Аварский бриллиант в золотой оправе

Эссе

Выдающийся советский поэт Расул Гамзатович Гамзатов родился 8 сентября 1923 года в Цада Дагестанской АСССР в семье народного поэта Дагестана Гамзата Цадасы.
Выдающийся советский переводчик Наум Гребнев родился 20 ноября 1921 года в городе Харбин в семье редактора харбинских просоветских газет. Его мать работала переводчицей и преподавателем иностранных языков. Великая Отечественная война застала Гребнева, когда он служил по призыву под городом Брестом в артиллерийском полку. Н.  Гребнев в числе немногих вышел из Харьковского – Изюм – Барвенковского окружения, где попали в немецкий плен 130 тысяч красноармейцев. Гребнев воевал под Сталинградом, был трижды ранен, и в связи с инвалидностью II степени, в январе 1944 года был демобилизован. Награжден орденом Отечественной войны I степени и медалью «За боевые заслуги».
Расул Гамзатов начал писать стихи с 9 лет. А с 14 лет его стихи стали печатать. Расул Гамзатов и его отец писали стихи на аварском языке. Расул Гамзатов, закончил среднюю школу, поступил и закончил Аварское педагогическое училище; затем с 1940 по 1941 год работал школьным учителем. В самом начале войны на фронт ушли два его старших брата Магомет и Ахильчи. Магомет погиб, а Ахильчи пропал без вести. Расула Гамзатова на войну не призвали. Принято считать, что этому воспрепятствовало Министерство культуры Дагестана. Во время войны Р. Гамзатов работал помощником режиссера в театре. В 1942 году вышел первый сборник стихов Р. Гамзатова «Пламенная любовь и жгучая ненависть».
Наум Гребнев поступил в Литературный институт им. Горького в Москве в 1944 году. Закончил институт в 1949 году. Расул Гамзатов учился в Литературном институте им. Горького в Москве с 1945 по 1950 год. В 1947 году вышел сборник стихов Гамзатова «Наши горы» и сборник «Земля моя». В 1950 году вышел сборник его стихов «Родина горцев». Знакомство Гамзатова с Гребневым в Литературном институте переросло в настоящую крепкую творческую дружбу между ними на всю их жизнь. До поступления в институт Гребнев занимался стихосложением. Но в результате тесного знакомства с творчеством Гамзатова он стихи писать перестал; его талант раскрылся в качестве прекрасного переводчика. Н. Гребнев в совершенстве овладел многими языками: абхазским, азербайджанским, армянским, болгарским, венгерским, грузинским, еврейским, кабардинским, балкарским, калмыцким, казахским, каракалпакским, киргизским, монгольским, осетинским, персидским, пушту, таджикским, татарским, туркменским, узбекским и чеченским; хорошо разбирался в Дагестанских языках. В 1952 году Гамзатов опубликовал сборник стихов «Слово о старшем брате». В 1952 году Расул Гамзатов был удостоен за свои стихи на русском языке Сталинской премии III степени. Переводами стихов Гамзатова занимались многие переводчики в разное время, но переводы, сделанные Гребневым, считаются одними из самых лучших. Всего с переводами Н. Гребнева в СССР вышло более 160 книг. Гребнев был награжден Государственной премией Дагестанской АСССР. Расул Гамзатов стал народным поэтом Дагестанской АСССР, кроме Сталинской, он получил Ленинскую и Государственную премии; в 1974 году ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда, он стал кавалером четырех орденов Ленина, ордена Святого апостола Андрея первозванного, был депутатом Совета Союза Верховного Совета СССР 6-11 созывов с 1962 года, а с 1971 года – член Президиума Верховного Совета СССР, народный депутат СССР 1989-1991 годов.
Трудность перевода стихов Гамзатова на русский зык заключалась в том, что стихи на аварском языке не имели рифмы, поэтому над красивой рифмой аварского стиха всегда трудились переводчики. Самое известное стихотворение Р. Гамзатова в переводе Н. Гребнева - «Журавли». Эти стихи были положены на музыку Я. Френкеля и исполнены как песня «Журавли» Марком Бернесом. Стихотворение «Журавли» написано в память об осетинской семье Газдановых, которая потеряла на войне семерых сыновей. В селении Дзуарикау, где родились браться Газдановы, установлен памятник в виде скорбящей матери и семи улетающих журавлей.

Журавли
Перевод Наума Гребнева

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?

Сегодня, предвечернею порою,
Я вижу, как в тумане журавли
Летят своим определенным строем,
Как по полям людьми они брели.

Они летят, свершают путь свой длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?

Летит, летит по небу клин усталый —
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый —
Быть может, это место для меня!

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.


Приводим некоторые восьмистишия и четверостишия Р. Гамзатова в переводе на русский язык Н. Гребнева.

