Бог это Человечество 12

Бог — это Человечество 12
(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Мечты о виртуальном мире

Роман, буркнув только «привет» Сергею, наконец, с трудом оторвался от компьютера.
— Нет, нельзя не восхищаться этим грандиозным собранием информации, называемым Интернетом. Даже с учетом того, что его огромную долю занимает «свалка» почти никому не нужного информационного мусора.
— Почему почти?
— Так ведь и в материальных терриконах отходов человеческой цивилизации ищут и находят, если и не золотые крупицы, то нечто подходящее для обмена на эти же крупицы. Не всегда и не всем известна ценность отправляемой на свалку какой-нибудь бронзовой фигурки династии Цин или радиодетали, содержащей в себе дорогостоящий палладий или осмий, или чёрт его знает что. И в недрах интернетовских информационных терриконов, пожалуй, можно найти какие-то идеи и предложения, ценность которых пока неизвестна.
— Когда, эти, как ты недавно говорил, «спроецированные» на носители идеи понадобятся, а значит, подорожают, автору вряд ли удастся отстоять свой приоритет.
— Абсолютно верно. Кто работает с информацией, должен смириться с тем, что ее нематериальность, даже при самых передовых способах проецирования на материальные носители, не позволяет достоверно определить авторство. Еще и потому, что одну и ту же суть можно выразить по-разному.
— Так что тебя поразило, вдохновило, когда ты копался на информационной свалке? Что нашел ценного? Что из найденного достойно распространения на более широкие круги интеллектуалов?
— Поразить не поразило, но для себя отметил, например, стремление многих… Цитирую: «поверить, что есть некая высшая цель нашего личного бытия». Неплохо иметь цель, да еще и высокую. Но, как всегда, цель эта — «некая», неизвестная автору мечтания, и её искать он не хочет, да и идти к готовой сам не хочет. Его должен вести, естественно не кто-то смертный, а тот, который везде, всегда, во всем… Цитирую: «Кто творит иное разумное существование» — противоположное «бессмысленному хаосу материального бытия», которое автора не устраивает.
— Что ж, видимо, окружающая обстановка с её жёнами, кастрюлями, визгами заставляет этого конкретного человека мечтать о другом бытии, имеющем высшую цель.
— Даже если и так, то он, как и другие, целью, которая «единственным образом придает смысл нашей жизни» считает ни много ни мало «свое бытие совместно с богом, соучастие в его вечности». Каково?.. С самим богом. А ты «кастрюли»!.. Учись у него. Какого высокого мнения он о себе… «Совместно!..»
Сергей потихоньку посмеивался, решил и другу передать свое настроение.
— Совместно — это как? За одной партой в школе корчить рожи одноклассникам, передразнивая учителя, когда тот отвернётся? Или совместно устроить пикничок где-нибудь в беседке под сенью дерев и там за чарочкой умиляться безмерности вечности?
Роман не воспринял его иронию.
— Любой верующий должен возмутиться. Этакая муха, сидящая у вола на рогу, заявляет: «Мы пахали…» Ради такого гордого высказывания стоит недолго терпеть хаос материальной жизни. Правда, и расставаться с ней, такой короткой, не хочется ему.
— Откуда ты знаешь, что не хочется?
— А ему неплохо живется. Есть возможность мечтать, философствовать, ужасаться мерзостям, бояться смерти — жить одним словом. И сомневаться, удастся ли ему быть вместе с богом в вечности. Правда, явно не задумывается, в каких событиях и как он будет соучаствовать со своим соучастником. Да еще вечно!..  Чего ты смеешься Сфинкс?..
— Пахать будет. Ключи будет подавать. Вспомнил старинный анекдот о бывалом сантехнике, который  после длительного ковыряния в унитазе своему молодому напарнику говорит: «Учись, а то так и будешь всё время только ключи подавать».
— Хорошо сказано. Кстати, и мне такой мечтатель напоминает, Бальзаминова, что ли, из фильма, который мечтал о соучастии своём вместе с генералами, а то и царём, в приёме парадов и в прочих торжественных событиях. Нет, нельзя не восхищаться интернетовскими свалками, на них мечтатели и оставляют такие информационные перлы, какие и не подумали бы высказать живым людям, их окружающим… А так думают, виртуальный мир всё выдержит…
Сергей тоже стал серьезнее, предположил:
— Наверное, мечтатель сей уж в преклонном возрасте.
— По-моему, молодость живет мечтаниями, старость — воспоминаниями.
— А почему не предположить, что верующие, чем старше становятся, тем всё больше мечтают, что скоро будут в царстве небесном? О чём-то другом им уже поздно мечтать.
— Сомневаюсь. Думаю, тем больше вспоминают… свои грехи, опасаясь кары небесной. Мечта — это представление, как будет хорошо и интересно, когда она сбудется. В мечтах представляются большие дела, подвиги, ну, а потом следствие: девушки, автомобили, путешествия и многое другое. Скорее всего, есть немало таких, которым первая половина не нужна, представляют сразу вторую. Что может представить стареющий верующий человек, которому и вторая половина не нужна? Свет, покой, возможно, благоухание, отсутствие желаний поесть, попить, подумать. Темнота, адские огни и прочие ужасы — это не то, что хочется представить. И у стариков хватит сил отогнать плохие мысли.
— Они бывают такие неотвязчивые, что и не скроешься от них.
— Пожалуй, это случается с большими грешниками…
— Пожалуй… — вздохнул Сергей. — Кстати, благоухание — это из материального мира.
— Как и свет, и адские огни… Любопытно, что верующие, обременённые грузом хоть каких-то знаний, частенько хотели бы корректировать священные тексты, на которые традиционно ссылаются церковники.
— Что их не устраивает? Ведь они считают, что в Библии всё сказано.
— Это уж совсем слепо верующие. Новаторы, например, считают, что… Цитирую: «они  живут в ужасном мире — злой системе вещей, где очень трудно стать праведным». Поэтому и предполагают, что бог после смерти исправит даже и неверующих. Обо всём божественном «эти люди могут узнать и после своего воскресения, и таким образом они обретут веру».
— Действительно, любопытно. Нечего и думать о богах в земной жизни, когда веру можно и потом обрести. Меня это устраивает, — усмехнулся Сергей.
— Еще бы. Зачем к чему-то всю жизнь готовиться, если подготовка эта не понадобится. Потому что… Цитирую: «люди будут преобразованы духовно после своего воскресения в своей основной массе и приготовлены для жизни в Царстве Бога». Вот как мечтают некоторые верующие, недовольные церковными проповедями. Отрицают одну из главных позиций официальной церкви: для неправедных «муки будут вечными и бесконечными».

