. По котлетке, да? Или вам две?
- Нет, мне одну.
Степан принес хлеб. Они стали есть котлеты просто вилками. Без ножей.
Потом хозяйка налила им чай. И в этот миг слово «хозяйка» как-то само разрушилось в голове Степана.
А она начала разговор:
- Степ, я вот тут думаю… Как это так все случилось?! Странно. Появилась в доме собака - и все поменялось. Я никогда не хотела животных в дом! Мама однажды котенка принесла, мне тогда лет тринадцать было. Как же я разозлилась! Сказала: либо я, либо котенок!
Помолчала.
- Я думала, что заслужила эту тихую и свободную жизнь. Замуж сходила, галочку поставила. Больше решила туда не ходить. Ребенка не выносила. На шестом месяце… в общем, умер мальчик. Мальчика носила...  - Опять молчание. Потом она стукнула кулаком по столу. - Я казанов да дон жуанов ненавижу! Хотела с одним нормальные отношения построить - не получилось. У него на каждой улице по три бабы! Потом вроде еще один нашелся - опять не срослось. Не то, чтобы он был плохой или там я плохая. Не вышло. А бизнес пошел! Сама удивилась! Не думала, что бизнес-леди стану. Но мне понравилось. Меня все устраивало до недавних пор. А сейчас…
Степан взял ее за руку, и это оказалось так естественно.
- А что сейчас? - спросил он.
- Когда собака тут с нами за столом сидела, я сказала, что мы семья. Вот ты, я и собака - мы вдруг стали семьей. Всего-то и нужно было сесть рядом за стол и посадить рядом пса! Представляешь?! И всё. И мы стали семьей! Дружной и … спокойно так стало. А потом стало беспокойно: как дальше жить? И я до сих пор не знаю.
- Не знаешь, как жить?
- Да. Не знаю.
- Ты, я и Рекс. Семья. И это не значит, что надо сейчас целоваться и идти в постель. Мы можем жить, как жили. Просто ощущать себя по-другому.
- Ох, как хорошо, что ты это сказал! Я больше всего не хотела поцелуев и постели.
Она встала, подошла к нему и поцеловала его. А он ответил. Долго.

11

Они сидели на диване гостиной на втором этаже. Пес лежал у них в ногах.
Вика положила голову Степе на плечо и потерлась о него щекой.
- Степ, ты только не торопи меня. Я не знаю, как у нас все будет. Я, видишь ли, до сегодняшнего дня не знала, что испытываю к тебе такие горячие чувства.
- Я тоже, Вик. Я не буду тебя торопить. Ты подумай, нужен ли я тебе. Домохозяин. Безденежный.
- А, это надо обдумать. В тебе уйма талантов: готовишь хорошо, литературу знаешь! Что тебе мешает писать книги? Вспомни, - она зевнула, - Дю-му.
- Кого?
- Дюму. Папу. Он готовил и писал. Давай и ты так же. Вот и сюжет хороший вроде есть.
Он счастливо засмеялся, а Рекс застучал хвостом от радости за них обоих.
- Вик!
- А?
- А что за кузнец?
- Ну ты темный. Про волка и семерых козлят не читал?
- Может, читал. А где там кузнец?
- Перечитай сказку, неуч. Узнаешь.
- Ладно.
- Спать надо.
Она улеглась прямо на этом диване, положив голову ему на колени.
- Садовника все же надо… нанять. - Она зевала, засыпала, исчезала из реальности, но о хозяйстве думала. - Там… через три дома… есть один…
Она не договорила. Она уснула.