* * *
Восьмистишие - восемь строк,
Восемь речек родимых нагорий,
Путь к поэзии, к морю далек,
Я желаю вам выйти к морю.
Восьмистишье - восемь строк,
Восемь юношей горного края,
Исходите вы сто дорог,
Горских шапок своих не теряя.

***
В горах джигиты ссорились, бывало,
Но женщина спешила к ним и вдруг
Платок мужчинам под ноги бросала,
И падало оружие из рук.
О женщины, пока в смертельней злости
Не подняли мечей материки,
Мужчинам под ноги скорее бросьте
Свои в слезах намокшие платки.

* * *
Книги, книги мои - это линии
Тех дорог, где робок и смел,
То шагал, поднимаясь, к вершине я.
То, споткнувшись, в ущелье летел.
Книги, книги - победы кровавые.
Разве знаешь, высоты беря:
Ты себя покрываешь славою
Или кровь проливаешь зря?

* * *
«Как живете-можете, удальцы-мужчины?»
«Коль жена плохая, так судьбу клянем!»
«Как живете-можете удальцы-мужчины?»
«Коль жена хорошая - хорошо живем!»
«Как живете-можете, женщины-голубки?»
«Если муж недобрый - все вокруг черно!»
«Как живете-можете, женщины-голубки?»
«Если муж хороший - плохо все равно!»
* * *
Нетрудно в горе слезы проливать,
Но слезы в час беды сдержать трудней.
Прошедшее нетрудно проклинать,
О нем правдиво рассказать трудней.
Как гости, годы к нам приходят в дом,
И так бывает, - кто ж тому виной? –
Гостей хвалой встречаем, а потом
Клеймим и проклинаем за спиной.

* * *
Горной речки глупая вода,
Здесь без влаги трескаются скалы,
Почему же ты спешишь туда,
Где и без тебя воды немало?
Сердце, сердце, мне с тобой беда,
Что ты любящих любить не хочешь?
Почему ты тянешься туда,
Где с тобою мы нужны не очень?

* * *
Старый друг мой, отнятый войной,
Голос твой я слышу все равно,
А иной живой идет за мной,
Хоть и умер для меня давно.
Верный друг мой, отнятый войной,
Мне тепло от твоего огня,
А иной живой сидит со мной
И морозом обдает меня.

* * *
В горах дагестанских джигиты, бывало,
Чтоб дружбу мужскую упрочить сильней,
Дарили друг другу клинки, и кинжалы,
И лучшие бурки, и лучших коней.
И я, как свидетельство искренней дружбы,
Вам песни свои посылаю, друзья,
Они - и мое дорогое оружье,
И конь мой, и лучшая бурка моя.

* * *
Здесь у нас такие горы синие
И такие золотые нивы!
Если б все края их цвет восприняли,
Стала бы земля еще красивей.
Есть заветы новые и дедовы
У людей земли моей весенней.
Если б мир заветам этим следовал,
Стал бы он гораздо совершенней.

* * *
Эй, юноша, видишь, как старец седой
Шагает по людному городу?
Ты, юноша, видишь, как чистой рукой
Он трогает белую бороду?
Ты молод еще, ты джигит и жених,
Но время нам выбелит бороду.
Смотри же, седин не испачкай своих
Руками, нечистыми смолоду.

* * *
Без бурки мне случится выйти в путь -
В горах погода портится мгновенно.
Коню случится ногу подвернуть -
И назначают скачки непременно.
Когда я в лес иду не взяв ружья,
Смелеют птицы, надо мною вьются.
Когда уходят от меня друзья,
Враги наглеют, надо мной смеются.

* * *
Сердце джигита – горящий костер.
Девушка, будь осторожна:
Можно огонь погасить, разорить,
Искрой обжечься можно.
Сердце джигита – острый кинжал.
Девушка, будь осторожна:
Можно кинжал уронить, затупить,
Руку поранить можно.

* * *
Вершины дальних гор в снегу, как в извести,
Я помню: в детстве пятеро дружков,
На том бугре и от него поблизости,
Мы пили воду многих родников.
Опять я здесь, но по бугру и около
Теперь течет один ручей с вершин.
Мальчишка детства моего далекого!
Нет никого, остался я один.

* * *
Я вижу детство, что прошло давно,
С улыбкой и слезинкой на реснице.
Я сколько бы ни звал его, оно
Вновь не придет ко мне, не возвратится.
Я вижу старость, вижу впереди
Молчащую в предчувствии тревоги,
Я сколько б ни кричал ей: «Уходи!» -
Стоит, седая, на моей дороге.