Блажен, кто верует…

— Блажен, кто верует — легко ему живется.
Сергей и удивился, и быстро отозвался на эти слова Романа:
— Не так звучит…
— Ну, тогда по-другому: блажен, кто верует, легко ему на свете.
— Опять не так. Тепло ему на свете! Грибоедов так сказал устами Чацкого.
— Хм, легко, тепло, светло… Не будем казуистикой заниматься, — хорошо в итоге.
— Ох, не всегда, не всегда… Он верует, а действительность для него ужасна — холодно ему. Часто такое бывает.
— Так не надо слишком соприкасаться с действительностью, с материальным миром. Уходи в монастырь — тепло будет, — почти зло сказал Роман.
— Все не могут уйти.
— Почему? Истинно верующие, а не могут оторваться от сладкого куска, от житейских радостей, а то еще и от амбиций, порожденных гордыней.
— Гордыня не для истинно верующих.
— Понятно. Потому их практически и нет… Не хотят не только блаженства, но и познания смысла жизни, а оно — в блаженстве для верующего. Оно сродни блаженству пьяного… О, кстати, Бернард Шоу хорошо сказал по этому поводу… Подожди минутку, залезу в свой цитатник и приведу дословно его изречение…
Роман нашёл быстро, прочёл «с чувством, с толком, с расстановкой»:
«То обстоятельство, что верующий счастливее скептика, имеет не большее значение, чем то, что пьяный счастливее трезвого».
Сергей остался равнодушным к цитате.
— Всё условно. И блаженство верующего или пьющего, и счастье скептика или трезвого…
— Кстати, согласен, верующему порой более легче, чем мыслящему, так же как пьяному по сравнению с непьющим.
— Почему порой? Всегда.
— Вот уж сомневаюсь, что «всегда», что никогда сомнения не возникают у верующего. А если «всегда», то это фанатик — по нынешним временам существо редкое. Точно так же, как «всегда» бывает у алкоголика — по нынешним временам существа более распространенного.
— Считаешь, что обычный верующий только периодически бывает счастлив, как обычный человек, когда после трезво проведенного дня выпивает стопку-другую.
— Похоже, ты точно уловил смысл. А верующий верит и бывает счастлив, когда зажигает у иконы свечку.
— Но верующий потом весь день остается в ощущении счастья, даже не замечая этого.
— Если он истинно верующий, то он не может не замечать счастья. И для сохранения его, так сказать, не расплёснутым, ему придется делать каждый шаг, говорить каждое слово, может, со временем и автоматически. Думаю, что в более религиозный век, к примеру, в позапрошлый так и поступали истинные богомольцы, крестились постоянно, повторяли «свят-свят» или что там ещё, отгоняя постоянные соблазны… А большинство так называемых верующих, вроде простого мужика, машинально крестились на икону, на храм, говорили «дай бог» и «не дай бог», между матерщиной и подзатыльниками не только собственному сыну, но любому подвернувшемуся под руку мальчишке. Короче, не сильно были озабочены соблюдением заповедей, легко расплёскивали своё блаженное состояние…
— У них и не было чего расплёскивать. Необразованность способствовала такому поведению.
— Приведу и конкретный пример, когда и образованность способствовала похожему поведению. Одна моя призрачная знакомая, светски развитая женщина, воспитательница детского сада, позиционировала себя как крайне религиозного человека, следовательно, и со священными книгами знакомилась. Удивительно было слышать, как она в светском разговоре, мягко говоря, неодобрительно отзывалась, ладно уж о заведующей, но и о коллегах и даже о детях. Тем более — о родителях. Христианским смирением от неё и не пахло, разве что её религиозность подкреплялась отсутствием парфюмерных ароматов. Конечно, власяница и вериги ей неизвестны.
— Земные заботы одолевают… Не просто быть блаженным…
— Да, это доступно только юродивым, у разумного смертного это не получается, как бы он не пыжился. Поэтому и не понимаю, когда кто-то пыжится… О, благо цитатник мой под рукой, зачитаю, что сказал известный физик, лауреат Нобелевской премии Виталий Гинзбург:
«Являюсь убежденным атеистом и не понимаю, зачем и почему нужно помимо окружающего мира выдумывать еще какой-то воображаемый мир, привлекать представление о боге».
