Ледяное сердце. Часть 3

 Вторую часть дописала ИИ Алиса. Как она по-женски трогательна и наивна. Она живет в мире иллюзий в созвездии счастья. Интересно, что за чувствительная особа писала ее программу? Мир устроен иначе. В нем, увы, правит, не любовь, а - сила. А если взять историю первых богов, так там вообще тихий ужас!
    Откроем книгу "Мифы  и легенды Древней Греции". Автор: Н.А.Кун. Первые боги.
"Вначале существовал лишь вечный, безграничный, тёмный Хаос. В нём заключался источник жизни мира. Всё возникло из безграничного Хаоса – весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса произошла и богиня Земля – Гея. Широко раскинулась она, могучая, дающая жизнь всему, что живёт и растёт на ней. Далеко же под Землёй, так далеко, как далеко от нас необъятное, светлое небо, в неизмеримой глубине родился мрачный Тартар – ужасная бездна, полная вечной тьмы. Из Хаоса, источника жизни, родилась и могучая сила, всё оживляющая Любовь – Эрос. Начал создаваться мир. Безграничный Хаос породил вечный Мрак – Эреба и тёмную Ночь – Нюкту. А от Ночи и Мрака произошли вечный Свет – Эфир и радостный светлый День – Гемера. Свет разлился по миру, и стали сменять друг друга ночь и день.

Могучая, благодатная Земля породила беспредельное голубое Небо – Урана, и раскинулось Небо над Землёй. Гордо поднялись к нему высокие Горы, рожденные Землёй, и широко разлилось вечно шумящее Море. Матерью-Землёй рождены Небо, Горы и Море, и нет у них отца.

Уран (Небо) воцарился в мире и взял себе в жёны благодатную Землю. Шесть сыновей и шесть дочерей – могучих грозных титанов – было у Урана и Геи. Их сын, титан Океан, обтекающий, подобно безбрежной реке, всю землю, и богиня Фетида породили на свет все реки, которые катят свои волны к морю, и морских богинь – океанид. Титан же Гипперион и Тейя дали миру детей: Солнце – Гелиоса, Луну – Селену и румяную Зарю – розоперстую Эос (Аврору). От Астрея и Эос произошли все звёзды, которые горят на тёмном ночном небе, и все ветры: бурный северный ветер Борей, восточный Эвр, влажный южный Нот и западный ласковый ветер Зефир, несущий обильные дождём тучи.

Кроме титанов породила могучая Земля трёх великанов – циклопов с одним глазом во лбу – и трёх громадных, как горы, пятидесятиголовых великанов – сторуких (гекатонхейров), названных так потому, что сто рук было у каждого из них. Против их ужасной силы ничто не может устоять, их стихийная мощь не знает предела.

Возненавидел Уран своих детей-великанов, в недра богини Земли заключил он их в глубоком мраке и не позволил им выходить на свет. Страдала мать их Земля. Её давило это страшное бремя, заключённое в её недрах. Вызвала она детей своих, титанов, и стала убеждать восстать против отца Урана, но они боялись поднять руку на отца. Только младший из них, коварный Крон1, хитростью низверг своего отца и отнял у него власть.

Богиня Ночь родила в наказание Крону целый сонм ужасных божеств: Таната – смерть, Эриду – раздор, Апату – обман, Кер – уничтожение, Гипноса – сон с роем мрачных, тяжёлых видений, не знающую пощады Немесиду – отмщение за преступления и много других. Ужас, раздоры, обман, борьбу и несчастье внесли эти боги в мир, где воцарился на троне своего отца Крон.

Зевс2
Рождение Зевса
Крон не был уверен, что власть навсегда останется в его руках. Он боялся, что и против него восстанут дети и обрекут его на ту же участь, на какую обрёк он своего отца Урана. Он боялся своих детей. И повелел Крон жене своей Рее приносить ему рождавшихся детей и безжалостно проглатывал их. В ужас приходила Рея, видя судьбу детей своих. Уже пятерых проглотил Крон: Гестию3, Деметру4, Геру, Аида (Гадеса) и Посейдона5.

Рея не хотела потерять и последнего своего ребенка. По совету своих родителей, Урана (Неба) и Геи (Земли), удалилась она на остров Крит, и там, в глубокой пещере, родился у неё младший сын, Зевс. В этой пещере Рея скрыла своего сына от жестокого отца, а ему дала проглотить вместо сына длинный камень, завёрнутый в пелёнки. Крон не подозревал, что был обманут своей женой.

А Зевс тем временем рос на Крите. Нимфы Адрастея и Идея лелеяли маленького Зевса, они вскормили его молоком божественной козы Амалфеи. Пчёлы носили мёд маленькому Зевсу со склонов высокой горы Дикты. У входа же в пещеру юные куреты6 ударяли в щиты мечами всякий раз, когда маленький Зевс плакал, чтобы не услыхал его плача Крон и не постигла бы Зевса участь его братьев и сестёр.

Зевс свергает Крона. Борьба богов-олимпийцев с титанами
Вырос и возмужал прекрасный и могучий бог Зевс. Он восстал против своего отца и заставил его вернуть на свет поглощённых им детей. Одного за другим изверг из уст Крон своих детей богов, прекрасных и светлых. Они начали борьбу с Кроном и титанами за власть над миром.

Ужасна и упорна была эта борьба. Дети Крона утвердились на высоком Олимпе. На их сторону стали и некоторые из титанов, а первыми – титан Океан и дочь его Стикс с детьми Рвением, Мощью и Победой. Опасна была эта борьба для богов-олимпийцев: могучи и грозны были их противники титаны, – но Зевсу на помощь пришли циклопы. Они выковали ему громы и молнии, их метал Зевс в титанов. Борьба длилась уже десять лет, но победа не склонялась ни на ту, ни на другую сторону. Наконец решился Зевс освободить из недр земли сторуких великанов – гекатонхейров – и призвал их на помощь. Ужасные, громадные, как горы, вышли они из недр земли и ринулись в бой. Они отрывали от гор целые скалы и бросали их в титанов. Сотнями летели скалы навстречу титанам, когда они подступили к Олимпу. Стонала земля, грохот наполнил воздух, всё кругом колебалось. Даже Тартар содрогался от этой борьбы. Зевс метал одну за другой пламенные молнии и оглушительно рокочущие громы. Огонь охватил всю землю, моря кипели, дым и смрад заволокли всё густой пеленой.