***
То, что проходит, тем мы не владеем,
Лишь нынешнее нам принадлежит.
Пока мы о прошедшем сожалеем,
Жизнь день грядущий в прошлый превратит.
Обкрадывая нас бесцеремонно,
Не оставляет время ничего.
И судей нет, и судей нет над ним, и нет закона,
Закона нет, карающего это воровство!

* * *
Увенчанная белою папахой,
Порой бывает голова пустой.
Порой бывает трусом, и от страха
Дрожит владелец сабли золотой.
Кто полными владеет закромами,
И у того бывает жизнь пуста.
И песня с немудреными словами
Бывает настоящей неспроста.

* * *
В селенье, место отыскав повыше,
Я строил саклю, с корнем рвал траву.
Построил, пожил, а трава на крыше
Растет и словно шепчет: «Я живу!»
Как ни срывай в траву, она воскреснет
Не под ногами, так над головой.
И я сказал свое любимой песне:
«Будь схожа, песня, с горною травой».

***
« Вот человек, что скажешь ты о нем?»
Ответил друг, плечами пожимая:
« Я с этим человеком незнаком,
Что про него хорошего я знаю?»
« Вот человек, что скажешь ты о нем?» -
Спросил я у товарища другого.
« Я с этим человеком незнаком.
Что я могу сказать о нем плохого?»

* * *
Мой сосед, глаза прищурив карие,
Говорил, мы слушали рассказ.
Вдруг с кувшинами горянка старая
Тяжко прохромала мимо нас.
И тогда старик, рассказ свой комкая,
Взглядом ту старуху до угла
Проводил и прошептал вдогонку ей:
«До чего же хороша была!»

***
Моя любовь — чинара — два ствола,
Один зачах, другой покрыт листвою.
Моя любовь — орлица — два крыла,
Одно взлетает, падает другое.
Болят две раны у меня в груди.
В крови одна, рубцуется другая.
И так всегда: то радость впереди,
То вновь печаль спешит, ее сменяя.

* * *
В Индии считается, что змеи
Первыми на землю приползли.
Горцы верят, что орлы древнее
Прочих обитателей земли.
Я же склонен думать, что вначале
Появились люди, и поздней
Многие из них орлами стали,
А иные превратились в змей.

* * *
Я ничуть не удивляюсь, что ж -
Будет так и было так от века:
Яд и злоба, клевета и ложь
Насмерть поражают человека.
Но никак понять мне не дано,
Почему порою так бывает -
И любовь, и правда, и вино
Тоже человека убивают.

* * *
Компрессы, шприцы и кислород из трубки,
Воюют жизнь и смерть, и до утра
Хлопочет, словно белая голубка,
У изголовья моего сестра.
О песнь моя, написанная кровью,
Мучительно я думаю порой:
Ты хоть однажды в чьем-то изголовье
Была ли милосердною сестрой?

* * *
Наш мир - корабль. Он меньше и слабей
Его одолевающего шквала.
И в трюмах много женщин и детей,
А тех, кто может плавать, очень мало.
И если вспыхивает на борту вражда,
И если драку матросня затеет,
Что станет с кораблем, что ждать тогда
Всем слабым, всем, кто плавать не умеет?

* * *
Говорят, что раньше сотворенья
Прозвучало слово в первый раз.
Что в нем было: клятва ли, моленье?
Что в нем было: просьба ли, приказ?
Чтобы мир спасти от разрушенья,
Может, слово надо нам сейчас.
Пусть в нем будет клятва и моленье,
Пусть в нем будет просьба и приказ.

* * *
Что слепому все темно кругом,
Вовсе не безлунье виновато,
И не виновато поле в том,
Что живет крестьянин небогато.
Что зимой босому нелегко,
Стоит ли винить мороз проклятый?
Что людское горе велико,
В этом сами люди виноваты.

* * *
Я видел все, объездив белый свет:
Картины, корабли и храмы божьи.
И говорили мне: «Такого нет,
Чего содеять человек не может!»
Я шел, я видел: рушились в огне
Картины, корабли и храмы божьи.
«Такого нету, - говорили мне, -
Чего содеять человек не может!»
Четверостишья.

* * *
Распределение земных щедрот
Порой несправедливо в жизни нашей.
Я стал беззуб – суют мне мясо в рот,
Был при зубах я – пробавлялся кашей.

* * *
Огонь, долги, болезни, враг,
Невзгоды, протекающие крыши, –
Преуменьшает лишь дурак
Значенье перечисленного выше.

* * *
Разделены два глаза меж собою,
Чтоб им не причинять друг другу боль.
Друг друга недолюбливают двое,
Когда они одну играют роль.

* * *
«Что мудрым делает юнца?»
«Горе!»
«Что делает мальчишкой мудреца?»
«Радость!»

Вывод.
«Я всегда твердил, что судьба – игра». И. Бродский.