Ч. 1 Камикадзе

Любое государство поощряет жертвенность в бою. Воспеваются подвиги живых героев, но ещё больше тех, кто пожертвовал своей жизнью.  Так было во все времена,  достаточно вспомнить 300 спартанцев и царя Леонида.

Иногда подвиги придумывали ушлые журналисты, но созданные ими легенды жили долго. Тем же, кто начинал копаться, доискиваясь до правды, государство давало понять, что не нужно считать себя самыми умными.

Помню, как один директор архива лишился должности по этой причине.

Такие герои, как Николай Гастелло, Александр Матросов, Юрий Смирнов и другие должны служить примером для всех остальных.

Меня подтолкнул написать эту заметку текст одного из интересных авторов Прозы ру о немецком лётчике, направившем свой самолёт в понтонную переправу, которую наводили через Одер советские сапёры.

Немцы в конце войны, говорится в рассказе, решили повторить действия японских камикадзе, о которых все наслышаны.
 
У меня это вызывает глубокое сомнение.

Дело в том, что у европейцев, к которым причисляю и население СССР,  и у американцев отношение к жизни и смерти иное, чем было у японцев  во Второй мировой войне.

Каждый, кто шёл на войну, надеялся, что останется жить. «Жди меня, и я вернусь, только очень жди…»  Это прекрасное стихотворение Константина Симонова многие участники войны заучивали как молитву.

В соответствии с японской религией синто все японцы, которые живут в божественной стране Японии, сами становятся божествами. Проповедники синтоизма вбивали в головы, что японцы непобедимы, потому что им помогают боги.

В 1281 году из корейского порта Хаппо отправился для захвата Японии огромный монгольско-китайско-корейский флот из двух флотилий. В первой насчитывалось 900 кораблей и 42 тысячи воинов.

Во второй флотилии – 3500 кораблей и около 100 тысяч воинов. На кораблях разместили также лошадей, осадные орудия, кузницы для ремонта вооружения и подковки лошадей.

Японцы оказали монголам отчаянное сопротивление, но преимущество было не на их стороне. Монголы грабили и убивали. Они уводили в рабство людей, пробивая им ладони и пропуская сквозь пробитые отверстия верёвки и цепи.

16 августа 1281 года в середине дня вдруг начался сильнейший тайфун. Огромный смерч пронёсся над монгольским флотом. Когда через трое суток ветер стих, выяснилось, что от монгольского флота осталась едва ли четверть кораблей.

Утонуло около ста тысяч человек. Оставшиеся в живых постарались как можно скорее убраться восвояси на своих потрёпанных кораблях.

Для японцев это событие стало великим праздником, который отмечался через каждые 50 лет. Они посчитали, что тайфун был помощью их богов, а ветер назвали «божественным ветром», по-японски – «камикадзе».

В Японии правил император, который считался божественным потомком солнечной богини. Однако вся власть до революции 1868 года была в руках военных феодалов: сёгуна (главы военного правительства) и князей.
 
Публика помельче, служивое дворянство называлась самураи, у которых сформировался неписанный кодекс самурайской чести - бусидо.

При отклонении от принципов бусидо, как правило, самурай совершал самоубийство – харакири, вскрывая себе живот малым самурайским мечом.

Существовал целый ритуал, как это делать. Надо было иметь для этого крепкие нервы и немалую твёрдость духа.

Многие положения бусидо вызывают уважение, например, самурай должен был сохранять спокойствие и хладнокровие в любой неожиданной жизненной ситуации.

Религиозно-идеологические заповеди самураев перенесли в императорскую армию после 1868 года и в первой половине двадцатого века.
 
После революции 1868 года императора Японии официально стали рассматривать как живое божество и отца нации. Идеи по привитию любви к императору ежедневно, как гвозди,  вбивались в головы.

Велась мощная пропаганда, что смысл жизни военнослужащего – отдать её за императора. А если учесть, что религия, синтоизм воздействовали на сознание людей многие столетия, то немудрено, что она проникла и в ум, и в души.

Наверное, мечта каждого правителя, вообразившего себя богом на земле - слышать что-нибудь вроде: «За Родину! За Сталина!». Коммунизм тоже был религией со своим богом: «Ленин и теперь живее всех живых».
 
Ну, и конечно, вспоминается дореволюционное: «За веру, царя и отечество». Если вспомнить «Трёх мушкетёров», те тоже были готовы отдать жизнь за королеву, которая «сходила налево» и оказалась без бриллиантовых подвесок.

Бусидо было объявлено японским национальным духом. Особенно рьяно вбивались в головы тезисы об исключительности Японии, восхвалении героев, отдавших жизнь за императора.

В школах ввели военную подготовку, а для физического совершенствования занимались самурайскими видами спорта: борьбой с различными видами оружия и без оружия.

Ученикам внушали мысль, что самое прекрасное – это служба в армии на пользу родине. Польза эта представлялась в виде захвата чужих земель. В школах учили, как обращаться с оружием.

В четырнадцать лет учеников обязывали вступить в «Союз японской молодёжи» («Нихон сэйнэндан»).
 
Похожее было и в нацистской Германии: «Немецкая молодёжь» («Дойчес юнгфольк») – гитлерюгенд.

Руководили, естественно, всеми полувоенными организациями и союзами, а также военной подготовкой в школах бывшие военные. Призыв в армию оформлялся как праздник.

Офицер считался исполнителем божественной воли императора. Отсюда и слепое выполнение любого приказа.
 
О результатах такого воспитания можно судить по тому, что спустя тридцать и больше лет после войны японские солдаты и офицеры, не получив приказа от своих начальников сдать оружие, продолжали вести в джунглях Филиппин партизанскую войну.

Одурманивание народа в Японии военной пропагандой было весьма успешным. Когда стало ясно, что Япония проигрывает войну, вспомнили о «божественном ветре» камикадзе.

Продолжение следует