— Ну, наверное, понять можно… В воображаемом мире ты можешь быть хозяином, строить его и перестраивать по собственному хотению и разумению… Там свобода…
— Так это в твоем собственном воображаемом мире, а не навязанном какими-то древними фантазерами со всякими там раями и адами, да страшными судами… Там нет простора для творческого воображения. Там раз и навсегда установленные непререкаемые догмы. Кстати, скорее всего, поэтому у истинно верующих столько течений, толкований, сект… Каждый хочет творить по-своему, хотя и в весьма ограниченных рамках…
— Они же ссылаются на откровения свыше, не на собственную прихоть…
— Ты любишь лгать?.. — неожиданно спросил Роман.
— Что за странный вопрос? Не люблю…
— Но лжешь хоть иногда?
— Разве что иногда…
— Вот и мне иногда приходится так делать, хотя страшно не люблю.
— Что-то ты не в ту степь разговор повернул…
— В ту, в ту. Иногда жизнь вынуждает солгать и чаще, но боюсь. Это же потом нужно помнить, что ляпнул, а придуманное, не привязанное к конкретным месту, людям, действию, плохо в памяти держится. Но есть люди, которых это не заботит. У них богатое воображение, они так расскажут, что и поверишь… И только случайно иногда поймешь, что говорун с языком без костей полностью забыл, о чем вещал раньше.
— Это ты к чему?
— К тому, что, как сказал академик Гинзбург, разумному человеку незачем «выдумывать еще какой-то воображаемый мир», чтобы не путаться потом в его вымышленной истории. А путаницы хватает у авторов разных откровений… Всё потому, что они обычно демонстрируют скудность ума и богатство воображения… Без привязки мыслей и воображения к чему-то конкретному они быстро тают, иногда возрождаясь в искаженном виде, а чаще исчезая навсегда… Давно уже пришел к выводу, что высшее в обозримой Вселенной — Человечество! И придумывать его не надо, оно тут…
— А инопланетяне?
— Появятся, вот тогда Человечество и будет решать, кто выше…
— Раз уж они появятся, значит, более развитая цивилизация — они будут решать. Испанские конкистадоры после Колумба решали, что делать с менее развитыми.  Как бы и землянам не пришлось испытать судьбу индейцев…
— Видно, полудикие средневековые первооткрыватели новых земель на всех так повлияли, что и до сих пор живо представление об агрессивности инопланетных пришельцев. Они же будут более развитыми, чем мы, а и мы уже бережём и племена, не говоря уж о народностях, и редкие виды живых существ, и добились в этом направлении определенных успехов. А когда будем искать жизнь на других планетах, ой, как старательно будем её беречь, постараемся не завести туда ни одного зловредного «микроба», в широком смысле этого слова.
— Остаётся только ждать и готовиться к приему гостей?
— Ну, их появление мы не прозеваем в любом случае. Боюсь только, что сторожевые псы в виде разномастных уфологов как раз и прозевают первые часы, а то и дни этого величайшего события… Настолько великого, что мое скудное воображение не может и представить как его начало, так и продолжение… Оставляю делать прогнозы и составлять планы действий уфологам, благо их развелось порядочно.
— Кто же первым обнаружит пришельцев?
— Думаю, астрономы с их парком удивительных приборов, другие специалисты высоких технологий, а, впрочем, не исключено, что и какие-нибудь «гуси»… Ну, которые в свое время Рим спасли, когда собаки проспали — просто случайные люди, которым повезет. Это как астрономы-любители открывают астероиды и другие небесные тела…
— А почему уфологов ты как-то недооцениваешь?
— Потому что они, в отличие от астрономов-любителей не владеют ни основами исследований космического пространства, ни каким-нибудь подходящим для этого оборудованием. Они, как и верующие, больше полагаются на собственное или чужое воображение. Запомнилось, как они как-то собрались где-то на Урале в аномальной зоне, и один из приехавших поставил палатку, видимо, в самом её ядре, так к нему ночью…
— Не уж-то белые кони прискакали?
— Нет! Белый бык заглянул в палатку. Так уфологи и сообщили всему миру… Как их после такого высоко ценить?

Продолжение следует.