Сёма решает всё. Глава 5. Старший брат

Часть 1. Психолог Пупышкина.
Ужин только что закончился, но кухня в квартире Копейкиных ещё жила своей тихой, размеренной  жизнью: лампа излучала тёплый свет, Сёма  пошёл в свою комнату разбирать новый конструктор, который подарил ему папа, Алёша стоял у раковины и мыл посуду А Ира, задумавшись, сидела с айпадом в руках. Посмотрев на мужа, Ира сказала:
– Алёшка, сядь, пожалуйста. Я вот о чём подумала. Надо, всё-таки, Сёмке сказать.
–  Ириша, рано пока, мне кажется. Давай подождём.
–  Чего ждать – видно уже скоро будет. Я читаю одного психолога, так он пишет, что дети в шесть-семь лет очень ревнивые. И им нельзя говорить в лоб, напрямую. Нужно сначала их как-то мягко подготовить.
– Я не понял, Иришка, что где написано и какого психолога ты читаешь?
– Детского. Мне попалась статья детского психолога Людмилы Пупышкиной о том, как подготовить ребёнка к тому, что он скоро станет старшим братом.
– Это фамилия у неё такая? Я бы не доверял психологу с такой несерьёзной фамилией Пупышкина! – рассмеялся Алёша и, поцеловав жену в макушку, сел рядом.
– Алёша, она – кандидат наук! А фамилия Копейкин тебя не смущает? Ладно, слушай!

Ира стала очень выразительно читать вслух, как будто каждое слово было очень важным.
«Возраст шести-семи лет – один из самых уязвимых периодов детской психики.
В это время ребёнок уже осознаёт себя как отдельную личность, но ещё не умеет делить любовь значимых взрослых. Именно поэтому дети данного возраста склонны к скрытой и явной ревности. Прямая, лобовая информация о появлении в семье нового ребёнка может быть воспринята как угроза: «меня заменят», «я стану ненужным», «меня станет меньше». Категорически не рекомендуется говорить фразы вроде:
«У тебя будет брат», «Мы ждём ещё одного ребёнка», «Теперь нас будет больше» без предварительной эмоциональной подготовки. Гораздо экологичнее сначала мягко формировать у ребёнка ощущение значимости его новой роли: старшего, помощника, защитника.
Не ребёнок должен привыкать к малышу –  идея старшинства должна сначала поселиться в нём самом. Помните: ребёнок не боится появления другого ребёнка. Он боится исчезновения себя.»

На кухне повисла короткая пауза.
– Ир, во-первых, если эта Пупышкина, или как там её, в очках, это ещё не значит, что она умная. Во-вторых, наш Сёма не такой. Он не слабак и уж точно не дурак. Почему это должно стать проблемой, я не понимаю? У миллионов детей появляются младшие братья и сёстры, и никто от этого не сходит с ума. Давай сегодня или завтра вечером просто ему скажем: Сёма, так и так, у тебя скоро появится младший брат!
– Сестра, скорее всего. Да пойми ты, Сёму надо не пугать, а морально подготовить к появлению ребёнка.
– Ир, ты хочешь найти инструкцию, как это сделать? Или что? Я не понимаю, прости. Ну, залезь на форум, спроси у чата GPT, наконец, как сделать, чтобы не оскорбить, не дай Бог, чувства большого семилетнего парня.
– А тебе, Лёшенька, хочется импровизировать, видимо! Ладно,сейчас спрошу у Чата.

Ира взяла стилус и стала быстро что-то писать. Ответ появился почти сразу.
«Здравствуйте, Ирина.
Вы обратились по очень чувствительному вопросу: как не задеть чувства большого семилетнего мужчины…
Рекомендуем действовать по следующему плану:
1. Не используйте слова: «ребёнок», «малыш», «прибавление», «пополнение».
Семилетние мужчины остро реагируют на понижение статуса.
2. Начните разговор издалека.
Например: «Сёма, а как ты относишься к повышению?»
Если спросит – к какому, значит, готов.
3. Сделайте акцент на выгоде.
Желаем удачи. Если что – пишите, спрашивайте.»

