Мужчина в убыток глава 2

2

Тая действительно простила мужа, потому что любила его, но, как оказалось, это был далеко не последний случай, за который Грише следовало извиняться перед женой. Правда, подобные извинительные практики вскоре перестали быть обязательными. И случилось это гораздо быстрее, чем на то намекала экспрессивность его мольбы и клятв тем брачным вечером.
Жили они в доме его родителей и поначалу Тая, ставшая теперь тоже Капустиной, смотрела на всё сквозь призму своей влюблённости к мужу, поэтому видела всё в розоватых оттенках. Её свекровь Татьяна Никодимовна, увидев приготовленный невесткой ужин или выдраенные полы, на первых порах тоже не ленилась хвалить её перед домашними, а Таисия, воодушевлённая доброжелательностью Гришиной матери, с энтузиазмом взвалила на свои далеко не богатырские плечи всю домашнюю работу и выполняла её на совесть, без жалоб или упрёков.
Никодимиха же, у которой прибавилось свободного времени, с удовольствием шлындала по посёлку, обходя своих родню и знакомых, где с удовольствием делилась сплетнями за рюмкой чая и продолжала нахваливать невестку, легко превратив её в бесплатную прислугу для всей семьи. А ещё мама Таня, так с первого дня стала её звать Тая, пыталась наставлять молодую сноху уму-разуму и всяким премудростям семейного счастья, как понимала его сама и как признавали все в новой Таиной семье.
- Ты, Тайка, знай, в какую семью попала: мы, девка, люди простые и всё у нас по-простому, стало быть… Вот пришли мужики домой с работы, что это значит?
Таисии сразу вспомнились муж и свёкор, громко и нецензурно ругающиеся, когда она не пустила их в обуви дальше прихожей по только что вымытому полу, и она недоумённо спросила:
- Что значит?
- Как это что! Дом – это место, где человек отдыхает, кумекаешь? Во-о-от, вижу, что понимаешь уже малёхо, - кивнула довольная своими педагогическими этюдами свекровь, -  а если так, то чего срываешься на них?
- Как это… я же вымыла полы, отскоблила тут всю грязь… - начала было сноха, но закончить жалобные оправдания ей не удалось.
- Ох, скажите, беда какая! – подбоченясь, воскликнула свекровь. - Они что, килограммами грязь принесли, что ли? На улице вообще вон сухо, не дождь поди… Тебя мамка что, рабыней воспитывала? Учила только чтоб всё сияло, да блестело? Нервы береги! А как пришёл мужик с работы, метнись кабанчиком на кухню, да мечи это… как его… калачи из печи! – рассмеялась дородная Никодимиха. – Важнее мужика накормить и ублажить, а в обуви он будет или в носках – дело десятое, уразумела?
- Но когда чисто же лучше… - Тая уже чуть не плакала, не понимая, как ей на будущее вести себя с мужниной роднёй.
- Э-э-эй, сырость разводить не вздумай тут! – подмигнула ей свекровь. -  Оно, конечно, хорошо и когда чисто, но что у тебя за барские замашки! Чем ты всё время недовольна? Тебя заставляет кто драить этот пол по два раза на дню?  У тебя мужик молодой мается один в комнате, пока ты тут половицам кланяешься… И ведь так и устанет он тебя ждать, да если и дождётся … кому надо, чтобы жена недовольная, вспотевшая, да тяжело дышавшая, как лошадь после пахоты, была? Тебе надо быть весёлой, да угодливой – вот это дело! – всё поучала её Никодимиха. – Это у тебя дома, у родителей твоих цирк с конями был – бегали, носились вокруг тебя одной, не знали, что в тебя втолкнуть, да красоту с абажурчиками тебе устраивали, а у нас всё по-простому, как в настоящей жизни: хочешь уважения – выпей со всеми за столом, закуси, глядишь и весёлая уже, как человек, стало быть… И это, знаешь, чё скажу, невестушка дорогая, - она приблизила к Тае своё лицо и выставила в её сторону указательный палец, - нечего ждать, что муж тебе, как собачонка, тапки подавать будет, да «спокойной ночи» мило шептать, поняла? Мужик работает, деньги зарабатывает, так и ты льни к нему, а не торчи часами с тряпками да вениками, а потом морду кислую не выказывай… Так скоро состаришься, и муж твой другую найдёт, более весёлую, да сговорчивую с его роднёй! -  мама Таня посмотрела на невестку, сидевшую на стуле, как воробышек, забившийся в угол амбара, и вдруг рассмеялась, а потом и вовсе обняла Таю. – Не боись, ты теперь нашинская, поэтому просто знай - баба должна быть жизнерадостной и неворчливой… и нос не должна воротить от мужниной родни или порядков в их доме, вот тогда будет в семье и лад, и всё остальное! – махнула она рукой, не уточнив, что означает «всё остальное», но Тае и не хотелось выяснять это.
Разговор со свекровью скорее напугал, чем успокоил Таисию, и, подумав, она попыталась поговорить с Гришей, надеясь уговорить его переехать жить к её родителям, но он отреагировал на её просьбу довольно резко.
