Белла Моисеевна и манекены. Часть 1. Ребёнок

Мои дорогие друзья!
Сегодня  я представлю вам часть написанной трилогии. Это три рассказа под общим названием "Белла Моисеевна и... МАНЕКЕНЫ". Часть первая называется "Ребёнок". Потом будет "Женщина", а после - "Мужчина".   Но я очень хочу пояснить, откуда взялись эти рассказы. Дело в том, что они - абсолютно реальны. Две первые истории произошли с удивительной, я бы сказала - УНИКАЛЬНОЙ женщиной, режиссёром нашего театра "Перемена", Галиной Ивановной Семёновой. Ей в этом году исполняется 80 лет, она прекрасно выглядит, в здравом уме, в твёрдой памяти, работает с четырьмя театральными классами и ведёт два театра: юношеский "Маска" и учительский "Перемена". С ней всегда происходят какие-то удивительные истории, и две из них я использовала (с её разрешения), чтобы написать эту трилогию.

Итак, принимайте первый рассказ: "РЕБЁНОК".
В Литве на 1 Сентября каждый год перед пешеходными переходами выставляют картонные манекены с учениками, чтобы водители были осторожны. Сейчас мы уже все знаем, что это манекены. Но тогда, когда их поставили впервые, с нашей Галиванной, как мы её называем, случилась именно такая история... Я создала героиню "Беллу Моисеевну" и добавила немного вымысла...

Знаете, друзья, мне просто захотелось отвлечь себя и вас от войн, от бомбёжек, от боли, от страха...
Обнимаю вас сердцем, дорогие одногруппники! А особенно мою дорогую Клавочку Карпенко! Чем больше её узнаю, тем больше восхищаюсь её неугасаемой энергии, юмору, любви к жизни...

Ася Котляр
ЧАСТЬ 1. "РЕБЁНОК"

Белла Моисеевна всегда говорила: «Если человек дожил до семидесяти девяти лет и у него внутри тишина, значит, он уже умер.  Просто он пока ещё не в курсе». Саре Моисеевне было семьдесят лет, и внутри её всё бурлило. Вы спросите, что там могло бурлить в её-то годы? Жизнь, дорогие, которая била ключом. Творчество, которое жило в ней всю жизнь и не угасало. Любовь, к которой она так стремилась, но варианты были не те… Поэтому, когда в её жизни начались странности, она не испугалась, а, скорее, обиделась. Странности начались с манекена. Вернее, с манекенов…

Белла Моисеевна ехала за рулём своей маленькой машины. Старенький, но гордый Toyota Yaris цвета «мокрого асфальта», был с характером, как и его хозяйка. Он иногда ворчал, иногда скрипел, иногда «лечился», но, всё-таки, ехал.

За рулём Белла Моисеевна была уже лет сорок - с тех самых пор, как умер её муж, Исаак Львович, оставив ей в наследство не только машину, но и фразу: «Беллочка, если что, майнэ либэ, тормоз слева». С тех пор она тормозила слева, жила сама по себе, одевалась ярко, красила губы красной помадой и даже делала «уколы красоты», когда ей казалось, что брови опустились ниже приличной «ватерлинии». Она вообще мало кого слушала, если речь шла как о её внешнем виде, так и о моральном облике. И если её кто-то из коллег говорил:
 «Белла Моисеевна, в вашем возрасте можно одеваться чуточку скромнее, вы всё-таки в школе работаете», Белла Моисеевна неизменно отвечала:
«Милочка! В моём возрасте уже не скромничают. В моём возрасте уже показывают то, что удалось сохранить…»

Сына она вырастила, в люди вывела, в Израиль отправила. Сын звал:
- Мама, приезжай, тут солнце, апельсины и прекрасная медицина!
Она неизменно отвечала:
- Лёвочка, чтоб ты знал, майн кинд, у меня тут тоже солнце бывает. Два раза в год, но мне хватает. А апельсины я и в магазине вижу, кстати, израильские.

И осталась Белла Моисеевна в своём городе Х, где у неё были подруги, школьный театр, ученики и, что важнее всего, зрители, которые ещё не устали ни от её характера, ни от привычки одеваться так, как будто каждый её выход – это либо премьера, либо чья-то свадьба, либо «а вдруг жених на горизонте, и надо быть готовой...»
Вернёмся, наконец, к манекенам.
 
Дело было 1 сентября. Дети пошли в школу, магазины перестали продавать спиртное, а на дорогах возле пешеходных переходов поставили картонные манекены в полный человеческий рост. Насчёт манекенов – тут всё было в порядке, но насчёт спиртного, по  мнению жителей города, был перебор: как будто те, у кого «горят трубы» не запаслись заранее.

Когда коллеги в школе спросили Беллу Моисеевну, что она думает по поводу «сухого закона 1 сентября», она, подумав, ответила:
«Я думаю, что это очень правильная инициатива! Дети должны идти в школу с ясной головой!». Учителя рассмеялись, а Белла Моисеевна продолжила:
«А для родителей это решение надо как-то пересмотреть. Потому что отправить ребёнка в школу трезвым – это, безусловно, правильно… Но пережить трезвым то, что впереди год «мучений», – это уже настоящий героизм!»

Картонные манекены школьников с ранцами, стоящие у пешеходных переходов, вызвали у народа интерес и даже неприятие: водители стали тормозить, думая, что на пешеходном переходе стоит настоящий школьник. На самом деле: если смотреть издалека – ребёнок. Если ближе – тоже ребёнок. Если подъехать совсем близко, то это уже было дело зрения.