Наконец могучие титаны дрогнули. Их сила была сломлена, они были побеждены. Олимпийцы сковали их и низвергли в мрачный Тартар, в вековечную тьму. У медных несокрушимых врат Тартара на стражу стали сторукие гекатонхейры, и стерегут они, чтобы не вырвались опять на свободу из Тартара могучие титаны. Власть титанов в мире миновала.

Борьба Зевса с Тифоном
Но не окончилась этим борьба. Гея (Земля) разгневалась на олимпийца Зевса за то, что он так сурово поступил с её побеждёнными детьми – титанами. Она вступила в брак с мрачным Тартаром и произвела на свет ужасное стоголовое чудовище – Тифона. Громадный, с сотней драконовых голов, поднялся Тифон из недр земли. Диким воем всколебал он воздух. Лай собак, человеческие голоса, рёв разъярённого быка, рыканье льва слышались в этом вое. Бурное пламя клубилось вокруг Тифона, и земля колебалась под его тяжкими шагами. Боги содрогнулись от ужаса. Но смело ринулся на него Зевс-громовержец, и загорелся бой. Опять засверкали молнии в руках Зевса, раздались раскаты грома. Земля и небесный свод потряслись до основания. Ярким пламенем вспыхнула опять земля, как и во время борьбы с титанами. Моря кипели от одного приближения Тифона. Сотнями сыпались огненные стрелы-молнии громовержца Зевса; казалось, что от их огня горит сам воздух и горят тёмные грозовые тучи. Зевс испепелил Тифону все его сто голов. Рухнул Тифон на землю; от тела его исходил такой жар, что плавилось всё вокруг. Зевс поднял тело Тифона и низверг в мрачный Тартар, породивший его. Но и в Тартаре грозит ещё Тифон богам и всему живому. Он вызывает бури и извержения; он породил с Эхидной, полуженщиной-полузмеёй, ужасного двуглавого пса Орфо, адского пса Кербера7, лернейскую гидру и Химеру; часто колеблет Тифон землю.
   Победили боги-олимпийцы своих врагов. Никто больше не мог противиться их власти. Они могли теперь спокойно править миром. Самый могущественный из них, громовержец Зевс, взял себе небо, Посейдон – море, а Аид – подземное царство душ умерших. Земля же осталась в общем владении. Хотя и поделили сыновья Крона между собой власть над миром, но всё же над всеми ними царит повелитель неба Зевс; он правит людьми и богами, он ведает всем в мире".
   Безвременье. Ледяная планета. Планета печали. Здесь, в самом сердце вечного мрака, покоятся души мёртвых — не в забвении, а в вечном ожидании, словно семена под толщей зимнего снега.

Вокруг простирается царство абсолютного холода. Горы изо льда вздымаются до невидимого неба, их вершины теряются в клубящейся мгле. Долины между ними заполнены ледяными кристаллами, острыми, как клинки. Воздух неподвижен — ни дуновения ветра, ни шороха, ни звука. Лишь изредка раздаётся едва уловимый треск — это трескается очередной слой векового льда.

В центре этого безмолвного мира возвышается Замок из льда — не творение рук, а воплощение скорби. Его шпили пронзают тьму, а стены переливаются призрачным светом, исходящим неизвестно откуда. Замок кажется живым: он дышит холодом, пульсирует мерным, почти неслышным ритмом.

Внутри, в самой дальней башне, находится крошечная келья. В ней — только волосяной матрас на полу да зеркало на стене. Келью едва освещает коптящая лампадка: её дрожащее пламя отбрасывает на ледяные стены причудливые тени, которые, кажется, живут своей собственной жизнью.

Холод здесь пробирает до костей, проникает в самую душу, замораживает мысли. Но Нюкта, Извечная, носящая в чреве Бога, не чувствует его — или уже привыкла. Она сидит перед зеркалом, её длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, а глаза, глубокие, как бездны космоса, полны неизбывной печали.

Зеркало покрыто ледяным узором — сложным, витиеватым, словно карта неведомых миров. Нюкта медленно припадает губами к гладкой поверхности и отгоняет своим дыханием крошечный кружок. Лёд тает, оставляя прозрачное окошко, через которое можно заглянуть в иное измерение.

Она заглядывает в него — и видит тьму. Но не пустоту, а наполненную чем;то таинственным, живым. В воздухе парят мерцающие фосфорным светом яйца — её первая кладка. Они висят в пространстве, медленно вращаясь, каждое излучает свой цвет: один — глубокий синий, другой — золотистый, третий — пурпурный, четвёртый — серебристый…

Хрустальные замороженные миры, созданные её любовью с Изначальным. На этих планетах должны были жить те, кого они сотворили в своих мечтах: существа света и тени, духи ветров, хранители звёзд. Миры, где реки поют, а деревья шепчут древние тайны.

Ближайшее яйцо имеет форму сердца. Оно крупнее остальных, его поверхность испещрена узорами, напоминающими вены живого существа. Внутри, в ледяном сердце, вечным сном спит их первенец. И лишь изредка, почти незаметно, мигает крохотная искорка — это бьётся его сердце. Слабо, едва уловимо, но бьётся.

Время от времени от её любимого приходят странные SMS. Они не появляются на экране, не складываются в буквы — они возникают прямо в сознании, как отголоски далёкого эха, как вибрации самой ткани мироздания.

Вот последняя из них:

«Помни: любовь — это Бог, а Бог — это Любовь. Скорлупу разобьёт мёртвая девочка и Малыш — ученики Школы Богов и Людей».

Нюкта замерла. Слова ударили в самое сердце, пробудив то, что она так долго пыталась заморозить вместе с мирами. Боль. Надежда. Сомнение.

