Спящая принцесса

Она спала в огромном доме, в громадном особняке, раскинув свои волосы во все стороны, и те проросли лианами в полы, потолки и стены. Ее глаза не мигая смотрели в потолок, далеко за пределы стеклянного купола, куда-то гораздо дальше, чем Луна и даже Солнце.

Ее тонкие губы не шевелились, и несмотря на это, все равно казалось, что ее тихий мелодичный голос разносится эхом по пустым коридорам и залам.

Особняк был настолько огромен, что по нему без преувеличения можно было бы ходить часами. Но его пустота была лишь видимостью.

Богатая обстановка с тяжелой мебелью, портьерами, картинами в позолоченных рамах, бюстами на постаментах, странными и вычурно выглядящими приборами создавала ощущение заполненности. Но не той хаотичной суеты и гомона, которыми фонтанируют дома, осаждаемые маленькими детьми, а той тихой концентрированной наполненностью, которую оставляют после себя поколения и поколения людей, проживающих в одном месте, объединенных одной историей, впечатывающих себя в одни и те же крепкие добротные стены.

Она была последней из них всех, последней представительницей своего рода.

Когда она научилась говорить и читать, уже никого не осталось рядом, чтобы передать ей истории прошлых поколений.

Она быстро потеряла интерес к книгам, лишь вскользь, фрагментарно и односложно описывающих жизнь. Чуть дольше ее интерес продержался в отношении наук. Но когда все доступные инструменты и приборы в ее доме были изучены, и он тоже улетучился.

И тогда она принялась изучать портреты своих предков, их вещи, их дневники, пытаясь разгадать и представить их образ жизни, их стиль мышления и поведения, их чаяния и страхи, их убеждения и ценности. Она проникалась отголосками их мыслей и чувств. Она училась слушать стены и читать по следам на одежде и мебели события, имеющие место быть в далеком прошлом. И со временем она так хорошо научилась это делать, что уже не могла отличить нынешнюю себя от всех своих предшественников и предшественниц.

Она собрала по крупицам в себе мир каждого из них с их противоречиями и конфликтами, привязанностями, увлечениями и интересами. Она соткала единое полотно всех открывшихся ей поколений и их всех без исключения представителей, рожденных и почивших в этом доме. И сама не заметила, как перестала ходить и говорить, как отросли ее волосы, проникнув во все до единой комнаты особняка, во все его подвалы и чердаки, включая декоративные балконы, веранды и башенки.

Она утратила себя в том смысле, что перестала быть записью с датой в церковной книге. И в то же время она обрела себя, вобрав внутрь всех, кто был до нее, кто жил до нее, дышал до нее, мечтал до нее. Она впитала в себя всю память, въевшуюся в жилое строение, служившее ей домом. Она впитала в себя тепло всех тех, кто, так же как и она, раньше обитал в особняке.

И однажды ее пытливый ум больше не смог найти ничего нового, неизвестного, непонятного в стенах древнего здания, среди его труб и деревянных балок, в трещинах кирпичей, мраморных плит и стесанных краев ступенек.

Масштабный проект ее подошел к концу. Полотно времени и пространства, заполнившись до предела, поражало воображение своей многослойностью и обилием красок.

Дыхание ее перехватило да так и осталось, не в силах осуществить по правилам следующий за вдохом выдох. Сердце ее, наполнившись бесконечной любовью ко всему собранному, увиденному, прочувствованному, понятому, замерло вслед за дыханием. И только глаза остались открытыми, обращенными вверх в стеклянный потолок, будто импульс, пославшими свой последний взгляд куда-то далеко-далеко за пределы орбиты Луны и даже Солнца, куда-то, где за кажущейся пустотой черного неба скрывался ее новый дом.