– Выгода – это как раз про нашего Сёмку, – улыбнулся Алёша.
– Да дослушай! Там самое главное! – остановила мужа Ира. –
«Старший брат – это: дополнительный авторитет во дворе, легальное право командовать,
пожизненный доступ к чужим игрушкам.
Ни в коем случае не говорите «мы тебя любим не меньше». Это звучит как «раньше любили больше».
Допускается подкуп...»
Алёша опять не сдержал улыбку:
– Слушай, Иришка, твой ЧАТ и наш Сёма, по-моему, братья-близнецы. Откуда он знает, что подкуп – это Сёмкин метод? Давай так. Мы не готовим его к ребёнку. А готовим к тому, что он станет старшим братом.
Ира замолчала, потом тоже улыбнулась, будто примеряя эту мысль.
– Это… Это звучит красиво. Мне нравится. Только надо всех наших предупредить. И моих, когда будут звонить…

Часть 2. Обед у бабы Веры и деда Гриши.

Обед у родителей проходил, как всегда, шумно, с запахом котлет и разговорами, которые иногда выходили за рамки приличного семейного общения в том, что касалось темы «свекровь-невестка».
Ира протёрла стол и поставила приборы. Вера Мирославовна придирчиво смотрела, как невестка накрывает стол, потом достала из духовки запечённую утку с яблоками, принюхалась и спросила Иру:
– Ирина, вы Сёме сказали? Если вы не скажете – я скажу. У мальчика итак стресс будет. Чем дольше тянуть, тем сильнее будет стресс.
– Вера Мирославовна! Только не сейчас, не сразу. Мы ему потом, в разговоре, как бы между прочим… Сёма – очень ранимый. Мы с Лёшей переживаем за последствия.
– Ты, Ирина, из меня дуру-то не делай. Как общаться с детьми, я знаю. Столько лет в детском саду проработала!
– Вы завхозом проработали. Просто сами разговор не начинайте. Но если спросит, то…
– А что, завхозы – не люди, что ли? Лёшку, опять же, кто вырастил? Знаю я, как надо. Не учи меня, взрослую женщину, очень тебя прошу.
В это время, Алёша, рассказав отцу новость о том, что в семье будет пополнение, попросил не торопить события.
– Пап, мы решили Сёму подготовить: не сразу, не в лоб, а как бы между прочим. Так психологи советуют. Между делом, осторожно, намёками.
– А я что? Я не против. Я уже привык к этим вашим намёкам… Вы из него тютю делаете, а пацан должен мужиком расти. У нас в армии всё просто было. Что вы с ним возитесь, как с писанной торбой? Посади напротив себя, скажи: так мол и так, мамка твоя беременна, скоро у нас будет пополнение. Но ты не переживай, малыш, меньше мы тебя любить не станем! И всё!

Сын посмотрел на отца и спросил осторожно:
– Вот скажи, папа, а ты Пупышкину читал?
Глаза Григория Петровича округлились, а брови поползли вверх.
– Кого?
– Психолог такой есть, очень талантливая тётка, между прочим, –  почти оправдываясь, сказал Алёша.
– Психолога? – хихикнув, переспросил дед Гриша. – Я, Лёша, в жизни двух психологов видел. Один – в зеркале по утрам, второй – это баба Вера, мать твоя.  Оба без диплома, но результат всегда мгновенный. Ладно, я не подкачаю. Не подведу, так сказать.

Семья села за стол, и все стали восхищаться уткой с яблоками и рисом и куриными котлетками,  любимым блюдом Сёмы.
За столом всё пошло не так почти сразу.
Баба Вера выдержала паузу и спросила внука
– Сёмочка, тебе котлетку с чем – с пюрешкой или с рисиком?
– С пюрешкой, мама, – почему-то ответил за сына Алёксей.
– Я не тебя спрашивала, сынок, – резко ответила Вера Мирославовна.
– С пюрешкой, бабушка, - сказал Сёма быстро, чтобы не разжигать пожар.
– Ну вот. А старшие братья, между прочим, всегда пюре младшим отдают, если его мало осталось.
Ирина поперхнулась от неожиданности и произнесла укоризненно:
– Вера Мирославовна!
Баба Вера посмотрела на Ирину и важно произнесла:
– Да я ж не начинаю! Я просто… к слову пришлось. Ты, Сёмочка, вообще человек ответственный. А старший брат – это опора в семье!
Сёма настороженно посмотрел на бабу Веру и спросил:
– Чего опора?
– Ничего. Ешь, давай. Мама, а тебе чего положить? Утку небось? С рисиком? – прервал мать Алёша.
Но дед Гриша не усидел на месте:
– А права баба Вера! Старший брат – это почти как второй папа. Только без зарплаты.
И громко засмеялся над собственной шуткой. Все посмотрели на Григория Петровича, а Алёша предложил:
– Пап, а давай по рюмочке!
– Так ты за рулём! Как потом домой поедешь? Хорошо, один пока ребёнок в семье! – отрезал Григорий Петрович.

