Бункер

1

Мы с коллегой опять ехали к черту на рога. В какой-то деревне Гадюкино семья уже третий месяц не платила за свет. Наша задача состояла в беседе с нерадивыми жильцами и просвещении в вопросах способов и сроков оплаты.

Серое небо плевалось мерзким ледяным дождем. Еще не успевший растаять снег лежал огромными глыбами по краям дороги, напоминая о сильных снегопадах февраля. Асфальт покрылся толстой коркой льда, затрудняя движение автомобиля. Пару недель назад проживающим должно было прийти оповещение об отключении электроэнергии, однако долг так и не был погашен. В связи с неэффективностью «письма счастья» мы и ехали к данной семье «в гости».

На месте нас никто не встретил. Мы прошли через распахнутые старые ворота и оказались у дома. Довольно жалкая постройка, не представляю, как там могла уместиться семья с детьми. Про такое человеческое изобретение как звонок в этой глуши, конечно, не слышали, так что пришлось стучать. Никто не ответил. Прекрасно.

- Эй, там есть кто-нибудь?

Ответа не последовало. Судя по обстановке, людей в доме точно не было. Это усложняло задачу. Щиток, по документам, должен быть где-то в доме и , чтобы отключить электричество, нужно было каким-то образом попасть внутрь.

- Тьфу.

- Ну и что делать будем? Бригаду вызывать? Сами-то не вскроем.

Я посмотрел на хилый домишко. Казалось, что сейчас ветер подует чуть сильнее, и он сам развалится. Я пнул дверь. Не поддалась, зараза такая. Конечно, по закону мы не имели права врываться  на частную собственность, но ехать обратно и возвращаться с ордером не хотелось. Обычно на такое в администрации закрывали глаза. Тем более, что цели у нас были благие. Если самим войти в дом не получалось, мы пользовались услугами знакомых бугаев, в любое время суток выезжавших по указанному адресу. Эти медведи выламывали даже железные двери.

- Да, видимо придется звонить ребятам.

Пока мой сослуживец набирал номер, я достал сигареты. Уже чиркнул спичкой, чтобы закурить, но тут вспомнил, что обещал жене бросить. Ну вот что за жизнь. Даже покурить спокойно нельзя. В то время, как я был терзаем сомнениями насчет своих обещаний и сиюминутного порыва поддаться соблазну, спичка догорела до основания, перед своей смертью обжигая мне пальцы. Резкая боль заставила оторваться от размышлений. Я бросил оставшийся огарок на крыльцо и с детской обидой окончательно притушил его ногой. После выигранного поединка я поднял глаза, и мой взгляд зацепился за соседский дом. В окне напротив я увидел темную неподвижную фигуру. Кто-то наблюдал за нами через мутное стекло, но как только заметил, что я смотрю, задернул занавеску. Все-таки деревенские – чудные люди.
 
Я решил убрать коробок обратно в карман, но промазал и уронил его на пол. С раздражением наклонился, чтобы собрать рассыпавшиеся спички, и тут заметил пару царапин на крыльце. Мне пришлось присесть, чтобы разглядеть их получше.

- Ну что, набираю взломщиков?

Я разогнулся и потемневшим взглядом посмотрел на товарища.

- Звони-ка в полицию, брат.


2

Я не хотела переезжать. Муж настоял.

Мне нравилась наша прошлая квартира: две комнаты,  пятый этаж, невысокая панелька в тихом спальном районе, до автобусной остановки пешком 15 минут, рядом школа и детский сад. Казалось бы, чего еще можно желать. Но Саша не такой, как все. Его не интересовали мещанские радости и семейный быт. В его существовании была всего одна цель. Точнее их было много, но вектор один – исследовать заброшенные сооружения. Сашка никогда не был приспособлен к обычной жизни. Я это знала, когда выходила за него замуж, но, в оправдание себе, скажу, что и подумать не могла, как далеко заведет его стремление быть первым. В юности они с друзьями вечно где-то пропадали: спускались в старые шахты метро, ночью забирались на стройки, воровали инструменты, что-то где-то копали. Мы познакомились в университете. Тогда это чудачество показалось мне забавным и довольно любопытным. Он мог часами рассказывать про планы постройки секретных убежищ, военные операции, тайные расследования. Саша был одержим желанием найти новый объект. Я не придавала этому значения, думая, что повзрослев, он забудет свои увлечения и посвятит себя карьере историка и семье. Как же глубоко я заблуждалась…

Саши почти никогда не было дома. После выпуска он ездил в бесконечные командировки. Нам с детьми приходили открытки из Самары, Севастополя, Казани, Нижнего Новгорода. Муж объездил всю Россию в поисках своего места славы. Удача улыбнулась ему, когда нашему младшему исполнилось 3 года. Хотя можно ли назвать это «удачей»?
 