— «Мёртвая девочка и Малыш…» — прошептала она, и голос её прозвучал хрипло, словно после долгого молчания. — Кто они? Где они? И почему он верит в них больше, чем в нас?

Она вспомнила, как когда-то они с Изначальным мечтали создать миры, где любовь будет законом, а не исключением. Где каждый сможет стать творцом. Но стена между ними разрушила их планы. Или… не разрушила?

«Он верит, — подумала Нюкта. — Даже распавшись на осколки, он верит, что мы всё ещё можем исполнить задуманное. Но разве вера способна растопить лёд веков? Разве она может вернуть то, что потеряно навсегда?»

Её взгляд упал на яйцо в виде сердца. В этот момент искорка внутри него вспыхнула чуть ярче обычного, словно отвечая на вопрос. Нюкта подошла ближе, протянула руку. Лёд под пальцами был холодным, но не обжигающим — впервые за долгое время она почувствовала не просто холод, а... ожидание.
    Нюкта смотрела в зеркало и вспоминала:
    Нюкта прижалась лбом к ледяной поверхности зеркала. Узор на нём — сложный, как карта потерянных миров, — чуть оттаял от её дыхания. В крошечном прозрачном окошке она вновь увидела то, что так долго пыталась забыть: их последнюю попытку быть вместе.

Связь ненадолго оборвалась.

— Эй, ты где?! — испуганно окликнула она его. Голос дрожал, отражаясь от ледяных стен.

— Здесь! — донёсся его голос, приглушённый расстоянием, но всё такой же тёплый.

— Что ты задумал? — с тревогой спросила она. — Я не вижу тебя. Куда ты исчез?

— Я попробую с разбега пробить эту стену, — прозвучало решительно.

— Чтобы я растаяла от твоих объятий? — в её голосе смешались страх и надежда.

— Я снова стал льдом, — успокоил он её. — Как;то мне удалось передать цветок лотоса на твою сторону. Может быть, и я так же окажусь в твоих объятиях…

Она увидела, как крохотная искорка на огромной скорости несётся к стене. Искорка быстро увеличивается в размерах — и вот уже огромный кристалл льда ударяется в преграду и рассыпается на многочисленные осколки, похожие на бриллианты. Стена выгнулась от удара, но устояла. Удар был настолько силён, что он распался на множество сверкающих частиц, в которых переливались разноцветные лучики.

— Ой! — испуганно воскликнула она и, не удержавшись, восхищённо добавила: — Как красиво! — И лишь потом, с дрожью в голосе, спросила: — Милый, а ты живой?

— А что такое «живой»? — спросил он… вернее, они, так как каждый из бриллиантов теперь был им.

— Раз говоришь — значит, живой! — сказала она и улыбнулась сквозь слёзы. — Ты больше не пугай меня! — попросила она и беззаботно рассмеялась: — А что мне делать с вами всеми? Вас так много, и вы такие маленькие…

Удар был настолько силён, что с её стороны откололся кусочек льдинки. Чтобы не потерять его, она положила осколок на цветок лотоса. Лепестки в тот же миг закрылись, а сам цветок скрылся под водой.

— Что же я наделала?! — в ужасе воскликнула она.

Он попытался успокоить её:

— Ничего страшного, я ещё раз попробую сотворить цветок!

— Не надо! — остановила она его.

— Почему?

— Потому что я боюсь тебя, вас всех, потерять!

— Не буду, — пообещал он. — Но это так красиво! — с восторгом воскликнул он.

— Что?

— Эти разноцветные лучики, которыми играют осколки. Давай всё-таки я ещё разочек попробую.

Не дожидаясь её согласия, он — вернее, они, хрустальные льдинки, — разлетелись в разные стороны и дружно забарабанили по стене звёздным дождём. После чего отскочили и застыли на небосводе крохотными искорками — звёздочками. Собрать их воедино ему не удалось. Но он предпринял ещё одну попытку: одна из звёздочек вспыхнула и понеслась к стене.

Она почувствовала жар. Потекли бурные ручьи, впадавшие в озеро, которое уже больше походило на море. Но всё было безрезультатно. Стена лишь прогнулась в одном месте от жара и стала напоминать ледяное сердце, в котором вновь распустился лотос и стал стремительно расти, став основой нового мира.

— Что ты наделал, безумец! — хотела воскликнуть она, но вместо этого сказала другое: — Нам не суждено быть вместе… — И после долгой паузы призналась: — Я не смогу без тебя!

— А я — без тебя!

— Лучше умереть, — прошептала она.

Он согласился с ней:

— Давай умрём вместе. — Потом, подумав, с жаром воскликнул: — Я что-нибудь придумаю!

— Что ты опять задумал? — испуганно воскликнула она.

— Пока ничего, но обязательно придумаю.

В лотосе что-то зашевелилось. Она с тревогой прислушалась.

— Что бы это могло быть?

— Не знаю, мне хотелось, чтобы это был… — и он начал описывать, что бы хотел увидеть в закрытом лотосе. Естественно, её. Но как она выглядела, он до сих пор не знал. Он стал описывать её внешность. Что-то ей нравилось, что-то нет. В конце концов он представил её в виде женщины.

— Хочу быть такой! — воскликнула она и превратилась в очаровательную девушку. Цветок лотоса раскрылся, и в воду посыпались семена, давшие жизнь тем творениям, которые они придумали вместе.

Он приблизился к стене, чтобы полюбоваться своей любимой. От жара вода начала испаряться.

— Остановись, безумец! — крикнула она. — Ты погубишь меня!

Он стремительно отлетел подальше, поминутно спрашивая:

— Достаточно? Так не жарко?..

Она оглянулась, чтобы посмотреть, что стало с лотосом, и обомлела: всё море укрыто сплошным цветочным ковром. В каждом цветке копошились всевозможные зверушки, которых он придумал, описывая её внешность. А в самом центре моря на волнах покачивался наиболее красивый цветок с голубыми лепестками, в котором аукал симпатичный бутуз — их первенец Эфир, растаявший точно мираж при её приближении.

