Рабство. притча
Евангелие от Иоанна
На высоком плато, построенном у самого берега моря, в одной из провинций ещё могучей Римской Империи стоял шум и гвалт. Именно там, недалеко от причала, где были пришвартованы многочисленные военные и торговые корабли, словно улей, гудел большой невольничий рынок. Продавцы оглушающими криками наперебой расхваливали свой товар. Они призывали богатых покупателей подойти поближе, чтобы внимательней рассмотреть людей, сидящих и стоящих вдоль каменной ограды, полураздетых и прикованных цепями друг к другу. Это были рабы.
Ежедневно в порт приходили корабли, заполненные живым товаром. Завоевание новых земель шло всё активней и успешней. Ведь за счёт изнурительного и ничем не оплачиваемого труда невольников империя быстрыми темпами богатела и процветала. Всех привезённых рабов тут же выставляли на продажу, желая побыстрее заработать, не заморачиваясь устройством их содержания, и, конечно же, чтобы затем вскоре привезти новых.
На шее каждого раба висела табличка с именем хозяина и «квалификацией говорящего орудия», ибо, попав в рабство, этот несчастный терял статус человека и становился вещью, с одной лишь разницей, что мог разговаривать.
По одну сторону стояли особо дорогие экземпляры, облачённые в красивую одежду, которые, видимо, происходили из знатных семей и создавали впечатление высокообразованных и учёных мужей, знающих толк в науках, искусстве или во врачевании. Другая группа выделялась своими красивыми и крепкими телами. Это были пленные воины и бойцы, которым было суждено жертвовать своим здоровьем и даже жизнью на арене для потехи беснующейся толпы. Они становились гладиаторами, чья участь была незавидной и полной физических страданий. Но странное дело — даже сейчас, в статусе бесправных рабов, первые и вторые, выглядели высокомерно и спесиво, стараясь отстраниться от другой половины грязных, ослабленных от голода и тщедушных.
Женщины-рабыни, хоть и выглядели подавленными и напуганными, но были крепче духом. Их спасал внутренний материнский инстинкт, источающий любовь и воздвигающий неосязаемый защитный барьер, который не смела преступить ни одна крупная тварь, но десятки малых, словно пиявки, медленно иссушали, уродовали и старили их прекрасные тела. Мужчины-работяги выглядели угрюмыми и сдержанно-агрессивными. Снаружи их окаменевшие лица не выдавали тот ураган эмоций, который они тщательно прятали, но запах которого чувствовался за версту. Именно к нему со всех сторон, как пчёлы на цветок, слетались многочисленные вечноголодные тени и начинали своё чёрное дело.
Самыми «дешёвыми» считались одиноко стоящие осиротевшие дети. В ожидании своей будущей участи, они инстинктивно прижимались друг к другу и пугливо озирались вокруг. Они видели, что стало с теми, кто не хотел слушаться хозяина и капризничал, и поэтому уже давно престали плакать. Терпя голод и боль, они научились молча переносить эту странную жестокость со стороны чужаков, неожиданно нарушивших их мирную счастливую жизнь на родной земле. Их дома были разграблены, их родители были захвачены другими или убиты, а они, словно мешки с песком, были брошены в грязные трюмы кораблей. Те из них, кто пережил нелёгкий путь, облегчённо вздыхая, сошли в порту, ещё не ведая, что оказались на рынке, где главным товаром были сами люди.
Седой странник, одетый в поношенную, но не потерявшей свою изысканность, тунику из дорогой ткани, медленно шёл вдоль длинных рядов, чувствуя не только горький запах пота и крови несчастных, но и густой смрад, исходивший от мыслей и от кипящих эмоций окружавших его людей. Этот неприятный запах выделяли невидимые человеческому глазу живые сущности, обладавшие особой силой и способностью манипулировать волей человека, пребывающего в состоянии вечного сна. И человек начинал болеть, мучиться и не понимал, почему он страдает, ещё с большим недовольством обрушиваясь на окружающих или впадая в беспросветное уныние.