Вернувшись из очередной поездки, Саша был особенно возбужден. Как только он переступил порог квартиры, стал судорожно собирать чемоданы. На все мои вопросы муж отвечал односложно, игнорировал ласку детей и раздражался от лая собаки. В тот вечер он объявил, что мы переезжаем в область.


***
Домик был маленький. Он состоял всего из одной комнаты. Серая печка, шатающийся стол, пара стульев, несколько шкафчиков, скрипучая кровать – вот и все, что можно было там обнаружить. Из освещения под потолком висела одинокая лампочка. В совокупности с сантиметровым слоем пыли натюрморт был, мягко говоря, на любителя. Я открыла одну из дверец кухонного шкафа и тут же поморщилась. Среди старой немытой посуды были сгнившие объедки неизвестного происхождения и бумажки, вымоченные бордово-коричневой липкой жидкостью. Я обернулась на Сашу. Глава семейства как будто не замечал убогости нашего нового дома. Он ползал по полу, нервно ощупывая поверхность ветхих досок. Его лицо выражало нетерпение и тревогу. Вдруг его глаза прояснились, и он с немного наивной и глупой улыбкой стал отковыривать полусгнившие деревяшки, освобождая долгожданную находку. Под полом почти в центре комнаты был железный люк.

Целью нашего приезда, а точнее приезда Саши, был бункер, находившийся под домом. Я не знаю, откуда он узнал про него, почему был так уверен, что это не обман и кто был продавцом или хотя бы посредником. Бывшего хозяина мы так и не увидели. Ключи были в замке, все бумаги с подписями на столе. К дому прилагался небольшой участок с колодцем, покосившимся забором и ржавыми воротами.

Вся деревушка состояла из одной улицы, на которой располагалось от силы десять-двенадцать домов. Рядом лес. Я до жути боюсь диких зверей, однако, гуляя по опушке мы с детьми не увидели даже белок. И тишина. Из звуков было слышно только легкое завывание ветра и скрип стволов покачивающихся сосен. И в деревне было тихо, как в гробу. Ни певчих птиц, ни петухов, никакой скотины.

Соседи оказались не очень дружелюбными. В доме рядом жила пожилая супружеская пара. Детей у них не было, зато у хозяйки явно была паранойя. Когда мы с детьми проходили мимо их дома, жена выбегала на крыльцо и кричала что-то то на неизвестном мне языке. Лохматые наполовину седые волосы длинными грязными лоскутами свисали до плеч, безумные глаза сверлили меня яростным взглядом. Следом за ней появлялся муж, высокий крепкий мужчина лет пятидесяти с узкими маленькими глазами и густой, но уже седеющей бородой. Он сгребал супругу в охапку и молча уводил в дом. Сумасшедшая вырывалась, чуть ли не кусаясь, и царапала его шею  своими острыми ногтями. Чтобы зря не тревожить больной разум соседки, вдоль их забора мы старались не ходить.  С другой стороны жила , с виду милая, одинокая старушка. Когда мы встречались на улице, она вежливо здоровалась и опускала хитрые улыбающиеся глаза. Все бы ничего, но у нее была премерзкая привычка вечно подглядывать за мной в окошко. В ее кухне висели цветастые шторки. После нескольких дней такое шпионство за баррикадой ромашек на синем фоне начало меня подбешивать. Но избавиться от старой , вероятно сбрендившей,  партизанки было невозможно. Остальные соседи вели себя тише. 

Одним словом, жизнь на новом месте как-то сразу не задалась. Еще и Космос наотрез отказался заходить в дом. Сколько я его не уговаривала, гладила, даже едой приманивала – все впустую. Пес не брал ничего из рук и  заливался истеричным лаем. В конце концов, мне надоело с ним возиться. Замерзнет или проголодается– сам придет. У меня и без него дел было достаточно.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы прогреть и отмыть дом. Мусор и всю грязную посуду я выкинула, имеющуюся мебель, как могла, привела в порядок. В итоге комната стала немного светлее и чище, но уютной все равно не была.
 Во время уборки я обнаружила в одном из ящиков старый военный дисковой телефон. Мне захотелось его выбросить, но Саша вцепился в него как полоумный, стал кричать, что это раритет и выкидывать его нельзя. Он немного в нем поковырялся, прочистил трубку, воткнул провод в единственную в доме розетку и поставил телефон на стол. Так он и остался там стоять.