- Ещё чего! Ты, Таечка, хочешь, чтобы надо мной все мужики ржали, да? – усмехнулся он. – В примаки идти? Ну молодец жена! – рассердился он. – Что тебя не устраивает? Места у нас в доме достаточно, у нас с тобой отдельная комната, да и ещё даже одна свободная есть. Так то дом наш не меньше вашего, – зачем-то уточнил Григорий, -  ну не такой шикарный, конечно, так знаешь, мои родители на нас четверых тянулись всю жизнь, вот и не накопили, как твои, у которых только ты одна и была!
- Гриша, я же не осуждаю никого, просто мне кажется, что нам удобнее было бы жить у моих, сам же говоришь – я у них одна! – Тая старалась говорить ласково, надеясь всё же смягчить мужа.
- А у моих чем тебе неудобно? Колька с Петькой ещё пацаны, им ещё школу надо закончить, армию отслужить… В общем, они не завтра женятся, а Мишка наш в городе давно уже живёт и в село не собирается, ты и сама знаешь: жена его совсем с мамкой нашей не контачат, вон даже на свадьбу нашу не приехала, краля какая… В общем, так - с твоими родителями я жить не буду и точка! – заявил он так строго, что Тая больше не рискнула заводить подобные разговоры, пока вновь не появился повод. 
  Через год после свадьбы у них с Григорием родилась дочь Настя, а следом и сын Иван.  Гриша вдруг ощутил свою важность и значимость, а ещё решил, что теперь Тая уж точно никуда от него не денется, и вскоре попросту перестал считаться с её интересами. И теперь, когда он творил что-то не то, или вообще знатно косячил, извиняться не спешил - зачем понапрасну расшаркиваться перед той, кто и так всё стерпит.
И Тая терпела. Родителям она не жаловалась и даже наоборот, когда они пытались вытащить из неё какие-то подробности её семейной жизни, улыбалась и старалась успокоить их, придумывая красивые фразы о самоотверженной помощи свекрови и бесконечной любви мужа к ней и детям.
- У нас всё хорошо, не волнуйтесь вы так, мне помогают и Гриша, и его мама, так что я в полном порядке! – убеждала она родителей. – А если думаете, что я устало выгляжу, так это у Ванечки зубки режутся, знаете ведь, вот он и не спит по ночам…
- Знаем, конечно, - кивали мать с отцом и забирали внуков на выходные к себе, чтобы Тае было полегче, но Григорий не очень приветствовал подобные визиты детей к бабушке и дедушке, считая, что они настраивают детей против него, поэтому чаще всего отпускал только дочь и не позволял забирать сына.   
Правда он совсем не был против материального участия Клёновых в их жизни. Каждый раз, когда дедушка Павел привозил детей домой, он передавал и свёртки с новой одеждой, и сумки с продуктами, где в основном было детское питание, соки и пюре, но также и молоко, и мясо, и сметана с творожком, словом, неплохой продовольственный набор для всех возрастов получался. 
В гости друг к другу сваты не ходили. Как-то не заладился их родственный альянс с самого начала. Клёновы, не воспылав особыми чувствами к новым родственникам, не углядели прелести и в дальнейшем предложении сватов скоротать в их обществе вечерок, подогретый известными напитками и, разумеется, отказались и в первый, и во второй раз.
Родители Григория, не понявшие подобного равнодушия к их стремлению наладить родственные связи, пожелали сатисфакции, но Таин отец нелицеприятно высказался в их адрес, посоветовав больше думать о благополучии семьи, нежели о потакании своим вредным привычкам. Оскорблённый Капустин-старший вспомнил и другие не очень хорошие привычки, в частности любовь к ненормативной лексике, и разразился скандал, едва не доскочивший до рукоприкладства. С тех пор между ними лада так и не было, а со временем лишь сильнее разрасталась неприязнь.
Родители переживали за дочь и внуков, понимая, в какой семье они живут, но сделать ничего не могли. Дочь упорно твердила им всё время, что любит мужа, да и дети тянулись к отцу, особенно маленький Ваня. 
Когда ребятишки подросли, Тая собралась выйти на работу в школу и вернулась к учёбе в пединституте, куда она поступила на заочное отделение, но с появлением сына находилась в академическом отпуске.
Мать с отцом выдохнули, обрадовавшись, что дочь выходит в люди. Теперь её жизнь не казалась такой уж беспросветной, как им виделось до этого. Нина Ивановна уговорила дочь обновить гардероб, а Павел Владимирович даже отвёз для этого жену и дочь с внуками в город. 
- Сколько денег спустили сразу, лучше бы тёплые куртки детям купили, - проворчала Никодимиха, увидев вечером невестку, разрумянившуюся и счастливую с кучей пакетов в руках.
- Мам Тань, так мы и купили, - весело проговорила она, - и куртки, и шапки, и сапожки зимние - всё купили! - Тая зашуршала свёртками и пакетами, показывая всем обновки.
