О силе слова - Янко-музыкант Сенкевича

О силе слова - "Янко-музыкант" Сенкевича


Много лет назад, когда я учился во втором классе и, несмотря на много раз наблюдаемые похоронные процессии с обитыми красной материей деревянными гробами, считал бессмертными себя, родителей, учителей, одноклассников и весь мир, пришлось мне однажды всплакнуть над литературным произведением прямо во время урока.

Была у нас чудесная "Книга для чтения" с изображением школьников: рыжая, с бантиками, в коричневом фартуке девочка, так непохожая на моих черноволосых и не слишком привлекательных одноклассниц, кормила белых голубей,  а мальчик в синей форме, с коричневым ранцем за спиной, выпускал их в небо.

Я не из тех, кто, кряхтя и пуская газы, любит критиковать современность: дескать, в наше время все было лучше. Нет, люди, которые любят приговаривать: "Вот когда я был....", "вот раньше все было..." определенно страдают от когнитивного диссонанса и недостатка серого вещества. Экклесиаст прямо указывает, что подобные речи - не от большого ума, мягко говоря. Но следует признать, что  качество советских книг по сравнению с современными (и я просто молчу про западные издательства) - налицо. Чему удивляться? Иллюстрации, литературные тексты в советских учебниках - осколки классического образования царских гимназий, труд тех, кто смог спастись в тридцатые, по которым сегодня на просторах СНГ ностальгируют, в первую очередь, именно те, чьих предков (не всегда напрасно) сажали, расстреливали и ссылали. Это - "стокгольмский синдром"?

Как бы то ни было, иллюстрирован наш учебник был прекрасно, а тексты и стихотворения подобраны как на подбор.

И вот, пасмурным днем, пришел черед изучения "Янко-музыканта" за авторством Генрика Сенкевича. Заочно я его знал: отец мой любил воодушевленно рассказывать про письмо Петрония и сцену в цирке - "Камо грядеши?" был одним из его любимых произведений. И если мне импонировали смелость, презрение и сатира литературного Петрония, то подвиги Урса на арене я серьезно не воспринимал - сказка да и только. Фильм. Эмоции. Порывы. Был, правда, в армянской истории подобный эпизод - в шестом веке полководец Смбат, осужденный на смерть кесарем за мятеж, поборол в цирке, на радость зрителям, льва, медведя и быка. Но одно дело - исторический факт, другое дело - исторический роман.

Поэтому особого пиетета к рассказу Сенкевича я, вначале, не испытывал. Но когда мы стали разбирать произведение во время урока, на глаза мои попались последние строчки, в которых описывалась смерть маленького Янко.

И я заплакал. Тихо, незаметно. Склонив над книгой голову. На мое счастье девочка, которая сидела рядом, в тот день отсутствовала, а классной руководительнице и одноклассникам было не до моих чувств - они вовсю клеймили помещиков, капиталистов и польских панов. (Смешно, но я, в то время, еще не знал, что и в моих жилах течет кровь польских шляхтичей Лобажевских из Кракова).

Под обличительные речи о засилье эксплуататоров до спасительной революции 1917 г. я, внезапно, перестал плакать. Во мне зажегся огонек ненависти к угнетателям простого народа. И я отлично помню, как мне захотелось сжечь и судей, и сторожа Стаха, и барина, и его панну, и ее горничную, и лакея. Всех, одним словом. А еще я успел подумать в тот момент, что прав был Ленин (не забывайте, на дворе еще конец восьмидесятых, и в школьных учебниках гремит "...но Ленин вел народ, и видел Ленин далеко, на много лет вперед"): всех этих царей, помещиков, жандармов и иже с ними следовало свергнуть, убрать, смести.

Это уже потом, через пару лет, заговорили об "невинно убиенных" детях, хотя потом мы узнали о повешенном трехлетнем сыне Марии Мнишек, да и немало детишек было убито в известное воскресенье перед Зимним дворцом....

Впрочем, и Ленин, хоть в одном, да прав был полностью: "Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов".

А больше во время чтения литературных произведений я не плакал. И не всхлипывал. И даже не переживал. Более того, порой прогонял от себя мысли о том, что неплохо было бы, все же, вернуть крепостное право. Ведь не одни музыканты по имени Янко жили на земле в прошлые времена.... Больше было других, отрицательных персонажей рода человеческого.