***
Бункер представлял собой огромное подземное помещение с неисчислимым количеством уровней. Я побывала только на пяти самых верхних, поэтому не могу сказать точно, сколько там было этажей. Каждый уровень представлял собой довольно просторную комнату с проведенным электричеством, отоплением и вентиляцией. Мне сложно объяснить, как именно там все работало. Если честно, я до конца не могла поверить, что ЭТО построили люди. Стены везде были голые, полы покрыты странными  матовыми металлическими пластинами. В потолок было вделано по шесть ярких светящихся полос, выключающихся небольшим рубильником, расположенным у вертикальной лестницы, ведущей на следующий уровень. Решеток вентиляции не было. Воздух шел из прохода между этажами и откуда-то из углов, как будто небольшой ветерок просачивался из невидимых щелей. Тепло исходило прямо от стен и от пола, так что по нему можно было ходить даже босыми ногами.

Комната самого верхнего уровня была немного обставлена: посередине у стены стояла большая двухспальная кровать, пара тумбочек по краям и небольшой столик в углу. Следующие три этажа были абсолютно пустые. В центре пятой комнаты стоял стол. На нем был телефон, точно такой же, как и в доме наверху. Провод аппарата уходил вглубь пола.

Саша с диким восторгом носился по этажам. Серые стены, бесконечные лестницы дарили ему невероятную радость. Он твердил, что это открытие века и что такого еще никто из современных ученых не видел. Я не разделяла его веселье.

Вечером первого же дня муж настоял на том, чтобы мы спали в бункере. Мне пришлось согласиться, уступив его гордости, однако ложиться на старую кровать я отказалась. Супруг был вынужден вытащить нашу раскладушку, которую я поставила возле столика в углу. И насчет детей я осталась непреклонна – дети в бункер заходить не будут. Я постелила им наверху, младшему собрали детскую кроватку. Уложив малышей спать, я спустилась по лестнице в нашу новую спальню. Саши в комнате не было. Видимо он еще не поднялся с нижних этажей. Я забралась на тоненький матрас и укрыла ноги любимым розовым одеялом. Свет решила пока не выключать и все-таки дождаться мужа. Я взяла с собой спицы и клубок ниток: вязание перед сном меня успокаивало. Пока я набирала петли, мою голову снова заполнили тревожные мысли. Было неспокойно. Я на секунду остановилась и прислушалась. Мне показалось, что я слышу еле различимый звонок, доносящийся откуда-то снизу. Потом ухо уловило звук голосов. Я тряхнула головой. Нет, кроме меня и мужа здесь никого нет. Наверное Саша опять сам с собой разговаривает, а мне мерещиться всякое от усталости. Я отложила вязание и целиком накрылась  одеялом.


***
Мы жили в доме уже две недели. Как же я устала. Только и делаю, что убираюсь за всеми, а грязи как будто бы только больше становится. Бегаю за водой к колодцу, грею воду, скребу пол, стираю, готовлю. Продуктов почти не осталось. Надо бы съездить и купить что-нибудь, но муж все время проводит внизу. Даже поесть не всегда выходит. Чаще всего он сидит на пятом уровне, крутит диск телефона и прикладывает к уху темно-зеленую трубку. Иногда он кивает, иногда что-то шепчет в ответ, прикрывая рот рукой. Ему не нравится, если я смотрю на него. Он сердится и прогоняет меня наверх.

Дети постоянно хнычут, говорят, что из подвала плохо пахнет. Я много раз заливала все хлоркой, но запах тухлятины никуда не уходит. Он появился на второе утро. Ночью я спала плохо, много ворочалась, все время скидывала воображаемую веревку с горла. Кажется, я проснулась от головной боли. Или от того, что дети кричали и плакали. Уже не помню. В комнате было ужасно душно и жарко. Воздух пропитался отвратительной  вонью. Стены словно пылали.
 
Разобраться с механизмом отопления у меня не получилось. Иногда стены сами остывали, иногда комната превращалась в парилку. В такие дни я уходила спать к детям. Как справлялся муж, я не знаю. А вот наверху чаще было холодно. Когда огонь в печке гас, дом остывал за каких-нибудь пару часов, так что мне приходилось следить за тем, чтобы дети не замерзли и не простудились. На ночь я кутала их в теплый плед и надевала шерстяные носочки.