Вид этих невидимых глазу существ был настолько устрашающим, что мог бы свести с ума обычного человека. Но этот странный старик хладнокровно и прямо смотрел на них, узнавая каждую по имени: Алчность, Обида, Злоба, Зависть, Похоть, Гордыня, Ненависть, Страх… и невозмутимо проходил мимо. Он давно уже стал другим, необычным, и ничего не боялся. Он был одним из тех немногих, кто, однажды увидев мир в его истинном свете и осознав происходящее, полностью изменился. С тех пор он мог общаться с тонким миром духов и теней.
Старик внимательно всматривался в каждого встречного. И каждый был наполнен беспричинным беспокойством и привычной тихой болью. Лишь он один ясно видел причину их бед, но по-прежнему оставался спокойным и непроницаемым. Он неустанно искал в груди каждого встречного драгоценную «белую жемчужину» — источник силы и света самого человека. Вот чем пытались овладеть голодные твари! Поэтому почти у всех людей «жемчужина» с детства скрыта за плотными створками «раковин», обеспечивающих её защиту и сохранение. А ему нужна была открытая, отважная, неуничтожимая, ведающая о своём бессмертии и способная всем безусловно дарить свой свет. Как не старался старик, но он не находил такой ни в ком.
Доверенные лица местных господ, закупщики рабов, были такими же рабами, однако получившие великие привилегии за свою многолетнюю и верную службу своему господину. Они деловито прохаживались вдоль рядов, тщательно выбирая «качественный товар» среди самых здоровых или отличившихся мастеров. Один из таких увенчанных властью рабов, преисполненный чрезмерной важности, шёл впереди старика. Было видно, что он с трудом передвигал ноги, и буквально каждый шаг приносил ему мучительные страдания. Старик невольно обратил на него внимание и увидел, что в колени хромавшего впились ядовитые шипы. Этот раб выслужился до должности управляющего и сам постоянно приезжал сюда выбирать новых рабов для хозяина. Он, конечно, мог попросить своего господина дать ему другую, посильную работу, но сладкое чувство явного превосходства над другими рабами не позволяли отказаться от этой. «Гордыня и спесивость», – вздохнул старик. Твари, услыхавшие свои имена, дёрнулись и съёжились. Человек невольно застонал и остановился. Старик подошёл к нему поближе.
— Видятся мне, добрый человек, страдания твои, — сказал он, — Будь любезен и разреши направить тебя на путь к выздоровлению, дабы не лишился ты своей драгоценной жизни раньше времени.
— Какая цена твоего лечения? — сразу настороженно спросил он.
— Мне будет достаточно твоей благодарности.
— Хм. Как же мне исцелиться?
— Попроси своего господина дать тебе другую работу, например, на кухне…
— Что? На кухне? Ты смеёшься надо мной? Кто ты такой, чтобы мне указывать? Иди-ка своей дорогой! Я намерен слушать только своего господина, даровавшего мне великую милость, — грубо ответил тот.
Он ещё не знал, что уже через несколько месяцев не сможет подняться на ноги, и хозяин, совершенно не заботясь о его будущем, вышвырнет этого несчастного и немощного человека умирать на улицу.
Старик примирительно поклонился ему и продолжил свой путь дальше. И тут же наткнулся на жалкого, полуголого раба, сидевшим прямо перед ним на запылённой дороге с потухшим взглядом и стыдливо опустив голову. Этот раб был совершенно слеп. И старик увидел, что вместо глаз у него были две тёмные тени, похожие на жаб. Жабы довольно и громко чавкали, но поняв, что обнаружены, молниеносно выплеснули тонкие струйки яда, желая отпугнуть от себя опасного свидетеля. Старик ощутил, как по его лицу прошёл холодок и глубоко вздохнул: «Стыд». Да, именно он был причиной слепоты этого несчастного человека. Между тем жабообразные сущности продолжали беспокойно ворошиться, а несчастный раб, почувствовав жжение в глазах, потёр их грязными руками, тут же заражаясь новой инфекцией…
Его хозяин, заметив заинтересованность прохожего, вышел вперёд и угодливо произнёс:
– Вы не думайте, что слепой ни на что не способен! Он умеет петь и декламировать поэмы на греческом языке. У него сильный голос. Эй, грек! – он подтолкнул раба в спину и приказал: – А ну, пой!
