Гнездо Ворона 7. Незримое и Зыбкое

11-12 января 2389-го года
Альмарак
Рубид
Аламия
База Ларино


Влад, сбросив бушлат прямо на пол в прихожей (Сокольский торопил), прошёл в гостинную.

Евгений одетый лежал на диване. Синяк под глазом, бледен, полуоткрытый рот, отсутствующий взгляд, слюна на подбородке, руки бессильно раскинуты.

 - Вы откуда его вытащили?!  -  рявкнул ротмистр.  -  Хотя, знакомый запашок. Дезинфекция. Тюремная.  -  он наклонился над Евгением, принюхался, посветил в глаз крохотным фонариком и сказал, как плюнул, - Кашлюн.

 - "Белый Ветер", Владислав,  -  зевнул Сокольский.

 - Вот дьявол,  -  Стахов издал полувздох-полурык.  -  Хреново дело. Так...  -  ротмистр сбросил китель и спихнул с ног берцы.  -  Всадите ему пока антидоты нумер пять и двойку.

Сокольский достал из аптечки ампулы, присел возле колонеля и прямо через штанину сделал тому иньекции в бедро.

 - Отлично,  -  Влад вернулся из ванной. Майор понял по шуму, что Стахов пустил воду.  -  А теперь, Андрей Михалович, ступайте отдыхать, пожалуйста. Кудесник вы, конечно, великий, но тут наступает стезя незримого, зыбкого и почти интимного. Не то, что вы подумали, конечно.

 - И в мыслях не было,  -  отрезал Сокольский.  -  Он будет жить?

 - Жить будет. А вот всё прочее,  -  Влад болезненно скривился.  -  Не психолог я, сами поймите. "Белвет", мать его через три колена. Была бы "Старая тётка".  Но что могу, то могу. И прикажите машину наготове.

 - Я верю в вас, Владислав Георгиевич,  -  Сокольский  поднялся, хлопнул Влада по плечу и побрёл прочь из дома. Он смертельно устал.

Оставшись один на один с Евгением, Влад первым делом сильным рывком посадил друга на диване и принялся расстегивать липучки.

 - Ты... чё...  -  Градский еле шевелил губами.

 - Ничё,  -  сквозь зубы ответил Стахов.  -  Мыться.

 - Пшёл на...

Хлёсткая оплеуха заставила князя открыть глаза.

 - У... уй... уйди...

 - Ща ещё навешу,  -  пообещал Влад.  -  Ты мне повякай, ваше сиятельство. Повякай. Там много вякал, когда тебя кашлёй накачивали? Вот и тут не вякай.

 - М-м-м-м...

Влад стянул с князя полусапожки и брюки.

 - Ты хоть  руками подвигай. Вожусь тут, как с младенцем, мать твою,  -  За брюками последовали плащ, рваный китель, свитер, рубашка.

На ноги Евгения поставить не удалось. Ротмистр поволок его на четвереньках в ванную, бормоча:

 - Женька, проснись... шевели лапами, Женька. Ты живой, ты на волюшке.  Не спи, не спи... Так... вот сюда...  -  и резко толкнул колонеля с бортика  в чашу с горячей водой.

 - У-у-уй бля-я-я!!! - завопил резко очнувшийся Градский.

 - Ага! Есть,   -  Стахов сплюнул в сторону, резко перекрыл горячую воду, открыл холодную.

 - Ааааа... блииин... кретин... - простонал Женька.

 - Вот это и называется контрастный душ, а не эти ваши "постепенно снижаем температуру". Обоссался? То и надо. Не дёргайся. Свяжу, Женек, как есть свяжу.

 - Сука ты... - простонал Градский, дрожа от лихорадки.

 - Не сука, а голубчик.
 
Евгений свернулся калачиком в чаше и трясся от холода. Кожа сделалась "гусиной". Стахов вернул более-менее приемлемую температуру воды, сделав её прохладной, но не ледяной и не горячей.