Космос пропал. Я пыталась искать его, но пса нигде не было. Пробовала спросить у соседей, но они только руками разводили и спешили удалиться. Дети плакали, скучали по своему старому другу. Мне тоже было грустно, все-таки он жил с нами почти шесть лет.

Недавно мы подружились с одним соседом. На краю улицы в землянке жил дед. Он, единственный из всей деревни,  держал кроликов. Мы с младшими пришли гладить пушистых зверьков. Дед был неразговорчивый, пожалуй даже нелюдимый, но детей, по всей видимости, любил. Его серые стеклянные глаза с необычайной нежностью смотрели на малышей. На вид деду было уже глубоко за семьдесят, одежда у него была странная, как у крестьян из прошлого столетия. Двигался он неуклюже, прихрамывая на одну ногу. Дом был запущен: повсюду были разбросаны вещи, много грязи и пыли, стены были вымазаны черной сажей. И при всем этом, мне понравилось у него в гостях. Тихо потрескивали поленья в огне, кролики еле слышно шуршали чистыми опилками. Я впервые за долгое время смогла немного выдохнуть. Запахи сухой древесины, свежего сена и кроличьей шерсти успокаивали. Пока ребятишки играли, старик отвел меня в сторонку и шепнул:

- Уезжать вам надо, родная.

Я немного скривилась, снова вспомнив про ненавистный бункер и ежедневные хлопоты, но затем  вежливо улыбнулась, и ответила что-то про мужа, работу, деньги. Старик слушал и только качал головой.


3

Сегодня утром я принесла домой котенка. Маленький, полосатый комочек шерсти пригрелся у меня на коленках и громко урчал, выпуская острые коготочки. Я гладила его пушистую спинку и играла с извивающимся хвостом. Пришла мама. Она округлившимися глазами посмотрела на меня и моего нового питомца. На лице читалось беспокойство.

- Ему нельзя здесь быть. У него могут быть блохи.

Левой рукой мама аккуратно подняла котенка за шиворот, правой взяла со стола спицу. Она раздвинула шерсть котенку в поисках насекомых и ,вроде бы случайно, уколола его в бок. Котенок взвизгнул от боли, зашипел на маму, попытался цапнуть ее лапой. Глаза мамы сверкнули недобрым огоньком. Острым концом она нацелилась котенку прямо в глаз.

- Не надо! Мамочка, ему же больно. Отдай мне его обратно! – я ухватилась за рукав маминой кофты и попыталась забрать бедное животное, но меня грубо оттолкнули, и я упала на пол.

Котенок вопил, царапался и вырывался из рук, но мама продолжала проковыривать ему череп. Я забралась с ногами на кровать, прижала коленки к груди и сквозь слезы умоляла мамочку отпустить котенка. Зверек из последних сил пихался лапами и жалобно мяукал, но вскоре обмяк и затих. Я уткнулась лицом в подушку, скомкала простынь и подмяла под себя покрывало. Слезы градом лились на чистое белье, громкий  плач срывался на крик.

Я не знаю, сколько так пролежала, но мама успела сходить в подвал и вернулась оттуда уже без котенка. Она села на край кровати и стала нежно гладить меня по спине.

- Прости меня, я не хотела – ласковые руки перебирали мои спутавшиеся волосы – Давай его похороним?

Мама умыла меня, причесала. Потом принесла сверток из подвала, мы взяли лопату и пошли во двор. Мамочка выкопала яму недалеко от крыльца, развернула бумагу и положила на дно маленький трупик. Головка безжизненно болталась на тоненькой шее. Вместо глазок у котенка зияли черные дыры, шерстка на грудке была испачкана кровью. Мамочка быстро забросала могилку снегом, и мы вернулись в дом.

***
Вчера вечером мама пыталась затащить Космоса в дом. Он пришел к нам на крыльцо и, весело виляя хвостом, объявил о своем присутствии звонким лаем. Мы с Сережей обрадовались и выбежали наружу, захватив с собой немного еды. Когда мамочка увидела, что мы кормим собаку на улице, она разозлилась. Прежде чем пес успел что-нибудь понять, она схватила его за ошейник и потянула в сторону дома. Космос упирался всеми четырьмя лапами и злобно рычал. Через пару мгновений он выскользнул из ошейника, мама попыталась его перехватить за загривок, но  пес оказался проворнее ее. Он укусил мамочку за руку, увернулся из ее цепкой хватки и убежал со двора. Больше мы его не видели.