В разговор вступила Ирина, которая сначала растерялась, а потом решила, что положение нужно срочно спасать:
– А смотрите, какое красивое лето нынче выдалось! Скоро наш Сёмочка в школу пойдёт! Мы уже и школьную форму ему заказали.
На что дед Гриша тут же отреагировал:
– Школьная форма – это хорошо! Люблю я форму! Так что, Сёма, зарплаты у старшего брата нет – зато ответственность пожизненная.
Сёма, ничего не понимая, насторожился и, внимательно посмотрев на дедушку, спросил:
– А кто старший брат? Ты, что ли, дедушка?
Дед Гриша подмигнул внуку и с удовольствием взял бразды правления в руки:
– Не, Сёмка, я младшим был. А младшим быть – сказка. За все мои провинности старший мой брат, Санька, получал. Ох и драла его мать! Я окурок нашёл в пять лет, покурил, а старшему ремнём всыпали – недоглядел, мол! Я разбил стакан, старшего – в угол. Потому что ответственность серьёзная должна быть.
Ирина закрыла голову руками, потом громко сказала:
– Хватит! Давайте про сериалы поговорим! Вера Мирославовна, вот что вы в Григорием Петровичем смотрели вчера интересного?
–  А «Брат-2» смотрели. Там старший брат – бандюга был, мерзопакостный. А этого, Бодрова, который младшего играл, жалко. Засыпало в ущелье. Так и не нашли. А фильм хороший, правильный: братья должны стоять друг за друга!
Алёша встал и постучал ножом по столу:
– Давайте закроем тему. Папа, не нужно Сёме про этот фильм рассказывать. Мам, давай кофе попьём.
Но тут в разговор решила вступить Вера Мирославовна, поняв, что должна поддержать мужа, которому просто решили грубо закрыть рот.
– А я старшей сестрой была. После меня Манька с Танькой родились.
Потом, посмотрев на Сёму, добавила:
– Я их в пелёнки кутала. Как куклы заворачивала. Мне мамка доверяла. Старшим – всегда доверие!
Ирина встала из-за стола:
– Всем  большое спасибо за обед и за содержательную беседу. Алёша, мы едем домой.
Но Сёма учуял что-то неладное. Посмотрев на взрослых, он спросил:
– Я что-то не понимаю. Вы о чём это все говорите? Старший-младший… Это при чём здесь?
В комнате воцарилась тишина. Дед Гриша быстро взял ситуацию под контроль:
– Ну… Мы это. Чисто гипотетически.
Сёма внимательно посмотрел на деда:
– Гипо… чего?
– Ну, это когда надо радоваться заранее, – предположила баба Вера.
– А чему радоваться-то?  – спросил Сёма.
– Котлете с пюрешкой, – быстро ответил Алёша.
– А почему вы все такие странные сегодня? Я что-то не так сделал? – тревожно спросил Сёма.
– Сёмочка, быть старшим братом – это такое счастье! – воскликнула баба Вера и прижала внука к себе.
– А если  мне не нужно такое счастье? Что тогда? – спросил Сёма.
– Поздно! – отрапортовал дед Гриша.
Сёма ещё раз оглядел взъерошенных взрослых и серьёзно сказал:
– Или вы мне сейчас объясняете, или я – навсегда младший. И точка.
А потом сел и демонстративно наколов на вилку вторую котлету, стал её есть прямо с вилки.
Ирина вышла из-за стола, поправила платье и строго сказала:
– Пойдёмте домой, мальчики. Сёмочка, ты – младший, не переживай. А папа – старший. А Бабе Вере с дедом Гришей нужно думать больше. Спасибо за обед! Алёше завтра на работу нужно рано. Нам ещё мыться-купаться.
– Так недоговорили еще, – попытался остановить невестку Григорий Петрович.
– Договорили… – произнёс Алёша, выходя из-за стола вслед за женой. –  Сёма, пошли.