Белла Моисеевна решила выехать немного раньше, чтобы успеть на школьную линейку, которую она подготовила, и чтобы поставить машину во дворе школы. Проезжая по дороге, она увидела, что возле пешеходного перехода стоит мальчик. Обычный мальчик с ранцем. Худенький. Смотрит прямо на Беллу Моисеевну и ждёт, чтобы она пропустила его через дорогу. Если бы он смотрел на дорогу, Белла Моисеевна заметила бы, что мальчик слишком плоский. Но он был повёрнут к водителям.
– Ой вей, – сказала она вслух, – какой воспитанный ребёнок! Стоит, не бежит. Значит, есть ещё надежда у человечества!

Она аккуратно остановилась возле пешеходного перехода и рукой показала «ребёнку», чтобы он переходил спокойно дорогу. Мальчик стоял, не шелохнувшись. Белла Моисеевна приоткрыла окно в машине и громко произнесла с неизменной улыбкой на лице:
–  Иди, мой золотой, иди. Я тебя пропускаю. Я же не зверь какой-то!
Мальчик стоял и молчал.

Белла Моисеевна немного подождала и сказала ещё громче, своим режиссёрским голосом:
– Ну? И кто из нас уже пенсии уже? Двигайся, прошу, я опаздываю!
Мальчик стоял и смотрел с улыбкой на Беллу Моисеевну.
Сзади кто-то нервно бибикнул.
Белла Моисеевна вздохнула:
– Конечно, всё как всегда. Вся страна спешит, а один ребёнок думает, идти ему или нет.
Потом она немного поправила очки и слегка нажала на сигнал.
Мальчик не отреагировал.
- Если ты ждёшь маму, так и скажи! Но ждать же можно где угодно! Я очень не хочу, чтобы меня оштрафовала полиция за то, что я тебя не пропустила…
Сзади начали сигналить уже активно, потому что за Беллой Моисеевной выстроилась очередь, которой нужно было срочно куда-то ехать.

Белла Моисеевна рассердилась на пацана, полностью открыла окно и крикнула:
– Эй ты, шлемазл! Ты пойдёшь сегодня или тебе письменное приглашение нужно?!  
Мальчик стоял.
В этот момент из машины, стоявшей позади, вышел мужчина. Подошёл, постучал в окно.
– Вы тронетесь, наконец? – спросил он, стараясь говорить культурно.
Белла Моисеевна повернулась к нему:
– Я? Я готова трогаться! Я давно готова! Вы ему скажите, чтобы он тронулся!
– Кому? – не понял мужчина.
– Ребёнку! – возмутилась женщина. – Стоит и молчит, как памятник!
Мужчина посмотрел на «ребёнка».
Потом на Беллу Моисеевну.
Потом опять на «ребёнка».
И начал смеяться. Не просто смеяться – он согнулся пополам, как будто ему рассказали какой-то очень смешной анекдот.
– Что?! – обиделась Белла Моисеевна. – Вам смешно? Тут ребёнок дорогу перейти не может! Уже проводите его, не заставляйте пожилую женщину выходить из низкой машины!
Мужчина вытер слёзы:
– Мадам… Простите, конечно, но это не ребёнок.
– А кто? – прищурилась она. – Министр образования? Президент?
– Манекен! – сказал мужчина и снова заржал.
– Кто манекен?! Я – манекен? –  не расслышала она. – Вы на себя посмотрите!
Мужчина, всё ещё смеясь, открыл дверь:
– Прошу вас выйти из машины. Выходите!
Белла Моисеевна вышла. Подошла ближе.
Посмотрела. Обошла. Потом протянула руку. Постучала по «ребёнку». Потом посмотрела на выстроившуюся очередь из машин, и, извинившись, села за руль. Медленно тронулась с места, и ей показалось, что на заднем сидении кто-то сидит. Она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела там своего покойного мужа, Исаака Львовича. Он с хитрым прищуром смотрел на неё через это зеркало, а потом тихо хихикнул:
– Беллочка, ты только что минут пять разговаривала с фанерой!
Она выпрямилась за рулём и сказала громко, с достоинством.
– Ну и что? Зато он меня внимательно слушал! В отличие от тебя, Изя.
Исаак Львович неслышно вздохнул и философски добавил:
– Майн тайэрэ, Беллочка, если так пойдёт дальше, ты скоро начнёшь разговаривать с холодильником. Белла резко оглянулась назад – там никого не было…
Разочарованно вздохнув, Белла благополучно добралась до школы, благо, школа была за углом и больше пешеходных переходов на её пути не было.

Но когда она возвращалась назад, решила ехать по другой дороге. На первом же пешеходном переходе её ждала девочка с ранцем. Белла Моисеевна остановила машину и, помахав ей рукой, сказала:
– Иди уже... Я ждать долго не могу – у меня ещё громадьё планов на вечер!
И вдруг отчётливо услышала за спиной голос Исаака Львовича:
–  Белла, это тоже картон. Езжай уже…
Белла Моисеевна присмотрелась – девочка тоже была из картона.
«Это что, уже не акция, это репетиция моей нервной системы! Видимо город решил сделать мне проверку: выдержу я, или уже можно вызывать наследника…

29.03.2026
Клайпеда, Литва.