Дома холодно. Дров осталось совсем немного, так что печку теперь топим только утром. Чтобы хоть немного согреться, я забралась в кроватку к Павлику и укрылась с ним одним одеялом.

Очень хочется есть. В животе протяжно ныло. От голода немного кружилась голова и тряслись руки. Еды дома нет, мы с Сережей проверили все ящики. Последние сухие макароны сгрызли сегодня утром. С тех пор прошло уже немало времени. Папочки мы не видели уже несколько дней. Интересно, что он делает в подвале? Нам нельзя туда спускаться. Мамочка запретила. Ее дома тоже не было.

Вдруг раздался телефонный звонок. Я вылезла из-под одеяла и огляделась. Звонил старый телефон. Я подошла к столу и уже хотела снять трубку, но тут внизу послышался какой-то шум. Папочка по лестнице поднялся наверх и опередил мою руку. Он аккуратно взял зеленую трубку, успокаивая надрывающийся механизм.

- Да – нервные пальцы теребили телефонный провод.

- Папочка, кушать хочется! – папа даже не посмотрел в мою сторону. Он нахмурился, внимательно слушая голос в трубке.

- Да, понял. Пора с ней кончать.

Тут вернулась мама. Она прошла через всю комнату, пряча что-то за пазухой, и села около печки. Она опустила руки, и я увидела на ее коленях пятнистого кролика. Зверек смирно сидел, изредка перебирая передними лапками. Его носик смешно дергался, глазки сверкали, как две крохотные бусинки. Мамочка погладила кролика по ушкам. Потом взяла его переднюю лапку и , нежно поглаживая, начала выворачивать ее из сустава. В какой-то книжке я читала, что кролики называются нашими «братьями меньшими», потому что при рождении кричат, как дети. Мне всегда было интересно, как кричат крольчата. Вся комната наполнилась оглушительным криком. Мамочка выкручивала лапки кролика, крепко держа его за уши. Детский крик, хруст хрящей и ломающихся костей привели меня в ужас.

От шума Павлик проснулся и заплакал. Недолго думая, я подхватила его на руки и выбежала из дома. На крыльце стоял Сережа и ковырялся в снегу палочкой. Я схватила его за руку и потащила к воротам. Когда мы оказались за пределами участка, я поставила Павлика на землю и позволила себе немного отдышаться. Коленки предательски дрожали, голова шла кругом, сердце бешено колотилось. Вместе с нами на улицу выбежал папа. Он тоже тяжело дышал. Увидев отца, Павлик отошел от меня. Он приблизился к папе и маленькими ручонками потянулся к нему. Отец взял сына на руки, потом посмотрел в сторону дома, сжал руку Сережи и пошел.

- Нет! Папочка, стой! Не надо туда! Давай вернемся домой.

Он посмотрел на меня, будто впервые увидел.

- Милая, о чем ты говоришь? Ты уже дома.

Стало вдруг невыносимо душно. Я обернулась и увидела раскладушку. Серые стены излучали заманчивое и уже привычное тепло. Голова раскалывалась. Как же я устала. На негнущихся ногах я добралась до раскладушки и без сил упала на розовое одеяло. Глаза стали закрываться, тело придавила невидимая тяжесть. Шею снова стало сдавливать. Я провалилась в тревожный сон.


4

Парня, что ломал дверь и вошел первым, вырвало. Остальным тоже стало нехорошо. В доме стоял ужасный запах гнили. Кругом все было залито кровью, на полу валялись части тела и внутренности маленького ребенка. Судя по размеру ручек, лежавших прямо у порога, ребенку было не больше четырех лет. По всему полу были разбросаны детские пальчики, под столом одиноко лежала головка с золотистыми волосами, по лавке у печки была размазана тухлая мясная каша, состоящая из остатков раскромсанного тела мальчика.

К такому полицейские не были готовы. Пока ждали следственно-оперативную группу и  судмедкспертов, пошли опрашивать соседей. Открыли нам только в доме слева. На пороге оказался высокий русый мужчина. Как оказалось потом, он был старостой. Мужчина пригласил нас в дом. Мимо кухни он провел нас очень быстро, но мы успели заметить странного вида женщину. Она мешала столовой ложкой чай в кружке и тихонько посмеивалась.

