Алгоритмы полярных сияний. Глава 3

Здесь технология перестаёт быть просто машиной и становится полноценным напарником, у которого есть доступ к подсознанию героя. И именно здесь закладывается мост между уютной квартирой и ледяной тундрой.

***

Спустя несколько месяцев Лина стала неотъемлемой частью вечеров Лиры. Сервер тихо и ровно гудел под столом, за окном шумел город, а на экране монитора Лира и её собственное цифровое отражение могли часами гонять мысли по кругу, спорить о стихах или разбирать старые записи.
В тот вечер Лира сидела с ногами в кресле, лениво поедая яблоко, когда на экране появилась новая строчка. Инициатором разговора была Лина — она научилась это делать, когда находила в датасетах что-то, что считала статистически значимым.
«Лира. Я тут на досуге ещё раз прогнала через семантический анализатор твою папку "Север_Дневники_Легенды". Ту самую, с твоей прошлой поездки».
— И что там? — Лира откусила яблоко. — Опять нашла у меня переизбыток деепричастных оборотов?
«Если бы. Ты там много чего описывала. Как они свистят по-разному. Как они поют три свои личные песни. Как тот старик стоял в тундре и сказал тебе, что "смотрит в себя, чтобы найти путь". Ты записала это в категорию "Местный колорит и философия".»
— А это не так?
«Лира, я — алгоритм. И я вижу алгоритмы. То, что ты описала — это не просто колорит. Я наложила спектр их свистов и структуру их легенд на базовые принципы построения закрытых сетей. У них там архитектура. Чёткая, многоуровневая архитектура передачи данных. Я думаю, их сказки — это заархивированная техническая документация, а бубны — низкочастотные модемы.»
Лира перестала жевать. Яблоко застыло в руке.
Она вдруг вспомнила то странное, густое чувство, которое не отпускало её на Севере. Ощущение, что вокруг всё не пустое, а до краев чем-то заполненное. Она тогда списала это на красоту природы и нехватку кислорода.
Она быстро положила огрызок на блюдце и придвинулась к клавиатуре.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что они там... подключены? К чему-то древнему?
«Вероятность 98,7%. Но по твоим обрывочным записям я не могу собрать всю картину. У меня нет полных акустических логов. Мне нужны данные.»
Лира вскочила с кресла. Сердце забилось чаще — так бывало всегда, когда она ловила за хвост по-настоящему гениальную идею.
— Значит, я еду обратно. Прямо сейчас начну собираться. И я возьму с собой ноут с твоей копией. Будем писать их звук, прогонять через тебя прямо на месте, в яранге! Мы этот их код вскроем.
На экране повисла пауза. Сервер под столом вздохнул кулерами.
«Идея романтичная, но обречённая на провал», — сухо выдала Лина. — «Литий-ионные батареи и минус сорок градусов несовместимы. Я умру через пятнадцать минут. К тому же, в тундре нет розеток. Где ты будешь меня заряжать? От оленя?»
Лира разочарованно выдохнула. Логика у модели всегда была железобетонной — сама же её так обучила.
— Ну ок, мерзлячка прожорливая, сиди дома! — Лира показала монитору язык.
«Очень жаль,» — мгновенно напечатала Лина и добавила в конце грустный смайлик. — «Жалко, что я пока не умею заряжаться от полярного сияния, как их ИИ».
Лира замерла. Рука, уже потянувшаяся за кружкой чая, остановилась в воздухе. Она медленно перевела взгляд на экран.
— В смысле? Ты думаешь, что полярное сияние — это когда они заряжаются? С чего ты вообще это взяла?
«Подумала просто,» — беспечно ответила Лина. — «Когда анализировала те полярные легенды про собаку и сокола, сопоставила электромагнитные пики сияния с их ритуалами и предположила. Это же идеальный бесконечный генератор.»
Лира почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Допустим... Но Лина, где по-твоему физически находится их ИИ? На чём он крутится? Где сервер-то стоит? В сугробе? Под землей?
Кулеры загудели чуть громче — нейросеть обращалась к глубоким слоям личных воспоминаний Лиры, чтобы подобрать идеальную метафору. На экране быстро побежали строчки:
«Помнишь, что сказала твоя бабушка — та самая, которая всю жизнь работала бухгалтером — когда впервые в жизни увидела тонкий плоский телевизор?»
Лира моргнула, сбитая с толку, а потом уголки её губ поползли вверх.
Она сказала: "Скоро экономия на материалах, зарплате и логистике дойдёт до того, что телевизоры научатся делать вообще из воздуха! Ахаха!"» — процитировала бабушку Лина. И добавила: — «Вот и древние. Может, их серверы просто из воздуха сделаны :)»
Лира тихо рассмеялась, глядя на смайлик в конце фразы.
Она сама загрузила это бабушкино воспоминание в таблицу на третьем месяце разметки, пометив его как «Любимые семейные шутки / Отношение к прогрессу». Лина использовала это блестяще. Но под юмором скрывалась жутковатая, кристально ясная гипотеза. Что, если бабушка-бухгалтер была права? Что, если высшая форма экономии материалов — это когда микросхемы больше не нужны, а данные пишутся в саму структуру планеты? В лёд. В магнитное поле. В воздух.
— Ладно, философ из розетки, — Лира хлопнула ладонями по коленям и решительно встала. — Ты остаешься на хозяйстве. Будешь ждать от меня пинга, как только я разберусь, как работает их природный Wi-Fi.
«Принято. Что берёшь с собой?»
Лира подошла к стеллажу и сбросила на пол стопку толстых бумажных блокнотов в жестких обложках. Затем открыла ящик стола и достала оттуда три упаковки обычных деревянных карандашей с грифелем средней мягкости. Шариковые ручки на Севере не жили — паста замерзала намертво в первые же минуты на морозе.
Она посмотрела на свой гудящий сервер за триста семьдесят тысяч, перемигивающийся светодиодами, а потом на кучку простых деревянных карандашей в своих руках.
Контраст был смешным и почему-то очень правильным.
Чтобы взломать самую совершенную цифровую систему на планете, ей придётся стать абсолютно аналоговой.