Вечером Сёма встретился со своим другом Марком. Мальчишки стали очень дружны с того самого момента, как Сёма заплатил хулиганам за свободу Марка.
Они сидели на лавочке, ели вкусное овсяное печенье, ещё тёплое, только недавно испечённое мамой Марка, Еленой Сергеевной.
– Скажи, Марк, тебе мама когда-нибудь говорила про старшинство?
– Нет. А про какое?
– Что-то про старшего брата?
– Точно нет. Да и откуда он возьмётся? От нас же папа ушёл. А без папы братья не рождаются. Это правда.
– А мои сегодня что-то говорили странное. Что, типа, старшим быть – это ужас какой-то – выдрать ремнём могут. А за стакан разбитый – вообще в угол ставят. Ты стоял в углу когда-нибудь? – спросил Сёма.
– Стоял. Меня папа поставил, - подумав, ответил Марк и сразу стал грустным.
– За что?
– За ерунду какую-то. За то, что я маме рассказал, что папа с тётей Галей целовался. Это мамина подруга.
– Ты соврал, что ли?
– Нет. Они прям прилепились друг к другу. Думали, я не вижу. А я не спал уже. Зашёл в комнату, а они целуются, – сказал Марк и заплакал.
– Это плохо. Может, не нужно было рассказывать маме?
– Я просто спросил, кто нам тётя Галя, что она с папой целуется?
– Ладно, не плач. Бывает, - сказал Сёма, сам не понимая, что бывает.
«Если бы мой папа целовал чужую женщину, я бы наверное, тоже плакал», - подумал Сёма. Помолчав, поделился с другом сегодняшним непонятным разговором взрослых.
– А мне сегодня баба Вера и деда Гриша весь обед рассказывали про старшего брата. Как думаешь, к чему они эти разговоры заводят?
– Тогда у них либо что-то случилось, либо кого-то готовят…
– К чему готовят?
– К расставанию, наверное.
Слово «расставание» прозвучало как-то тихо, но  почему-то ударило Сёму сильно.
Мир вдруг стал каким-то шатким, ненадёжным, как будто в нём больше нельзя было ни на что опереться. Сёма побледнел, а Марк, посмотрев на него заплаканными глазами добавил:
– Мне кажется, что если у твоих мамы и папы кто-то родится, то тебя к бабушке и дедушке отправят.
– Почему ты так думаешь? – неуверенно и тихо спросил Сёма друга?
– У нас в группе, там где я жил, у Вальки младший брат родился. Вот они и сказали Вальке: «Ты теперь старший брат, поживи пока у бабушки. Пока младший не подрастёт».
Сёма задумался. Потом, вздохнув, произнёс.
– Я бы не хотел к бабе Вере с дедом Гришей переезжать.
– А у тебя ещё есть бабушка с дедушкой?
– Есть. Но они далеко живут. В другом городе.
– Значит, тебя туда отправят. Жалко. Я к тебе привязался… Ты – мой единственный друг, произнёс Марк и обнял Сёму.
В этот момент они услышали, как Ира с балкона позвала Сёму домой. Мальчишки встали, по-взрослому пожали друг другу руки и пошли по домам.

Часть 3. Побег.