Раб продолжал тереть глаза, будто пытаясь что-то достать, но жабы впились в его плоть ещё крепче.
Продавец терял терпение, даже не замечая, что его самого обвивала змееподобная сущность. Было видно, как ему, измученному, душно и трудно дышать, отчего нестерпимо болела голова. Он был уже не в силах сидеть на этом солнцепёке, но оставшегося последнего раба уже вторую неделю никто не хотел покупать. Жадному работорговцу очень хотелось быстрей избавиться от него, но «Алчность», сдавившая его грудь, не позволяла согласиться на более низкую цену. Она грозно шипела: «Ещё… ещё дороже…» И он упрямо не соглашался скинуть цену и злился, продолжая мучиться от жажды и головной боли, а она с наслаждением пила нектар его страданий.
— Пой, тебе говорят!
Разгневанный хозяин замахнулся, чтобы ударить своего слепого раба, но старик остановил его, хватая за руку.
— Чем чаще ты его бьёшь, тем больше его обесцениваешь, — сказал он спокойно. — Он очень одарён и привык петь со сцены, где ему аплодировали, стоя, сотни поклонников, но сейчас петь не будет. Ты же знаешь, что соловей в клетке не поёт. Послушай моего совета: сними с него ошейник, который сдавливает ему горло. Тогда ему станет легче и свободней. Потом помой, накорми и дай приличную одежду. И через три дня приводи на большую площадь, где собирается народ в ожидании зрелищ. И тогда твой соловей так запоёт, что ты сам прослезишься, а народ будет восторгаться и рукоплескать. И ты выгодно продашь его.
– Правда? – обрадовался продавец. – Как же я раньше не додумался до этого? Ещё дороже продам!
– Ты будешь доволен, – ответил старик и, уходя, шепнул слепому певцу: – Пой, как в детстве, и ты перестанешь стыдиться себя.
Он знал наверняка, что его жадный хозяин, услышав волшебный голос греческого певца, будет тронут до глубины души и не захочет продавать его ни за какие деньги. Он оставит его себе, чтобы наслаждаться его пением и не заметит, как хроническая головная боль постепенно пройдёт. Ведь змея по имени Алчность, сдавившая вески, растворится при звуках волшебного голоса, проникающего самые глубины спящей души. А певец перестанет стыдиться своего порабощения, воспрянет духом и, возможно, вновь обретёт зрение.
Старик вздохнул: всем помочь он не в силах и не вправе. «О, если бы было так легко понять каждому причину своих страданий!» — думал старик.
Но он отвлёкся, потерял время, а надо спешить. Впрочем, потерял или приобрёл, знает только тот, кто открыл ему истину. Стало холодно и неуютно. Он остановился и прикрыл глаза, чтобы успокоить пространство вокруг, наводнённое тёмными, вечно голодными тварями, которые только и ждут, когда он даст слабину, чтобы мгновенно проникнуть в его сердце и отобрать самое сокровенное. Когда старик вновь почувствовал тепло в груди, ему удалось ещё глубже сконцентрироваться на своей цели, на своей высокой миссии.
Посчитав, сколько дней он бродил по рынку, старик вздохнул, ведь ещё никогда так долго не длились его поиски. Или он стал таким старым, что хуже слышит крик добродетельной души?
Но именно в этот миг, словно в ответ на его заданный вопрос, тонкий луч света коснулся его лба, и он увидел то, что искал.
Старик остановился возле раба — молодого крепко сложенного мужчины и как заворожённый застыл перед ним. Он устремил свой взгляд ему в грудь и увидел её. Она светилась чисто и ярко. Он улыбнулся.
Продавец тут же толкнул раба в спину.
— Вставай. Покажи себя. Улыбайся шире.
Улыбаться надо было не для дружеского приветствия, а для демонстрации здоровых зубов. Чем здоровее раб, тем он дороже. Молодой узник нехотя поднялся и послушно оскалился, но горестный блеск его глаз не ускользнул от старика.
«Это ничего. Это наружно. Гляди внутрь!» — сказал себе старик.
Он прищурился и снова восхитился белым светом необыкновенно крупной жемчужины.