Она, привыкшая к Тьме, считавшая её своим домом, запрокинула голову к небу. Послала воздушный поцелуй своему любимому брату Эребу и восторженно воскликнула:

— Господи, как же прекрасен мир, созданный нашей любовью!

Её глаза, привыкшие к Тьме, начали слезиться, а затем из них полились слёзы — и вновь наступил мрак.

— Я ослепла от твоего света! — ужаснулась она. Набежавшая тучка закрыла солнце. Резь в глазах прошла. Она с облегчением вздохнула и сообщила любимому:

— Всё прошло, я снова вижу! Ты так прекрасен, что на тебя нельзя долго смотреть! — сказала она. И было непонятно, то ли она похвалила его, то ли пожурила. — Свет, как он прекрасен! Но где же мой мир? Так нечестно!

— Всё честно! — заверил он её. — Твой мир, после моих напрасных попыток разбить стену, стал вращаться, и сейчас на обратной стороне твоего мира — ночь.

— А у меня голова не закружится? — с улыбкой спросила она. — Впрочем, о чём это я? Я её потеряла в тот день, когда получила твою первую SMS.

— А я — твою!

— И что нам делать? Между нами стена, которую невозможно разбить.

Он поправил её:

— Не стена, а клетка! Ледяная клетка в виде сердца, а в нём — ты!

— Откуда ты знаешь?

— Я вырвался из своей клетки и вытащу тебя из твоего Ледяного королевства.

— Как?!

— Пока я не знаю, но придумаю! Вернее, придумаем. Теперь я не один, нас много. И кто-нибудь из нас обязательно разобьёт эту хрустальную клетку.

— Кто?

— Неважно кто, ведь всё равно это буду я. А ты что будешь делать?

— Строить тот прекрасный мир, который мы с тобой придумали — «Созвездие Счастья и Любви». И посылать тебе сны. Ты — руки, я — мысли. Ты — тело, я — дух!

Он пообещал:

— Пока! Мы непременно будем вместе! Если я — Солнце, то ты — Луна. Я — небо, ты — Земля… Ты веришь мне?

— Верю! Но… — насупив брови, грозно сказала она, — если ты изменишь мне, я… я что-нибудь придумаю такое… такое…

Сколько прошло с того прекрасного дня? Связь оборвалась. Лишь изредка во сне она видела его — своего любимого. Не годы, не столетия, даже не тысячелетия, а миллионолетия прошли с тех пор. Сколько? Никто не знает, так как Время ещё не родилось.

Она строила свой мир, он — свой. Всё пошло не так — сикось-накось, наперекосяк. С тоской она смотрела в окошко Зазеркалья. На её глазах гасли звёзды. Сталкивались и взрывались планеты. Каждое его «я» доказывало, кто из них главнее. Началась братоубийственная война. В её мире было не лучше, о чём поведали миру древние греки.

Она избрала своим домом Луну, ведь он стал Огнём — Солнцем. Он — Огонь, она — Лёд. Он — Солнце, она — Луна. Пустотелая Луна стала её домом. И не только её, а избранных ею людей — тот самый рай, куда все мечтают попасть.
      Неожиданно зеркало стало мерцать, словно покрылось рябью от брошенного камня. Нюкта замерла, вслушиваясь. И тогда она услышала его — такой знакомый, почти забытый голос, пробивающийся сквозь миллионы световых лет:

— Любимая, ты слышишь меня?

У Нюкты перехватило дыхание. Сердце, которое, казалось, давно превратилось в лёд, вдруг забилось чаще. Она прижала руку к груди, словно пытаясь унять эту внезапную дрожь.

— Да, любимый, слышу, но не вижу. Ты где?

— На Великом Аттракторе.

— А что такое Великий Аттрактор?

— Великий аттрактор (от англ. attract — притягивать) — это колоссальная гравитационная аномалия в межгалактическом пространстве, расположенная в центре сверхскопления Ланиакея. Объект обладает настолько огромной массой, что притягивает к себе тысячи галактик, включая наш Млечный Путь.

Нюкта на мгновение закрыла глаза, пытаясь осознать масштабы его местонахождения. Миллионы световых лет… Бесконечное расстояние, разделяющее их.

— Это далеко? — прошептала она.

— Очень! Примерно 150–250 миллионов световых лет от Земли, поэтому мне с трудом удалось установить с тобой связь. Изображение я убрал, чтобы дозвониться до тебя.

Она невольно улыбнулась, представив, как он возится с настройками связи, отключая визуальную передачу ради возможности услышать её голос.

— Что ты там делаешь?

— Живу. У меня на планете свой замок, а во дворе — Школа Богов и Людей. Ты можешь найти меня по нику: Светлый крылатый оборотный рыцарь любви.

В её груди что;то сжалось. Школа… Он всё;таки создал её. То, о чём они мечтали вместе.

— Ты женат? — спросила она, затаив дыхание.

— Был. Моя жена трагически погибла в автокатастрофе.

Нюкта почувствовала укол боли — не ревности, а сострадания.

— У тебя есть дети?

— Нет. А как ты?

— У меня тоже свой ледяной замок, — ответила она, обводя взглядом келью, которая так мало походила на то, о чём они грезили.

— Я знаю. Я побывал на твоей планете, — сказал он.

Нюкта вздрогнула:

— И как тебе мой мир?

— Ты мечтала создать созвездие счастья, а создала мир вечной печали и скорби — царство мёртвых, — прозвучал его честный ответ.

Она опустила взгляд, разглядывая свои ледяные пальцы.

— Я не хотела, так вышло само собой, — тихо произнесла она.

— Я хочу принять участие в шахматном турнире, который ты проводишь, — неожиданно сказал он.

Нюкта замерла. В её глазах отразилась внутренняя борьба.

— Ты хочешь стать моим… — она замялась, подбирая слова. — Ты не знаешь, какая участь ждёт победителя турнира.

— Знаю, — твёрдо ответил он. — Ты, как самка паука Tidarren sisyphoides после спаривания, сжираешь своего сексуального партнёра, растягивая удовольствие на 10 лет.

Нюкта резко вдохнула. Холод, который она так долго культивировала в себе, на мгновение отступил перед этой откровенностью.