Придя домой, Сёма сразу же молча направился в свою комнату.
Ирина проследила за Сёмой и на душе её стало как-то тревожно. Она заглянула в комнату сына.
– Сёмочка, у тебя всё в порядке?
– Всё мамочка. Я спать хочу, –  ответил Сёма.
Ира подошла к сыну, обняла его крепко, поцеловала в обещёки и сказала:
– А поесть?
– Мы с Марком печеньки ели. Тётя Лена пекла. Иди, Мамочка. Мне ещё свой муравьиный банк проверить нужно.
– Мы тебя очень любим, Сёма. Всегда помни об этом!
Мама вышла, прикрыла дверь, а Сёма сел на кровать, еле сдерживая предательские слёзы.
«Это она со мной так прощается… Точно они решили меня отдать. Тогда лучше я сам уеду. Я к бабушке с дедом не поеду. Я лучше на Кипр поеду. Вот только ферму муравьиную куда я дену? Они все умрут без меня. А я без них. Ладно, на Кипре хорошо, тепло. Там меня драть не будут за разбитую чашку. Я приеду, сяду на вокзале и спрошу: кому нужен сын? Скажу, что я – хороший, неглупый, стану хозяином банка когда-нибудь. Всё для них делать буду! Сам себе стирать могу. Бутерброды могу сам. Как-нибудь проживу…»
С этими мыслями он достал из комода свой ранец, подумал, потом положил в него новую пару трусов и носков, новую копилку и одежду «на первое время».
Подождав, пока в квартире стало тихо, Сёма, взяв рюкзак, тихонько вышел из комнаты, проследовал на цыпочках в коридор, как можно тише открыл дверь, взял кроссовки, курточку и в носках вышел из квартиры, тихо-тихо закрыв за собой дверь. Вокзал был недалеко от дома, и Сёма дошёл до него за каких-то десять минут. Только на вокзале он понял, что оставил дома свой новый телефон со всеми тревожными кнопками.
Сёма сел на скамейку и задумчиво стал смотреть на людей. Мимо него прошла женщина с с орущим младенцем в коляске. Потом мужчина с большущим рюкзаком. На соседнюю скамейку села женщина с чемоданом и двумя детьми: старшим и младшим. Старший нёс довольно увесистую сумку, у младшего на спине висел рюкзак.
На вокзале стало темно и прохладно.
– Мальчик, а где твоя мама? Ты что, один? – спросила вдруг женщина с соседней скамейки.
– Я на Кипр уезжаю. А мама… мама за билетами пошла, соврал Сёма и покраснел. Но в темноте этого никто не заметил.
– На Кипр? Это здорово. А мы в деревню едем. Тут пару недель до школы осталось, нужно по хозяйству маме помочь. Их бабушке. А вы разве не на самолёте?
Сёма сначала растерялся, потом сообразил:
– Сначала на автобусе до аэропорта. Потом на самолёте.
– А вы без папы летите? – не унималась женщина, оглядываясь по сторонам.
– Папа нас на Кипре ждать будет, – не моргнув глазом, продолжал врать Сёма. И чтобы перевести разговор, спросил: –А это ваши дети?
– Мои, - улыбнулась женщина. – Старший – Серёжка и младший – Ванечка.
– А старшим быть плохо? – спросил Сёма, вглядываясь в Серёжку.
– Да почему плохо-то? Ну да, обязанностей прибавилось. Но ему нравится. Правда, Серёнька? Нравится тебе старшим братом быть?
Серёжка важно посмотрел на брата и сказал:
– Ничего так. Ванька мелкий пока, а вырастет, мы с ним в футбол гонять будем. Он шмутки мои донашивает, а мне всё новое покупают.
– Мне тозе покупают, – ответил Ваня.
– Так, а что ж твоя мама не идёт? Сейчас не так много людей на вокзале. Уже должна была бы билеты купить…
И тогда Сёма решился.
– Скажите, а вам ещё один сын не нужен? Средний? Я бы с вами в деревню поехал. Я сам себе трусы могу постирать… И встаю сам, - тихо проговорил Сёма и с надеждой посмотрел на женщину.
Женщина подозрительно посмотрела на Сёму.
– А как маму твою зовут? Не Маша случайно, Иванова? Ты очень на неё похож!
– Нет, не Маша. Ира её зовут. Ира Копейкина.
– Ой, я забыла! Мне ж на вокзал нужно, тоже билеты купить! Вы тут посидите, а я сейчас.
Шепнув что-то старшему сыну, женщина побежала на вокзал.
Сёма, почуяв неладное, встал со скамейки.
– Я забыл дома зубную щётку и телефон. Я, пожалуй, пойду домой.
Но не успел он сделать пару шагов, как увидел, что от вокзала к нему бежит женщина, мама Серёжи и Ванечка, а за ней двое полицейских…