- Это моя жена. Ей последнее время нездоровится – пояснил староста.

Он позвал нас во вторую комнату. Мы уселись и приготовились задавать вопросы. Вскоре пришло еще несколько человек деревенских, один мужчина  и две женщины.

Как нам рассказали, семья приехала сюда в начале декабря. Муж и жена с двумя мальчиками и собакой. Пес убежал  в первый же день, потом еще пару недель шлялся по соседским дворам, затем пропал совсем. Звери здесь не приживаются. Мужа они почти не видели, жена иногда выходила гулять с детьми. Спустя месяц после приезда ее видели на окраине в доме Мазая.  Этот дед уже лет тридцать как помер, а звали его так, потому что серых держал дома. Кролики у него были большие здоровые, но за мясом или пухом  к нему никто не ходил. Его опасались. Ходили слухи, что он всю семью свою похоронил, а потом чудить стал. Каждый месяц забивал кролика и в дом сносил. В тот, куда переехала семья. Этот дом стоял еще до того, как сюда приехали первые поселенцы.  Все время, что помнили старожилы, он пустовал.

После смерти деда деревня стала вымирать. Скотина и птица дохла, дворовые кошки и собаки  убегали, из лесу перестали ходить волки и лисы, и даже мыши пропали из кладовок. Потом сами люди начали замечать что-то неладное. Дети рождались слабенькие и скоро умирали,  старики сходили с ума, молодые все в петлю лезли. Потихоньку те люди, что побогаче, покидали деревню, оставляя пустые опечатанные дома. Осталось только пара семей и стариков, кому было некуда уходить. Люди запирались в свои дома, без острой необходимости на улицу не выходили. Объяснить нам, чего они боялись, соседи не смогли. Только говорили, что дом этот плохой, хотя никто из них ни разу даже близко к нему не подходил.

Старушка, у которой были цветастые занавески, сказала, что пару месяцев назад видела, как маленький мальчик выбежал из дома и побежал к землянке Мазая, но за ним скоро пришла мать и на руках унесла в дом. Потом слышали крики и громкий детский плач, но через пару часов все стихло. Больше никто из семьи на улице не появлялся. Почему не сходили проверить и не позвонили в полицию, староста не ответил. На этом допрос закончился.

Когда мы вышли на улицу, нас остановила бабушка в белом шерстяном платке и попросила не звать больше никого из людей и самим поскорее уходить. 
- Этот дом меняет людей. Даже если они в нем находятся совсем немного. И не отпускает.

Потом бабушка рассказала, что жена старосты, когда была еще девочкой, пошла забирать мячик, который во время игры попал на участок, прилежащий к дому. Ее не было несколько часов. Когда взрослые пошли ее искать, то нашли в доме, лежащей на полу. Она, как дикий зверь царапалась и кусалась, не даваясь в руки. Одичавшая цеплялась ногтями за порог, раздирая пальцы до крови, и оставляла длинные полосы на крыльце. Увести ее смог только Мазай. С тех пор она в себя больше никогда не приходила.

***
Тело старшего мальчика откопали из-под снега. Его глаза были выколоты. Голова свернута. Несмотря на значительные увечья, при обследовании врачи установили, что мальчик умер от переохлаждения. Значит закапывали его еще живым…

Жену обнаружили в подвале, небольшом помещении, по размерам чуть больше обычного погреба. Она лежала на раскладушке, прикрытая дырявым, пропитанным резко пахнущей жидкостью коричневым покрывалом. Рядом была пара старых ящиков и целая куча зловонных помоев. Под потолком висело шесть разбитых керосиновых ламп. Смерть была странной. Женщина словно высохла, хотя в подвале было довольно влажно. Кожа сморщилась так, будто ее в печке пекли.

Мужа нашли в небольшой яме под подвальным настилом. Окоченевшим. По грязным черным ногтям следователи предположили, что земельное углубление было вырыто им же. Он  сидел, согнувшись в три погибели,  и прижимал к уху кусок сгнившей деревяшки.  Ее пытались убрать, но она словно вросла в кожу лица, так что пришлось прямо с мясом отрывать. Его тело вынесли вместе с остальными.

Когда мы уходили из дома, до меня донесся странный звук. Где-то внизу из подвала звонил телефон. По спине пробежал холодок. Все сотрудники полиции уже ушли, остались только мы с напарником. Я посмотрел на него и по глазам понял, что он тоже слышал. Не сговариваясь, мы молча вышли из дома и захлопнули дверь.