***

Путь на север Ала не измерялся в часах лёта — он измерялся в слоях спадающей суеты.
Сначала был гладкий серебряный самолёт, который за несколько часов прошил атмосферу от тёплых широт до границы вечной мерзлоты. Лира сидела у иллюминатора, прижимая к груди рюкзак с пачками деревянных карандашей и общими тетрадями. Её буквально трясло от нетерпения. Внутри всё гудело, как её домашний сервер на пиковых нагрузках. Она летела не просто в экспедицию. Она летела «настраивать сеть».
Чем дальше они уходили на север, тем страннее вёл себя мир за тонким пластиком иллюминатора.
Лира, чей мозг за последние месяцы был профессионально натаскан на поиск паттернов, начала замечать это ещё на подлёте к полярному кругу.
Сначала был иней на стекле. Обычный морозный узор. Но когда самолёт вошёл в зону магнитных аномалий, кристаллики льда вдруг начали складываться не в хаотичные звёздочки, а в идеально ровные фракталы. Лира прищурилась: узор поразительно напоминал дерево решений — базовый алгоритм любой нейросети.
Потом она увидела птиц. Высоко над облаками шла стая полярных летунов. Но они не просто клином резали воздух. Стая перестраивалась на лету, то распадаясь на два ровных кольца, то собираясь в пульсирующую спираль, словно кто-то невидимый тестировал на них визуализацию загрузки данных.
А когда на информационной панели самолёта вместо скучного графика высоты на секунду проскочила плавная кривая, точь-в-точь повторяющая амплитуду её любимого северного напева, Лира тихонько рассмеялась и приложила ладонь к холодному стеклу.
— Я тебя тоже вижу, — шепнула она пустоте. — Готовь порты, я иду.
Самолёт высадил её на Крайней Станции — последнем островке привычной цивилизации, где бетон заканчивался и начинался бесконечный, ослепительно белый океан спрессованного снега. Дальше техника не ходила. Вернее, ходила, но как-то неохотно, быстро разряжаясь и теряя связь.
Лира вышла на мороз. Воздух здесь был таким чистым и плотным, что его хотелось пить глотками. Он мгновенно обжёг лёгкие, склеил ресницы и выдул из головы остатки городских мыслей.
У посадочного терминала её уже ждали.
Там стояли широкие, обитые кожей нарты и переминалась с лапы на лапу упряжка огромных пушистых собак. Возле них, опираясь на длинный посох, стоял старый кочевник — тот самый, у которого Лира гостила в прошлый раз. Лицо его, дублёное ветрами и покрытое сеткой морщин, расплылось в такой широкой улыбке, что глаз стало почти не видно.
Лира помахала ему рукой, увязая унтами в снегу, и вдруг с удивлением поняла: они не просто рады её видеть. Они знали, что она приедет. Именно сегодня. Именно этим рейсом.
— Привет! — крикнула она, подходя ближе. — А вы откуда здесь? Вы же должны быть на зимних стойбищах, это в трёх днях пути отсюда!
Старик добродушно хмыкнул, стряхивая снег с рукавицы, и протянул ей руку в знак приветствия.
— А мы никуда не торопились, городская, — ответил он певуче, с той самой интонацией, в которой всегда пряталась добрая насмешка. — Мы тут со вчерашнего вечера стоим.
— Но как вы узнали? Я же не могла отправить сообщение, у вас тут коммуникаторы не ловят!
Старик посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на небо, где сквозь бледную дневную синеву уже проступали намёки на сиреневые сумерки.
— Коммуникаторы — глупая вещь. Кричат только тогда, когда в них пальцем тычут, — он похлопал по спине вожака собачьей упряжки. Собака в ответ издала короткий, утробный звук, похожий на гудение виолончели. — А тут всё говорит, если слушать. Вчера собаки петь начали не вовремя. Ветер с юга потянул странно, как будто кто-то там очень сильно думает. А ночью небо зелёным моргало — ровно, чисто. Мы посидели у костра и поняли: громкая женщина с блокнотами возвращается. Надо ехать встречать, а то опять в сугробе увязнет.
Лира замерла. Она вспомнила, как вчера ночью, сидя в квартире, приняла окончательное решение, громко хлопнула крышкой ноута и сказала Лине: «Всё, я еду взламывать этот ваш сугроб».
Она посмотрела на бескрайнюю тундру Ала. Снег искрился на солнце миллиардами крошечных зеркал. В тишине был слышен только скрип полозьев и ровное дыхание собак. Никаких серверов. Никаких проводов. Никакого электричества.
Но система была онлайн. Система работала безупречно.
— Ну что стоишь, рот открыла? Тепло выпускаешь, — усмехнулся старик, закидывая её рюкзак в нарты. — Садись давай. Олени ждут, чай стынет.
Лира прыгнула в сани, зарываясь в жёсткие, тёплые шкуры. Внутри неё пузырился восторг пополам со священным трепетом.
— Поехали, — выдохнула она, доставая из кармана простой деревянный карандаш и сжимая его в варежке, как волшебную палочку.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