Обнимая Сёму, Ира рыдала навзрыд, а папа общался с полицейскими, которым было интересно всё: как ребёнок живёт, есть ли у него своя комната…
Когда подписи под документами были поставлены, вопросы заданы и пересказаны по кругу, полицейские ушли, а в квартире стало неожиданно тихо.
Алёша, плачущая Ира и Сёма с виноватым, заплаканным лицом, сидели за тем же кухонным столом под лампой, из которой на стол струился тёплый, жёлтый свет. За тем  самым столом, за которым ещё вчера родители обсуждали, как рассказать Сёме, что он скоро станет старшим братом. Всё было на своих местах кружки, свет, стул, – только чувствовалось напряжение. Нужно было как-то начать разговор, но никто не знал, как это сделать лучше.

Ира держала сына за плечи, не отпуская, как будто он мог снова исчезнуть, если она вдруг ослабит объятья. Пальцы сами собой проверяли: вот он, здесь, тёплый, живой, родной и такой ещё маленький.
Алёша сидел напротив и смотрел то на сына, то на стол, а в голове у него всё ещё прокручивалось: вокзал, чемодан, чужие люди. И никак не укладывалось – как это могло произойти у них, в их доме?
У всех было очень странное чувство –  как будто бы облегчение, но от которого не стало легче. Им показалось, что их только что вернули обратно в жизнь, но забыли выключить страх.
– Ну как же ты так? Как ты мог нас бросить? Как же мы без тебя? Ты подумал? А как твой муравьиный банк без тебя? А Марк? А бабушки с дедушками? – начала трудный разговор Ира.
– Ира, это всё из-за твоей Пупышкиной.
– И из-за твоего «готовить постепенно»!
– Сын, объясни, а почему ты, всё-таки, ушёл? – спросил, наконец, Алёша.
– Я подумал, что если меня готовят стать старшим братом, значит меня хотят убрать… Отправить жить к бабушке Вере. Или к бабушке Ане…
– Господи! – вырвалось у Иры.
– Я не хочу, чтобы меня пороли из-за младшего брата, чтобы ставили в угол, если он будет курить…
– Сёмочка, родной… Мы с папой очень хотели сказать, что ты на самом деле скоро станешь старшим братом! Но не знали, как это сделать, чтобы ты не подумал, что больше нам не нужен, – сказала Ира.
– И это так здорово, поверь! У тебя будет ещё родной человечек, который будет смотреть на тебя с восищением! И который будет думать, что ты всё умеешь и всё знаешь. И что ты самый сильный, самый умный и вообще главный человек в мире, - сказал Алёша.
– И с которым вы потом будете играть, драться, мириться… И всё равно всегда будете друг за друга стоять горой, –  добавила Ира.
– Ну вы же могли просто сказать, что мама беременная. Я же фильмы смотрю разные. Я бы всё понял. А так, я испугался, что вы меня готовите… И подумал, что лучше я сам.
Ирина и Алёшапосмотрели на Сёму внимательно.
– Лёшка, да он же у нас совсем взрослый! – воскликнула Ира.
– Ну да, ну да. Взрослый, а такой глупый… И щётку свою зубную забыл. И телефон. Разве так собираются на Кипр? – добавил Алёша, улыбаясь.
Сёма притянул мамину голову и прошептал на ухо:
– Я её специально не взял. Если что – чтобы вернуться, сказал Сёма и покраснел.
– Предусмотрительный ты наш, - покачал головой папа. – Ириша, смотри, а он готов, по-моему! Из тебя самый лучший старший брат получится, Сёмка! Скажи, а на Кипре ты где жить собирался?
Сёма пожал плечами:
– Сначала на вокзале. Потом – как пойдёт. Там же море. Значит, кто-нибудь да пустит.
– Запомни, Сёмка. Из этой семьи не уезжают без зубной щётки. И без нас тоже, - твёрдо сказал Алёша. Потому что мы навсегда связаны, понимаешь?
Сёма кивнул. На душе стало светло и спокойно. Ужасно захотелось спать.
Уже лёжа в кровати, Сёма сказал Ире, лежавшей рядом с сыном:
– Знаешь, мамочка, а старшим братом… Я, в принципе, могу быть по выходным. Но если он будет курить и бить чашки – знайте сразу, что это не я…

29.03.2026
Клайпеда, Литва