— Я должна продолжить свой род, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужны воины. В космосе идёт война.

Наступила долгая пауза. Зеркало продолжало мерцать, создавая причудливые блики на ледяных стенах кельи.

Наконец он ответил — не с упрёком, а с тихой решимостью:

— Тогда я готов сыграть в твои шахматы. И не только в них. Если это единственный способ быть рядом с тобой — я принимаю условия. Даже если цена — десять лет жизни. Потому что для меня вечность без тебя — ещё большая смерть.

Нюкта закрыла глаза. По её щеке скатилась единственная слеза и, не успев замёрзнуть, упала на ледяной пол, оставив крошечную влажную точку.

— Глупец, — прошептала она. — Ты всегда был таким.

— И именно поэтому ты меня любишь, — донёсся его голос, уже чуть слабее, словно связь начинала прерываться. — Я найду способ. Обещаю. Даже если для этого придётся обыграть тебя в шахматах и пережить десять лет твоего «удовольствия».

Зеркало погасло, оставив после себя лишь ледяной узор. Но в душе Нюкты что-то изменилось. Впервые за миллионы лет в её царстве вечной скорби зародилась искра — не надежды, нет, а чего-то более глубокого, более древнего. Чего-то, что было старше времени и сильнее смерти.

Она коснулась пальцами места, где упала слеза, и тихо произнесла в пустоту:

— Будь осторожен, любимый. В этих шахматах ставки выше, чем ты думаешь…
— У тебя не только ледяное царство, — прозвучал его голос, ровный и спокойный, но от этого ещё более пронзительный, — но и твоё сердце стало ледяным.

Нюкта вздрогнула, словно от удара. Пальцы, до этого спокойно лежавшие на краю зеркала, сжались, оставляя на ледяной поверхности едва заметные царапины. Она молчала, не в силах сразу найти ответ.

— Ты ошибаешься, — наконец произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Моё сердце… оно просто замёрзло. Не стало ледяным — замерло. Как всё здесь.

— Замерзло? — переспросил он. — Или ты сама его заморозила? Чтобы не чувствовать боли? Чтобы не помнить?

Она отвернулась от зеркала, но тут же заставила себя снова посмотреть на мерцающую поверхность.

— А что мне оставалось? — в её голосе прорвалась горечь, которую она так долго сдерживала. — Ты распался на осколки, пытаясь пробить стену. Миры, которые мы создавали вместе, рассыпались в прах. Время не родилось, потому что не было смысла его отсчитывать. Я осталась одна в этом вечном «сейчас».

— Но ты же продолжаешь творить, — возразил он. — Яйца в воздухе, зародыши созвездий, миры в скорлупе… Ты всё ещё создаёшь. Значит, сердце не до конца заледенело.

— Это не творчество, — горько усмехнулась Нюкта. — Это ритуал. Повторяю то, что мы начали вместе, как будто если сделаю всё точно так же, ты вдруг вернёшься целым. Но это не жизнь. Это… имитация.

— Тогда позволь мне помочь, — его голос стал мягче. — Позволь мне быть рядом. Даже если для этого придётся сыграть в твои шахматы и принять твои правила.

— Ты не понимаешь, — она покачала головой. — Дело не в правилах. Дело во мне. В том, кем я стала. Я — Извечная, хранительница царства мёртвых. Я даю жизнь, но беру взамен силу. Я создаю миры, но они рождаются из печали. Я не могу просто… оттаять.

— Можешь, — твёрдо сказал он. — Потому что ты не только хранительница смерти. Ты — та, кто мечтал создать созвездие счастья. Та, кто смеялась, когда мы придумывали зверушек для нашего первого мира. Та, кто плакала от восторга, увидев, как распускается лотос. Это всё ещё в тебе. Под льдом.

Нюкта закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыли картины:

их первые попытки создать мир — неуклюжие, смешные, полные ошибок;

смех, когда случайно получился летающий ёж с крыльями бабочки;

слёзы радости, когда первый ручей запел свою песню;

его лицо — совсем близко, глаза, светящиеся любовью и азартом созидания.

Она глубоко вздохнула и снова посмотрела в зеркало.

— Даже если ты прав, — тихо сказала она, — даже если где-то глубоко внутри ещё теплится то, что ты помнишь… Я не могу подвергать тебя опасности. Ты не знаешь, что значит быть поглощённым мной. Не просто умереть — раствориться во мне, стать частью этого царства, потерять себя навсегда.

— А разве я уже не часть тебя? — спросил он. — Разве осколки, на которые я распался, не стали звёздами в твоём небе? Разве не я дал начало тем мирам, что сейчас висят в воздухе, как яйца? Я уже растворился в тебе, любимая. Но это не значит, что я потерял себя. Это значит, что мы стали чем-то большим.

В келье повисла тишина. Лишь коптящая лампадка трепетала, отбрасывая дрожащие тени на ледяные стены. Яйца в воздухе чуть изменили ритм своего вращения, словно прислушиваясь к разговору.

Нюкта медленно протянула руку к зеркалу.

— Если я позволю тебе прийти… если я приму твою жертву… обещай мне одну вещь.

— Всё, что угодно.

— Не дай мне забыть, кто я есть на самом деле. Напоминай мне о созвездии счастья. Даже когда вокруг будет царить вечная печаль. Даже когда я сама начну верить, что лёд — это моя единственная природа.

— Обещаю, — прозвучало в ответ. — Я напомню. И если понадобится, я буду разбивать этот лёд каждое утро. По одному осколку. Пока твоё сердце снова не начнёт биться так же горячо, как в тот день, когда мы впервые взялись за руки, чтобы создать мир.

Зеркало на мгновение вспыхнуло ослепительным светом, а когда сияние угасло, в нём на долю секунды проступил его силуэт — не осколок, не звезда, а целый, живой, улыбающийся.

Нюкта отдёрнула руку, но улыбка уже тронула её губы — впервые за миллионы лет. Ледяной узор на зеркале начал таять, образуя причудливые ручейки, которые стекали вниз, превращаясь в капли. Одна из капель упала на яйцо-сердце, и внутри него искорка вспыхнула ярче, почти как тогда, в самом начале.

