Дело авиаторов. В особом порядке

02 апреля 1941 года

Берлин, Великогерманский рейх

Колокольцев прекрасно понимал, что точно такое же сообщение во время очередного сеанса связи через соответствующую номерную радиостанцию НКВД (или ГРУ) получат – или уже получили – как отдельные резиденты советской разведки, так и руководители разведывательных сетей.

И намеревался подсунуть им соответствующую дезу… проблема была в том, что ни один из вышеперечисленных не был ему известен. Как не был известен ни контрразведке абвера, ни гестапо – иначе он бы об этом знал (и о раскрытии сети, и об обнаружении резидента-индивидуала Канарис и Мюллер были обязаны немедленно проинформировать личного помощника рейхсфюрера СС).

Поэтому сначала нужно было этих персонажей выявить… что на первый взгляд представлялось задачей невозможной совершенно. Но это только на первый взгляд – ибо, в отличие от «охотников за шпионами» в абвере и РСХА, Колокольцев прошёл обучение в ИНО тогда ещё ОГПУ.

И потому прекрасно знал, как работает советская внешняя разведка. В которой даже после чудовищно разрушительной Большой Чистки принципы, методы, традиции, подходы и всё такое прочее не изменились.

Не изменились потому, что некоторые их носители всё же уцелели… а новые взять было попросту неоткуда. Поэтому уже к вечеру первого апрельского дня он уже примерно (на самом деле, очень хорошо) знал где и кого искать.

Начать он решил с ближайшего места – с штаб-квартиры люфтваффе. Точнее, с Пятого управления Верховного командования люфтваффе. Ибо он точно знал, что советская внешняя разведка (либо НКВД, либо ГРУ) из кожи вон вылезет, но всенепременно проникнет в разведку немецкую.

Ни в абвер, ни в Аусланд-СД не проникнет точно (они слишком хорошо защищены от «засланных казачков») … а вот что касается разведки люфтваффе, то здесь, как говорится, возможны варианты. Ибо бардак в ведомстве полковника Шмида царил просто неописуемый. И неустранимый – полковник был близким другом Геринга и потому неприкасаемым… ни для кого.

У Колокольцева мандата Геринга не было… за ненадобностью. Ибо люфтваффе было, по сути, личным королевством рейхсмаршала, в котором чуть более, чем все знали, что просьба флюг-подполковника Роланда фон Таубе равносильна прямому приказу главкома.

Поэтому начальник разведки люфтваффе полковник Шмид немедленно принял предложение отобедать У Птицелова. С удовольствие, ибо отобедать в этом ресторане (у которого не было официального названия, а о его существовании было известно очень немногим в рейхе), было всё равно что… в Цюрихе.

Ибо этот ресторан словно застрял в благословенных довоенных временах. Кормили всё так же отменно… а о продуктовых карточках (обязательных даже в самом элитном берлинском общепите) никто и слыхом не слыхивал.

Ларчик открывался очень просто: ресторан принадлежал Колокольцеву, фирма которого ЕМК Гмбх поставляла элитные продукты высшим руководителям рейха – в том числе, и фюреру. Попутно обеспечивая ресторан на уровне 1938 года.

Неофициальное название ресторан получил с лёгкой руки Колокольцева. Ибо его партнёром (совладельцем ЕМК Гмбх) был… Генрих Гиммлер. Который на полном серьёзе считал себя реинкарнацией… короля Генриха I Птицелова.

После того, как с вкуснейшим обедом было покончено, Колокольцев предложил:

«Давай сыграем в игру… как это делают в люфтваффе. Допустим, я точно знаю, что в твоём управлении работает агент Москвы. Кто это может быть?»

Начальник разведки люфтваффе задумался, долго думал и неожиданно довольно уверенно ответил: «На ум приходит только один: обер-лейтенант Харро Шульце-Бойзен. Хайнц Харро Макс Вильгельм Георг Шульце-Бойзен, если полностью»

«Аристократ?». Полковник Шмид кивнул: «Внучатый племянник и крестник гросс-адмирала Альфреда фон Тирпица, личного друга кайзера Вильгельма II и создателя доктрины германского военно-морского флота…»

«Я в курсе насчёт Тирпица» - улыбнулся Колокольцев. И предсказуемо осведомился: «Почему именно Шульце-Бойзен?»

Шеф разведки люфтваффе спокойно ответил:

«Он единственный, кто вообще не проходил проверку – ни гестапо, ни абвером… принят на службу в особом порядке…»

Колокольцев сразу понял, почему не проходил – но всё равно уточнил: «Почему?»

Шмид глубоко и грустно вздохнул: «26 июля 1936 года он женился на Либертас Хаас-Хайе; свидетелем на их свадьбе в Либенбергском дворце в Бранденбурге со стороны невесты был…». Он запнулся.

«Рейхсмаршал Геринг?». Полковник кивнул, ещё более глубоко и грустно вздохнул – и продолжил: «С Либертас Харро познакомился ещё в 1934 году; любовь с первого взгляда, сразу приглянулся будущей тёще…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Мать невесты, урождённая графиня цу Ойленбург унд Хертефельд, была соседкой по имению и близкой знакомой рейхсмаршала…». Колокольцев усмехнулся:

«… благодаря покровительству которого Шульце-Бойзена приняли на службу в министерство авиации без обычной проверки абвера и гестапо…»

Полковник кивнул. Колокольцев снял трубку (его личный кабинет в ресторане был оборудован прямо телефонной связью) и набрал номер гендиректора ЕМК Гмбх Маркуса Бергера (он же его друг детства Марек Гринберг).