Продавец не унимался.
— Расправь плечи, покажи мышцы! – приказывал он рабу.
Молодой раб выпрямился и потянулся, разминаясь от долгой обездвиженной позы. Его широкий торс выглядел великолепно, но ноги до самых щиколоток были скрыты под грязной туникой, висевшей на бёдрах.
— Для каких целей благочестивый господин ищет себе раба? Этот годен для любой тяжёлой работы, к тому же он знаком с грамотой. Очень хороший раб! Послушный раб!
Но зоркий старик видел, что мысли раба были иными. Молодой человек намеревался при первой же возможности сбежать. "Очень свободолюбив", — отметил для себя старик, и это ему тоже понравилось.
Продавец продолжал горделиво расхваливать свой товар.
— Он знает много языков, даже латынь и понимает гальский. Читает, считает. Очень, очень смышлёный раб. Молод, силён. Я бы и сам не прочь иметь такого хорошего помощника, но я снова ухожу в море и через месяц привезу ещё… Ну что думаешь?
Старик, щурясь, молчал. Продавец недовольно окинул взглядом не желавшего торговаться прохожего и, не дождавшись ответа, отвернулся.
— Сколько ты хочешь за своего раба? — наконец, спросил его старик.
Тот нехотя обернулся и уже по-иному заговорил со скромно одетым покупателем.
— А ты достаточно богат, чтобы приобретать его? Или просто морочишь мне голову? Я уже и так потратил на тебя уйму времени!
— Мне понадобилось пару минут поразмыслить, чтобы самому оценить покупку. Сколько? – твёрдо переспросил старик.
Торговля проходила скрыто от чужих глаз. Продавец написал на деревянной табличке трёхзначную цифру. Старик не повёл даже бровью, хотя это означало, что он должен отдать все до последнего динария.
"Ничего не останется даже на еду, а обратный путь предстоит быть долгим",- думал старик и всё же не отступал.
— Пусть он повернётся ко мне спиной и скинет покрывало, — потребовал он.
Продавец изменился в лице, но дал согласие на полный осмотр. Старик будто знал о хитрой уловке продавца указывая на ногу раба, с напускным возмущением воскликнул:
— У твоего раба больная нога!
— Это всего лишь небольшая рана! Она уже заживает! — парировал продавец.
Но старик покачал головой.
— У него глубокая рана и скоро наверняка загноится. Я не уверен, сможет ли он, долго идти по пустыне…
Услышав о предстоящем путешествии по песчаной пустыне, раб невольно поморщился, переминаясь с ноги на ногу. Хозяин гневно взглянул на него и приказал стоять ровно.
Старик снова обратился к продавцу:
— Послушай, ещё пару дней на этой жаре и твой раб умрёт, а ты потеряешь все деньги. А я готов его купить, лишь немного уступи, ведь мне придётся его ещё и лечить.
После непродолжительного спора, продавец махнул рукой:
— Ладно, по рукам. Помни мою щедрость. Но железные наручники и ошейник я заберу обратно. Они тоже стоят не мало денег.
— Хорошо. Снимай. У меня есть добротная верёвка, — радостно сказал старик.
С раба сняли тяжёлые железные цепи и связали руки верёвкой, которую старик всегда носил при себе. Раб ощутил облегчение и, увидев тонкую, ненадёжную бечёвку, в тайне обрадовался. Он был уверен, что ему предоставлена уникальная возможность освободиться, и он обязательно ею воспользуется.
…У стен города бил источник с чистой водой. Они остановились. Старик в первую очередь напоил раба, а затем напился сам. Потом он промыл его рану и повёл к заросшему зеленью оврагу. Там он насобирал разных трав, затем промыл и тщательно размял в ладонях.
Заботливо накладывая травы на рану и перевязывая ногу рабу куском материи, оторванным от своего собственного рукава, старик бодро приговаривал:
— Ерунда… Не волнуйся. Рана хоть и глубока, но заживёт быстро.
Разделив свою единственную лепёшку пополам, он накормил раба. Тот в полном изумлении молчал и следовал приказам нового хозяина.