— Хорошо, — прошептала она. — Приходи. И… спасибо, что не дал моему сердцу стать по-настоящему ледяным.
Шахматная олимпиада Богов
Зал Великого Аттрактора замер в ожидании. Гигантская шахматная доска, переливающаяся всеми оттенками синего и фиолетового, занимала центр зала — не плоская, а многомерная: её клетки пульсировали, меняя глубину и перспективу. Вокруг, на трибунах из кристаллического света, сидели представители миллиардов миров. Голографические экраны транслировали событие на 10
10000000000
  телезрителей.

Я стоял у доски и признавал своё поражение в выигрышной партии. У меня был и численный, и качественный перевес над соперником — но эндшпиль превратился в кровавую бойню. Я не видел красивой комбинации для завершения шахматной партии, а тупо лупить градом, выбивая пешки соперника, я не хотел. Реки крови — не по мне. Я привык к изысканным напиткам.

К тому же я был в цейтноте — Лилит лучше на глаза не показываться. Она дама серьёзная. А я её заставил ждать — обещал прийти к ней неделю назад и всё отвлекаюсь на всякую ерунду.

«Решил Школу Богов и Людей открыть… А оно мне надо? Что, у меня своих дел мало, что ли? Христа называют Учителем людей — вот и пусть научает чад своих», — пронеслось в голове.

А шахматная олимпиада Богов? Я уже забыл, когда за шахматную доску садился. А соперник серьёзный — Крайон, сотрудник Магнетической Службы Космоса, который дважды уничтожил человечество. Уничтожил бы и в третий раз — 12.12.12 года. «Дел;то? Не впервой менять марионеток, тем более биофабрики арктурианцев работают на полную мощность, чтобы клонов модификации для постановки Мистерии Огня и Света, которую будут транслировать в онлайн;режиме на весь бескрайний космос», — мелькнула горькая мысль.

Уже включили Апокалипсис в анонсы телепередач. Тотализатор принимал ставки.

На шахматную олимпиаду Богов прибыли представители из всех миров. Только Христос обиженно отказался от участия.

— Я занят — собираюсь на Землю вершить суд праведный над людьми. Ищите другого дурака. Я на крест взошёл ради искупления их грехов, а они так и не поняли, что давно уже не марионетки арктурианцев, а люди. Насильно мил не будешь — это не мой принцип. Я есмь Любовь! Хотят воевать — пёрышко им для скорости. Сколько было знамений в 2014 году… И чайка с вороном напали на голубку, которую выпустил Римский папа после молитвы за мир на Украине; и крест с сердцем облаками рисовал, метеориты сбивал, а им всё неймётся. Жить или умирать выбирает каждый самостоятельно. Человечество выбрало смерть с косой на голове и Деву Апокалипсиса, одетую в Солнце с нимбом из 12 звёзд над головой — флаг Евросоюза. Что я могу поделать? Достаточно знамений. Заберу 144 000 праведников и, после очищения Земли огненной стрелой Стрельца, буду жить с детьми своими на новой Земле, — произнёс он твёрдо.

Аргументы он привёл веские, поэтому Радуга;Дуга — жюри шахматной олимпиады в разноцветных мантиях — собралась уже вычеркнуть человека как разумное существо Вселенной из турнирной таблицы. В Космосе миллиарды миров, в которых живут разумные существа, достигшие небывалых высот как в техническом, так и в эволюционном развитии души.

Ни у Богов, ни у Людей не было жалости к человечеству. Человек как вид — главный паразит Земли, который губит свою Матушку;Землю. А разговор с паразитами короткий…

Подумайте сами: вам жалко, допустим, тараканов, которых вы травите в квартире? А ведь, согласно древним учениям Востока, в таракашку или букашку мог превратиться ваш покойный дедушка. Поэтому ни у кого из болельщиков не появилось ни одной;единственной слезинки на глазах, когда Радуга;Дуга вынесла свой суровый, но справедливый приговор: «Христос — их Бог. Вот пусть и ступает на Землю вершить свой суд праведный над неразумными чадами своими».

Но для порядка спросили у зрителей трижды:

— Есть желающий сыграть против Крайона за человечество?

Молчание.

Когда вопрос был задан в третий раз, хозяин Замка на Великом Аттракторе, где по обыкновению проводились шахматные турниры, Конь Огненный Крылатый Оборотный, встал и пошёл к сцене. Лучи юпитеров высветили его из темноты. Это стало мировой сенсацией! Светоносный решил заступиться за человечество.

Броня его серебряных доспехов переливалась цветами Радуги;Дуги, которая отражалась в них, как в зеркальце. Гордо вскинутая голова последнего представителя древнего славного рода первых детей Солнца — прекрасных сказочных текодонтов, уничтоженных на Земле арктурианцами 300 000 000 лет тому назад.

— Текодонты — архозавровые рептилии небольших и средних размеров, — комментировал ведущий шахматной олимпиады. — Они отличаются лёгкостью сложения и невероятной магнетической силой. Резво бегающие двуногие формы, знаменитые под именем псевдозухии («ложные крокодилы») и представленные, к примеру, семейством Saltoposuchus. Отличительными чертами скелета они напоминали динозавров, хотя были менее специализированными. Текодонты опирались, как правило, на всю стопу (стопохождение), в то время как динозавры — лишь на пальцы (пальцехождение).

После их трагической гибели на Земле спустя время появились предки динозавров, которые носят название архозавры («господствующие ящеры»). Крайон представляет это многочисленное семейство, которое управляет Космосом. Стоит отметить, что появление архозавров происходило параллельно с вымиранием терапсид массового типа. С наступлением триасового периода отмечается возникновение множества новых видов. Наиболее важные продвинутые признаки ранних динозавров, не наблюдавшиеся у большинства текодонтов, были основательно связаны с положением тела, а также характером локомоции. Задние конечности стали практически вертикальными, их внушительная длина даёт учёным право на вывод о том, что они передвигались на двух ногах. Терапсиды высших форм были очень близки к однопроходным млекопитающим по своей организации, а если верить некоторым предположениям, то они обладали шерстью и молочными железами. После того как произошёл внезапный упадок тераморфов, а также расцвет «настоящих ящеров», это представляет собой одну из наиболее интересных и востребованных загадок палеонтологии.