Гриша, выяснив, что жена не потратила ни копейки из их семейного бюджета, успокоился и уселся на диван, уставившись в телевизор. Хотя его интерес был, мягко говоря, странным, ведь того, что он давал ей на расходы, едва хватало на основные продукты, а уж о каких-то других покупках Тая и не помышляла.
«Вот сейчас начну зарабатывать и у меня наконец-то появятся свои деньги, как же это хорошо!» - подумала она, убирая в шкаф платья, блузки и юбки, а ещё туфли и сапоги, что купили ей родители, радостно порхая при этом по комнате.
Таиному трудоустройству рады были далеко не все в доме Капустиных.
- Ой, сколько там ты зарабатывать будешь – не деньги, а слёзы! – насмехаясь, заявила свекровь, прекрасно понимая, что теперь основная домашняя работа будет на ней.
Её мало волновал порядок в доме, да и со стиркой можно было не заморачиваться так, как это делала Тайка, но вот кухня…
- Если Сашка с Гришкой придут домой, а там нечего пожрать, то мало мне не покажется, Гришка-то с Тайки спросит, а вот Сашка… кулак-то у него завсегда наготове… - рассуждала она о муже, привыкшая часами трепаться то с одной соседкой, то с другой, а то и вовсе гостить на другом конце посёлка у своей тётки, такой же сплетницы и любительницы наливочки, или у двоюродных сестёр, мало отличающихся от тётки - их мамаши.
Она попробовала убедить невестку, что нормальные женщины не бегут на работу, а сидят дома, пока их мужья зарабатывают деньги, но Тая резко возразила.
- Мама Таня, нам не хватает тех денег, что Гриша приносит, сами знаете: дети растут, расходы тоже, если бы мама с папой не помогали, я не знаю, как бы мы выкручивались.
- Опять твои мама с папой! А как же мы своих детей вырастили? – свекровь даже закричала, возмущаясь про себя, что невестка перечит ей. – Тыщ больших у нас не было, но ничего - и одеты, и обуты, и сыты были, а их у меня четверо, но Сашка один работал, а я хозяйство вела, как порядочная жена, вот так-то!
- Но мам Тань, Настя с Ванюшей в садике будут, а чего нам вдвоём с Вами дома сидеть… да и лишняя копейка нам не помешает! – мягко возражая, Таисия сияла радостью, предвкушая свой скорый рывок из этой рутины.
Но радость её померкла очень скоро. Нет-нет, работа её устраивала и всё нравилось: и педагогический коллектив, и то, как её приняли в школе, как уважительно называли Таисией Павловной ученики и их родители, да и коллеги тоже. Первое время она летала на крыльях, не замечая ни усталости, ни трудностей, успевая всё и на работе и дома. 
Нов конце года Гришин отец вышел на пенсию. И пока у них были деньги Капустины праздновали это событие вместе с родственниками, соседями, какими-то знакомыми, веселясь до упаду. Возвращаясь из школы, Тая каждый день заставала одну и ту же картину – пьяный смрад в доме, грязная посуда и пустые кастрюли. И смачной вишенкой – пьяные свёкор со свекровью, горланящие песни. Это видела не только она, но и дети, а Гриша либо присоединялся к родителями, ничего не замечая вокруг, либо резко пресекал возмущение жены.
- Отец работал всю жизнь, он что, не заслужил праздник, в конце концов?  Тебе всё и всегда не нравится, ты не заметила? Может, дело в тебе, а не в нас?
Быстро что-нибудь приготовив и накормив детей, Тая обычно закрывалась с ними в комнате и читала детям вслух книжки, чтобы не слышать пьяного бреда веселящихся родственников. А когда Настя с Ваней засыпали, она садилась и проверяла тетради, писала планы и подготавливала дидактический материала для уроков.
Однажды её терпению пришёл конец. В этот день ей удалось накормить детей только хлебом, который она купила по пути с работы, и несладким чаем, других продуктов в доме просто не нашлось. Отправив детей в комнату, она высказала всё мужу и направилась к детям.
- Гриня, жена твоя совсем распоясалась, родителей твоих не уважает, детей настраивает против нас, по дому ничего делать не хочет, как на эту свою работу пошла, совсем переменилась… огрызается, на меня, представляешь? Грубит мне через слово, а ведь я её как родную приняла, как дочь полюбила!  - пьяненько начала Никодимиха, всхлипывая.
- Да-да, Гриха, я бы не потерпел, если бы моя жена так делала, - подлил масла в огонь Гришиного пламенного возмущения отец.
Григорий считал себя порядочным сыном, поэтому постарался успокоить расплакавшуюся мать, выказывая ей свои любовь и уважение, которые были также глубоки, как и бутылка беленькой, помогавшая ему в этом.  Они втроём выпили её, вспомнили младших сыновей, служащих сейчас в армии, потом поорали песен, и когда у них закончился веселящий эликсир, Гриша отправился в свою комнату, чтобы поговорить с женой, но никого там не нашёл.