Стало вечереть, когда они двинулись по дороге в сторону безжизненной каменистой пустыни. Не оглядываясь, старик медленно шёл впереди и держал верёвку, к которой был привязан молодой мужчина, во много превосходящий его по силе. Некоторое время раб ещё хромал, но уже вскоре он перестал чувствовать боль в ноге и, обрадовавшись, зашагал более уверенней.
Город был уже достаточно далеко, но на башнях ещё можно было рассмотреть вооружённых людей с факелами. Ворота города были ещё открыты. Раб осмотрелся и незаметно подобрал подходящий камень с острыми краями. Надо было поторопиться.
И вдруг старик запел. Он пел на странном незнакомом рабу языке, казалось, даже не на человеческом.
«Несчастный старик, к тому же ещё и сумасшедший», — подумал раб, начиная перерезать верёвку. И когда руки освободились, он был готов развернуться и помчаться обратно, в сторону города, в котором надеялся затеряться и жить на свободе.
Но неожиданно в лучах заходящего солнца раб заметил, что у самых ног хозяина промелькнул огромный змеиный хвост. Слегка поднявшаяся голова змеи блеснула и медленно поплыла к ногам старика. И… в этот миг раб, не теряя ни секунды, подбежал и со всей силы метнул свой камень в змеиную голову. Он не промахнулся. Камень мог точно попасть прямо в голову змеи, но змея… пропала.
Старик обернулся и испытующе посмотрел на раба, взгляд которого озадаченно блуждал по земле среди камней.
— Что ты ищешь? — спросил старик.
— Тут только что была большая змея. Она ползла к твоим ногам…
— И ты бросил камень, чтобы убить её?
— Да.
— Неужели ты не хотел от меня избавиться?
Раб нахмурил брови.
— Нет, я не желал твоей смерти!
— Разе ты не видел во мне будущую причину своих новых страданий?
— Нет, я находил в тебе только милосердие… Мне просто хотелось убежать… — признался раб, показывая руки.
Оба его запястья были ещё прочно стянуты плетённой бечёвкой, перерезанной им на две части.
Старик пристально смотрел ему в глаза.
— Но почему ты не убежал?
— Я увидел ядовитую змею, которая могла укусить тебя. Я хотел убить её… — он огляделся, — И не пойму, куда она делась?
Старик довольно улыбнулся.
— Её и не было. Смотри.
Старик снова запел. И снова у его ног появилась змея, которая медленно приподнималась и раскачивалась над землёй. Раб в испуге отпрянул в сторону, но старик спокойно наклонился и провёл рукой сквозь тело змеи. И в туже секунду она исчезла.
— Эта змея — просто твоя иллюзия.
Старик подошёл ближе к ошеломлённому молодому человеку.
— Такая же иллюзия, как и всё, что тебя окружает. Ведь ты пока не видишь истинную картину мира.
Молодой мужчина замотал головой и попятился назад, всё ещё не веря в происходящее и считая старика сумасшедшим. Тогда старик стал совершенно серьёзен.
— Ты по-прежнему не веришь всему, что я говорю? Тогда посмотри на свои руки!
Раб взглянул на руки и вскрикнул. На них больше не было даже следов от верёвки! Он невольно наклонился к земле.
— Не ищи. Не найдёшь. Ведь и верёвки тоже не было. Я не связывал, а только сказал, что свяжу тебя, а ты поверил… Твоё безволие и уверенность в том, что ты есть раб, связали тебе руки! И лишь эта слепая вера удерживала иллюзию связанных рук. Тебе не нужен был камень, чтобы разрезать верёвку. Ты был свободен и мог уйти, лишь перестав верить в своё рабство.
Глаза молодого человека наполнились слезами.
— А те железные кандалы — тоже иллюзия?