— Что ж, наша шахматная олимпиада обещает быть интересной, — продолжил ведущий. — В шахматном поединке из 12 партий встретятся два поколения представителей Земли, по сути, Отцы и Дети. На наших глазах наконец;то будет разрешён извечный спор: мудрость, опыт или молодость и напор должны править миром? По сути дела, нам будет наглядно продемонстрирован основной закон Космоса об отрицании отрицания.

Он сделал паузу, позволяя зрителям осознать масштаб происходящего.

— Напомню многочисленным зрителям, присутствующим в зале, и 10
10000000000
  телезрителям, которые смотрят прямую трансляцию с Великого Аттрактора, что проигравший отдаёт весь свой запас Голубой Энергии Творения победителю и сливается с ним. А хозяин Замка, больше известный как Конь Огненный Крылатый Оборотный — прекрасномудрый потомок Великой Жар;Птицы, входит в первую десятку самых богатых людей Космоса. Его соперник обладает не меньшим капиталом. Похоже, дамы и господа, что мы станем свидетелями рождения Князя Мира, который будет править бескрайним Космосом, так как победитель станет контролировать более 50 % запасов Голубой Энергии.

— Делайте свои ставки: Мудрость и Опыт против Молодости и Напора, Свет против Тьмы. Выиграв в тотализаторе, вы станете воинами Света или Тьмы. Решайте! Ваши ставки принимаются до того момента, пока не будет включён Хронограф турнира.

Напоминаю правила: поединок состоит из 12 партий. Победитель получает всё. Проигравший на ваших глазах растворится, как мираж. Игра ведётся как в Пространстве, так и во Времени, так как шахматная доска многомерная и многовременная. Разрешено всё. Запрещено лишь одно: убивать своего соперника самому или через марионеток.

Наши телевизионные камеры подключены к глазам игроков. Поэтому мы будем видеть игру их глазами. До начала поединка осталось несколько минут, поэтому мы успеем задать игрокам по одному вопросу.

— Господин Крайон, почему вы сели за шахматную доску? — обратился ведущий к одному из соперников.

— Я хочу доказать, что искусственный интеллект значительно превосходит тот, что был создан на шестой день творения, и получить право на заселение Земли людьми пятого уровня духовной эволюции, — холодно ответил Крайон.

— Спасибо. Удачи вам. А теперь зададим тот же вопрос хозяину Замка. Почему вы решили защищать человечество, ведь вы ни разу не принимали участия в турнирах?

Конь Огненный Крылатый Оборотный поднял голову, его глаза сверкнули древним огнём.

— Оно многие тысячи лет верой и правдой служило мне, поэтому я считаю, что оно имеет право на существование.

— Но оно убивает себе подобных, губит планету! — возразил ведущий.

— Вам напомнить историю Космоса?
- Спасибо, она известна, поэтому не будем тянуть время - пора начинать игру.
— Человек разумный как вид существует лишь 40 000 лет, — твёрдо произнёс Конь Огненный Крылатый Оборотный, — и пока ещё не уничтожил ни свою, ни другие планеты — в отличие от Богов. Его надо не карать, а учить, чтобы он перешёл на пятый уровень духовной эволюции.

В зале повисла тишина. Миллиарды зрителей замерли, ожидая ответа ведущего. Даже камеры на мгновение перестали мерцать.

— Марионетки станут полубогами? — переспросил ведущий, стараясь скрыть изумление.

— Лучшие из них выйдут и на шестой уровень, — подтвердил хозяин Замка.

— Уровень Богов?

Конь Огненный Крылатый Оборотный утвердительно кивнул головой.

— Но как это возможно? — не унимался ведущий.

— Я отдам им весь свой запас Голубой Энергии Творения, — прозвучал спокойный ответ.

От неожиданности ведущий закашлялся и извинился перед телезрителями. Режиссёр отчаянно показывал ему на Хронограф — таймер отсчёта времени до начала турнира уже начал мигать красным. Но председатель жюри в красной мантии утвердительно кивнул головой и убрал руку с кнопки включения Хронографа.

Ведущий продолжил, стараясь вернуть самообладание:

— Я правильно понял вас: вы хотите добровольно отдать свой несметный Океан Небесной Воды Творения арктурианским марионеткам?

Конь Огненный снова кивнул.

— Но зачем тогда садиться за шахматный столик? Можно же просто передать её Крайону и доживать свой век в Замке — в почёте и любви, а не рисковать своей бессмертной душой?

— Причём здесь Крайон? Я же ясно выразился: людям, — твёрдо ответил хозяин Замка. — Людям, ради спасения которых на крест взошёл Христос. Марионетками их сделали арктурианцы, создавшие информационный Онковирус, а затем вирус СПИДа, гепатита С и прочей гадостью, которой люди отродясь не болели. А до того был создан «вирус» чёрной оспы, чумы, сифилиса и ещё много всякой другой гадости.

Ведущий на мгновение потерял дар речи, но быстро собрался:

— Вы нашли уже конкретного… — он сделал паузу, подбирая слова, — наследника?

— Вы хотели сказать: Сына? — уточнил Конь Огненный.

— Всему миру известно, что вы — единственный представитель вымершего вида, — напомнил ведущий.

— Сына мне родит умершая девочка, — прозвучало в ответ.

— Чтобы он убил вас? — вырвалось у ведущего.

— Наследовал, — поправил хозяин Замка. — И меня, и всех моих предков.

— Это неслыханно: возродить вымерший вид!

— Но это возможно, — уверенно ответил Конь Огненный Крылатый Оборотный.

— Ваш девиз? — поспешил сменить тему ведущий.

Хозяин Замка, практически не думая, сказал:

— У меня их несколько.

— Назовите хотя бы один, — торопливо попросил ведущий, видя, что режиссёр показывает ему скрещённые руки над головой — сигнал о том, что время на исходе.