И распорядился отправить домой полковнику Шмиду огромную корзину дефицитнейших и элитнейших продуктов и потребительских товаров. Ибо свято придерживался фундаментального принципа: каждая полезная информация должна быть оплачена. Очень хорошо оплачена.

«Спасибо…» - растерянно пробормотал полковник. И предсказуемо осведомился: «Ты действительно считаешь, что Харро работает на Москву?». Колокольцев улыбнулся: «Мы же играем в игру…»

Когда Шмид покинул У Птицелова, Колокольцев снова снял трубку и набрал прямой номер оберштурмбаннфюрера СС Фрица Ранга – начальника подотдела IV-С гестапо. Чтобы договориться о немедленной встрече.

Ранг официально ведал картотекой тайной государственной полиции рейха, однако параллельно осуществлял слежку за подозрительными офицерами (и даже генералами) вермахта. Которая была официально запрещена.

Точнее, проинформировать о немедленной встрече: мандат Гиммлера давал Колокольцеву право отдавать прямые приказы любому в СС (и потому в РСХА).

Когда они встретились (в кабинете Ранга – этого требовала производственная необходимость), Колокольцев произнёс всего три слова: «Харро Шульце-Бойзен»

Ранг усмехнулся, удовлетворённо вздохнул – и сбросил бомбу: «Ну наконец-то…»

Колокольцев изумлённо посмотрел на него. Ранг добыл из личного сейфа и протянул личному помощнику Гиммлера досье обер-лейтенанта. Из которого Колокольцеву стало ясно, что интуиция (в кой-то веки) не подвела полковника.

Хайнц Харро Макс Вильгельм Георг Шульце-Бойзен родился 2 сентября 1909 года в Киле. Его отец был кадровым морским офицером, имел чин фрегаттен-капитана (капитана второго ранга, по советской классификации).

В 1922 году Харро переехал в Дуйсбург. В 1923 году ещё гимназистом участвовал в подпольной деятельности против французской оккупации Рейнской области и был несколько раз арестован оккупационными властями.

В 1928 году после окончания гимназии стал членом национально-либерального Ордена германской молодёжи. Некоторое время был членом Чёрного фронта Отто Штрассера (левых национал-социалистов – противников Гитлера).

В 1928—1931 годах изучал юриспруденцию в университетах Фрайбурга и Берлина.

В 1931 году во время поездки во Францию, скажем так, подпал под влияние левых интеллектуалов (ни разу не последних). И в 1932 году приступил к изданию леволиберального журнала «Дер гегнер» («Противник»). Разочаровавшись в либеральных и консервативных партиях, стал интересоваться советской системой.

20 апреля 1933 года редакция журнала «Противник» была разгромлена отрядом СА, а члены редакции заключены в особый лагерь 6-го штандарта СС… впрочем, Шульце-Бойзен (обычное дело в те времена) провёл там всего лишь неделю.

В мае 1933 года поступил в авиашколу в Варнемюнде, которую закончил, получив лицензию пилота. В 1934 году поступил на службу в отдел связи имперского министерства авиации… впрочем, Колокольцеву это было уже известно.

Однако более всего Колокольцева заинтересовало знакомство Харро с неким Арвидом Харнаком. Харнак родился 24 мая 1901 года в Дармштадте; он был сыном известного немецкого историка Отто Харнака и племянником теолога Адольфа фон Харнака. Получил юридическое образование в университетах Вены, Граца и Гамбурга, в 1924 - степень доктора права.

С 1926 по 1928 изучал экономику в США. В 1926 женился на американке Милдред Фиш. В 1930 году получил степень доктора экономических наук, защитив диссертацию на тему «Домарксистское рабочее движение в США».

Вместе с гессенским экономистом Фридрихом Ленцем в 1931 году организовал «Научное общество по изучению советской плановой экономики» (ARPLAN). В августе-сентябре 1932 года советское посольство в Германии организовало Харнаку трёхнедельную поездку в СССР, во время которой он познакомился с работой предприятий Москвы, Ленинграда, Киева, Одессы и других городов.

Там же он (к гадалке не ходи – Колокольцев очень хорошо знал, как работало ОГПУ в те годы) и был завербован Иностранным отделом.

После прихода к власти Адольфа Гитлера общество ARPLAN было (разумеется) распущено, но Харнак… получил пост научного советника в рейхсминистерстве экономики. Колокольцев знал, почему – Харнак работал на разведотдел рейхсминистерства экономики (иначе его бы попросту не выпустили в СССР).

С Шульце-Бойзеном Харнак познакомился в 1935 году… и, скорее всего, его и завербовал (если до того Харро и боролся с режимом – что не факт – то чисто по-дилетантски). В разведсеть на основе ARPLAN, без сомнения.

Колокольцев доверял Рангу, поэтому поблагодарил его, распорядился насчёт доставки корзины продуктов (хотя вполне мог этого и не делать), после чего объяснил ситуацию: «Харро нужен мне для продвижения стратегической дезы в Москву. Поэтому этого разговора никогда не было… и вообще пока забудь о его существовании. И группы Харнака тоже… пока»