— Нет. Это орудие другого мира… Оно создано для того, чтобы сломить волю человека и его стремление к свободе. Нет свободы — нет выбора. Только полное подчинение в обмен на ложное позволение жить и на законное право дышать… Ты же совсем другой! Мне радостно видеть, как силён твой дух. Они заковали тебя, чтобы ты не убежал. Ты не раз предпринимал попытку к побегу. Не так ли? Но во время неудачного побега ты сильно поранил ногу и очень злился на себя. И сущность по имени Злость поселилась в ране… Поэтому твоя рана остановилась всё хуже и хуже. И тогда твой хозяин решил скрыть её, а я увидел Злость и нашёл её причину в этой ране. Ведь именно из-за этой раны тебя никто и не хотел покупать. Когда же ты пошёл со мной и увидел, моё доброе отношение к тебе, ты возблагодарил свою рану, ведь если бы не она, то другой человек, жестокий и немилосердный, незамедлительно выкупил бы тебя, и ты навсегда потерял бы надежду стать свободным. Тебе помогла не столько лечебная трава, которую я наложил на ногу, сколько то, что ты незаметно от себя освободился от сущности по имени Злость. Ты и не заметил, как на моё проявленное милосердие ответил своим желанием спасти мне жизнь… Благодарю тебя!
Юноша склонил голову и стоял глубоко поражённый столь проникновенными словами старика, который приблизился и мягко приложил руки к его груди.
— Отныне ты больше не раб, а брат мой! И тебе не надо меня бояться и убегать. Я и выкупил тебя для того, чтобы освободить, но мне хотелось удостовериться, тот ли ты, кого я искал.
— О чём ты говоришь? — недоумевал тот, чувствуя сильный жар в своей груди.
Старик оставался задумчив и спокоен.
— Это была одна сторона иллюзии, есть ещё и другая. Брат мой, слушай и воспринимай мои слова не умом, а сердцем, — сказал он. — Несколько лет, усердно работая, я откладывал деньги, при этом отказывая себе в хорошей одежде и еде, оставляя лишь определённый минимум, чтобы выжить. И, накопив достаточно денег, я периодически приходил на этот рынок, чтобы найти и выкупить очередного раба. Ведь ты же считал себя рабом, когда был закован в железные кандалы? Не так ли? Но Душа знает, что есть рабство, пострашнее тяжёлых кандалов, которые приносят боль только физическому телу. Человеку, чья Душа уже много веков остаётся пленницей человеческих иллюзий: гордыни, тщеславия, жадности, страха и злобы! И живущим неведомо, какие многовековые страдания ощущает она. Вот, где настоящее рабство! И нет его страшнее, ибо оно незримо, а значит, и освободиться от него обычному человеку не под силу. Поэтому-то и страданиям душевным нет конца… Ты думаешь, рабы — это только те, кто в кандалах? Нет, посмотри на них внимательней, абсолютно все они, жители этого города, начиная с верховного правителя и заканчивая бездомными бродягами — рабы, рабы своих душевных страстей, своих грехов. Я выкупал рабов, чтобы освободить их от рабства физического… Но освободить человека от духовного рабства я не в силах. С этим способна справиться лишь его собственная Душа. Моя миссия — найти человека с открытым сердцем, Душа которого, словно большая яркая жемчужина, светится в его груди. Это божественный знак! Именно ему я вправе раскрыть истину, а, познав её, он станет истинно свободным и больше не сможет быть безучастным, ему непременно захочется донести её до других, чтобы освободить их от лживой иллюзии восприятия нашего мира. Готов ли ты, брат мой, познать истину? Ты вправе сам выбирать, ибо свобода дарована тебе не мной, а свыше! — с любовью произнёс старик. — И как только ты сделаешь свой выбор, с твоих глаз начнёт спадать вековая пелена! Да пребудет реальность в истине отныне и навсегда!
Юноша слушал его речи, затаив дыхание, но ещё одно прикосновение старческих рук наполнило его грудь сильным жаром и вывело из оцепенения. Он глубоко вздохнул и выпрямился. Старик указал своей рукой в сторону покинутого города.
— Посмотри туда!
Молодой мужчина обернулся к стенам города, где продолжали кипеть страсти и суета. Но теперь он воспринимал бессмысленно метавшихся там людей уже совсем иначе. Неподвижно и безмолвно смотрел он на окружающий его мир и удивлялся, будто видел его впервые. Когда же он вновь повернул голову к старику, то немощного старого человека уже не было, вместо него, лучезарно улыбаясь, стоял прекрасный ангел.
Свидетельство о публикации №226032902052