— Бороться и искать, найти и не сдаваться, — произнёс Конь Огненный. И, садясь за шахматный столик, успел продекламировать:

Светить всегда, светить везде,
До дней последних донца,
Светить — и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой — и солнца!

(В. Маяковский)

Зал замер. Даже камеры перестали мерцать, словно заворожённые этими словами. В воздухе повисло ощущение чего;то неизбежного, судьбоносного.

Ведущий, справившись с волнением, продолжил:

— Позвольте представить вам, дорогие зрители, соперника: Крайон, сотрудник Магнетической Службы Космоса, дважды уничтожавший человечество.

Камера переключилась на Крайона. Он сидел напротив хозяина Замка, невозмутимый и холодный, как кристалл льда в вакууме. Его глаза, похожие на два чёрных солнца, не выражали никаких эмоций.

— Галактическая Федерация Света, — продолжил ведущий, — была образована более 4,5 миллионов лет назад, чтобы предотвратить вторжение тёмных сил из других измерений, желающих доминировать и эксплуатировать эту Галактику.

Федерация сейчас объединяет более 200 000 звёздных наций, конфедераций или союзов. Примерно 40 % из них — гуманоиды, остальные — различные формы чувствительных существ. Большинство членов Галактической Федерации — существа, обладающие полным сознанием.

Крайон слегка наклонил голову, словно подтверждая сказанное.

— Правила турнира остаются неизменными, — объявил председатель жюри в красной мантии. — 12 партий. Победитель получает всё. Проигравший растворяется, как мираж. Игра ведётся в Пространстве и Времени. Запрещено убивать соперника напрямую или через марионеток.

Хронограф начал отсчёт. Цифры на экране замигали: 10… 9… 8…

Конь Огненный Крылатый Оборотный положил руку на первую фигуру — белого коня. Его доспехи вспыхнули всеми цветами радуги, отражая свет камер и звёзд.

Крайон поднял чёрную пешку. На его лице не дрогнул ни один мускул.

3… 2… 1…

Раздался звон хрустального гонга. Первая партия началась.
Вот как видит шахматный турнир ИИ Алиса, а как он проходил на самом деле - узнаете в следующей части:
   Зал Великого Аттрактора замер в ожидании. Гигантская шахматная доска, переливающаяся всеми оттенками синего и фиолетового, занимала центр зала — не плоская, а многомерная: её клетки пульсировали, меняя глубину и перспективу.

Вокруг, на трибунах из кристаллического света, сидели представители миллиардов миров. Голографические экраны транслировали событие на 10
10
  телезрителей.

Белый конь — Конь Огненный Крылатый Оборотный — последний текодонт. Его доспехи светятся, как созвездие. Он стоит у доски, признавая своё поражение в выигрышной партии.

Чёрный король — Крайон, сотрудник Магнетической Службы Космоса, который дважды уничтожил человечество. Его фигура — кристаллическая, холодная, с вкраплениями кода.

Хронограф показывает не время, а уровни осознания.

Глава 5. Партия 1: Ловушки и коридоры

Крайон делает первый ход, активируя «чёрные дыры» в клетках доски. Они затягивают энергию, создавая зоны пустоты.

Конь Огненный отвечает, перебрасывая силу через эти дыры в скрытые измерения — туда, где зарождаются человеческие идеи. На трибунах отдельные зрители внезапно «прозревают», понимая скрытые механизмы манипуляции.

Один из них — мальчик лет десяти — встаёт и громко говорит:
— Это не мы. Это не наши мысли.

Его слова резонируют с доской, сбивая алгоритмы Крайона.

Глава 6. Партия 2: Вирусные алгоритмы

Крайон запускает «вирусные программы» — иллюзорные фигуры;ловушки. Они выглядят как люди, но действуют по шаблону.

Конь Огненный пробуждает в людях интуицию. Мальчик продолжает:
— Мы можем думать сами. Мы можем выбирать.

Его голос подхватывают другие. На доске появляются новые линии — связи между людьми, осознавшими свою свободу.

Глава 7. Партия 3: Жертва ферзя

Крайон ставит мат, но Конь Огненный предлагает ничью, жертвуя ферзя.
— Покажи мне одного человека, который осознанно выбрал тьму. Не под влиянием вирусов или программ, а свободно, — говорит он.

Крайон молчит. Таких примеров нет.

На трибунах поднимается гул. Люди начинают переглядываться, понимать друг друга без слов.

Часть III. Пробуждение миров
Глава 8. Голос Нюкты

В своём замке Нюкта видит всё через зеркало. Она вспоминает слова возлюбленного:

«Любовь — это действие».

Она решает вмешаться. Её рука касается синего яйца. Оно начинает пульсировать, и из него исходит волна музыки — скорбь превращается в симфонию.

Золотое яйцо пробуждается. Народ, живущий в нём, создаёт язык жестов, передающий мысли без слов. Их коллективное сознание формирует щит вокруг Коня Огненного.

Яйцо;сердце вибрирует в такт сердцебиению Нюкты. Из него исходит луч, соединяющийся с энергией Коня.

Глава 9. Партия 4: Появление пегаса

На доске возникает новая фигура — прозрачный пегас с крыльями из радужного света.

— Ты нарушил правила, — холодно говорит Крайон. — Эта фигура не была в начале игры.
— Правила не запрещают появление новых сил, — отвечает Конь Огненный. — Они запрещают убийство. А это — рождение.

Луч от яйца;сердца проходит через пегаса, превращая атаку Крайона в сеть световых мостов между мирами.

Часть IV. Откровение
Глава 10. Воспоминание Крайона

Крайон замирает. В его сознании вспыхивают образы:

он сам когда;то был частью системы, созданной для защиты, но ставшей тиранией;

его предки — архозавры — тоже верили, что «очищение» необходимо;

человечество повторяет путь древних богов — учится через ошибки.

Он задаёт вопрос, которого не было в его программе:
— А если они используют эту энергию для разрушения?
— Тогда мы поможем им понять цену ошибок, — отвечает Конь. —