Глава Один день до смерти олигарха Егора Мальцева

( Рассказ средней сестры) Из романа интеллект для ..

«Ну чего же вы ревёте? Думали, я бессмертен?»
Последние слова «Короля-Солнце» Людовика XIV

Этот день начинался как обычно – как и многие другие дни из его жизни:
подъём в шесть утра по вибрирующим на руке «умным часам». Затем Егор
Мальцев тихонько, чтобы не разбудить спящую жену, откинул лёгкое одеяло
и, накинув на плечи халат, направился в туалет.
После традиционной утренней процедуры – в кабине лифта, установленного
в его загородном доме, спускался на два этажа ниже, в бассейн. Там уже
традиционно ждал глоток горячего кофе и пара тёплых полотенец. А ещё
склонившийся в подчёркнутом полупоклоне дежурный мажордом.
Но кофе и полотенца использовались после совершения «заплыва для
бодрости», продолжавшегося ровно десять минут и придававшего всему телу
необходимую упругость в его возрасте (как-никак уже перевалило за
шестьдесят!). Но он всё ещё выглядел довольно привлекательно для
многочисленных женщин, ищущих известного утешения на крепкой
мужской груди. Впрочем, с возрастом он стал очень разборчивым – теперь
мог откликнуться только на что-то «уж очень эксклюзивное», что
действительно выглядело достойным его внимания. Хотя с каждым годом
подобного становилось всё меньше и меньше… Поток заинтересованных в
отношениях с ним женщин не иссякал, но только Егор уже сам чувствовал
определённую внутреннюю усталость в интимном плане.
Его вторая жена Милана выглядела достаточно молодо: ей всего-то
исполнилось тридцать шесть лет – разве это возраст для женщины? Хотя, к
примеру, его друг и старший партнер Арман Генрихович, коему уже
перевалило за семьдесят пять, всегда говорил, что для состоятельного
мужика существуют только девушки до двадцати четырёх. А дальше, мол,

категория для тех, кто «ужат в средствах». Педофил чёртов: всю жизнь
тратит на юных барышень (порой совсем нимфеток!) невероятные деньги!
Хотя... А чего бы их не тратить, если твоё состояние перевалило за десять
миллиардов долларов? В могилу их, что ли, уносить с собой?
Хотя наличие огромных денег вряд ли можно считать проблемой – в нашей
стране всегда будет кому позаботится о твоих деньгах! Не ломай себе голову:
таких желающих сколько угодно! Только рот подставляют, как хищные
пираньи. Того и гляди – всё откусят под корень …
Егор энергично вытерся махровыми полотенцам и стал неспешно облачаться
в приготовленный костюм, что висел тут же, на вешалке – ещё с вечера
приготовленный тайской служанкой…
Причёсанный и свежий, снова поднялся на второй этаж, в гостиную – где на
столе уже стоял горячий завтрак, состоявший из яичницы, мелко нарезанной
ветчины и стакана свежевыжатого морковного сока. Завтрак всегда готовился
одинаковым – из года в год, с тех самых пор, когда они с Миланой въехали в
только что отстроенный дом на Рублёвке (сразу после того, как завершил все
необходимые дела по разводу с Галиной, первой женой).
Галька – его одноклассница, в своё время ждала его из армии, когда Егор, как
и многие сверстники, оказался в Афганистане. После службы закончил
институт, сделал головокружительную карьеру в бизнесе... А она так и
застряла в советском времени, не приняв новых реалий жизни! К тому же с
возрастом она сильно подурнела. Продолжая воспринимать Мальцева как
несколько «недотёпистого» одноклассника – того подростка, на кого можно и
прикрикнуть, и сказать что-то неприятное. Продолжая всё также предъявлять
мужу разные чисто женские требования и претензии, не замечая тех
гигантских изменений, что произошли в нём.
Деньги вообще сильно меняют человека! А огромные деньги меняют
человека безвозвратно... То же самое произошло с ним. Благодаря

свалившимся на голову деньгам Егор Мальцев (несмотря на его самое
заурядное рабоче-крестьянское происхождение!) твёрдо стал в один ряд с
самыми влиятельными людьми страны. Хотя произошло такое не сразу – и,
скорей, случайно, чем закономерно.
...Он не любил вспоминать про Афганистан. Страну молчаливых гор, что в
одну минуту могли превратиться в неприступную крепость, где каждая
расщелина становилась естественным укрытием для снайпера. Страну с
сетью извилистых дорог-серпантинов, ведущих за горизонт: там с одной
стороны высятся холодные скалы, а с другой – бездонные пропасти, очень
удобные для засад и атак на военные конвои.
Но особенно не понятными казались местные жители, за ящик тушёнки
готовые пропустить ваш конвой по их территории через кишлак, но потом –
всего за треть такого же ящика! – могли с потрохами продать вас врагу. 
Егору тогда не повезло: после учебки они оказались по ту сторону
реальности. Их колонну, когда двигались в Кабул, обстреляли душманы. И
буквально в первой же серьёзной заварушке он получил осколочное ранение,
после чего оказался в ташкентском госпитале.
И того парня, определившего его дальнейшую судьбу, он случайно встретил
именно там – в огромной, человек на тридцать, больничной палате. Парняга-
десантник выделялся огромным ростом и шрамом на правой щеке...
Госпиталь числился как воинская часть, потому всё здесь происходило как в
казарме: подъём, утреннее построение, перевязки, процедуры... И конечно
стойкий армейский запах, которым пахнут молодые мужские тела – только с
примесью нашатыря, хлорки и хозяйственного мыла.
Этот парень как-то незаметно всеми руководил – странным образом раненые
пациенты подчинялись его воле. Возможно оттого, что от него исходила
несгибаемая уверенность в себе и физическая сила. Но не та, звериная и
глупая, а умная, не требующая никакой театральности – что не расходуют по

пустякам. Если он говорил: «Подъём!», то все как один вставали. Если
говорил: «Отбой!», то в палате прекращались всякие разговоры и
выключался свет.
Да кем они, по сути, являлись? Вчерашние школьники: кому восемнадцать,
кому девятнадцать лет. Ещё совсем мальчишки, приехавшие из маленьких
городков огромной страны, ничего в жизни толком не видевшие, кроме
кровавой войны.
А верзила-десантник казался совсем другим. Хотя и не злоупотреблял своим
влиянием. Да, чувствовалось в нём некая «столичность», присущая парням из
хороших семей. Но имелось и что-то ещё: особенно, когда тот спокойно
смотрел в глаза собеседнику. Чувствовалось, что если надо будет нажать
курок и выстрелить собеседнику в голову – ничего в нём не дрогнет! И
никакие сомнения не будут мучить душу.
И случилось так, что Егор случайно увидел, как этого парня, их негласного
лидера, приехали навестить родители. Они все вместе сидели в холле
госпиталя – великан, его отец и мать. Егор увидел, как нежно и
трепетно мама вытирает с лица любимого сыночка маленькую струйку
пота, выступившую у того от сильного волнения. Стало заметно, как в семье
любят друг друга.
Но когда десантник увидел Егора, то отдернул лицо от рук матери, зло
сверкнув глазами. Видимо, не хотел, чтобы кто-то чужой видел и понимал
его человеческие привязанности.
А что дальше? Потом произошло то, что случалось со многими из их
поколения. Кому предстояло пройти через «лихие девяностые», увидеть
крушение огромной и мощной страны и стать бенефициарами грандиозного
передела собственности, где – по иронию или счастью! – многие из бывших
«афганцев» приняли самое активное участие.