 - Боксёры свои сам снимешь. Я тебе не Андро. Так, сейчас прогу выставлю и отмокай, потом посмотрим.

Влад вышел в коридор, закрыл дверь и выставил на внешнем блоке ванной программу: "Русская баня. Режим 3" на час, затем "Горный ручей" на десять минут, и "Водопад-массаж" на полчаса. Выбрал из сонма всяких солей и шампуней семь ёмкостей, открыл краны. А блок ротмистр заблокировал при помощи довольно варварского способа  -  закоротком. Теперь хочешь или нет, а Евгению предстояла основательная пропарка.

Стахов перетряхнул одежду Градского, брезгливо морщась. Знакомый сладковато-резкий запашок тюремного дезинфектора вызывал весьма неприятные воспоминания.

 - Что, суровая правда жизни вам, значит, по башне врезала?  -  Бурчал он, выкладывая на стол портсигар, изломанный наруч, иденкарту, какую-то коробочку вроде малюпусенькой шкатулки.  -  Ещё как врезала. Что же это ты наутворял, Женечка-Женёк, а? Какая гадина тебя аж в "Ветер" запихала? Тварина то была, как есть тварина. Эх, Серёга-Серёга. Выходит, доверять тебе уже нельзя. Вороны слетелись, свили гнездо, мимо того места не ходи ты, бро. Вороны накличут, али заклюют, не ходи братишка, где у них  приют,  -  напел он по памяти старую воровскую песенку.

Китель был на выброс. Или на тряпки. Остальное ротмистр повесил в толстый цилиндрический шкаф, встроенный в стену, и выставил регулятор на "чистку левел 5". Шкаф заурчал  -  вещи поехали в стирку, обработку ультрафиолетом или может ещё чем. Влад давно не обращал внимания на технические новинки товаров "для дома".

Стахов накинул бушлат и вышел на крыльцо. Напротив стоял штабмобиль. Водитель перегнулся направо и опустил стекло.

 - Легионер, часа два-три на покемарить у вас есть,  -  негромко, но четко сказал ему ротмистр.

 - Благодарю, ваше благородие.

 - К Марте дорогу знаете?

 - Кто ж той дороги не знает?  -  безразлично отозвался водитель.  -  Только грех это.

 - Иногда грех не нагрешить,  -  Стахов поёжился. Крыльцо-то грело босые ноги, но ледяной ветер никто не отменял.  -  И вообще. Убивать ведь тоже грех, а мы на это и научены.

 - Оно так, ваше благородие, - согласился водитель.

 - Спите. Может и не понадобится грешить. Тут каждому своё. Такие дела,  -  Влад вернулся в тепло дома.

Время  -  21:45. Стахов выставил себе будильник на пол-двенадцатого ночи и завалился на тот самый диван, укрыв голые ноги бушлатом. Все равно раньше ничего не будет, а подремать надо.



Между тем на гауптвахте колонны происходило не менее интересное представление. Перед Черемшином и Анискисом стояли четверо угрюмых сонных  драгун. Это были повара эскадрона, которых Черемшин решительно забрал из каптёрки, куда их запихнул Ефимов.

 - Красавцы,  -  Анискис, честный и прямой балт, был зол.  -  У своих воровать стали.

 - Поклёп, ваше высокоблагородие. Оболгали нас,  -  возразил старший кухонной команды.

- Тогда как вы объясните, что общий вес мясной закладки сорок шесть  килограммов, а должен быть шестьдесят пять килограммов и двести граммов?

 - Так кости ж тоже вешаются.

 - Кости?

 - Так точно, ваше высокоблагородие. Мясо-то с косточкой идёт, не обрезается. Завсегда так было. Кладёшь, как положено, а на выварку меньше выходит.

 - Угу,  -  Анискис развернул наруч.  -  Петренко, вы же сами закупали продукты, командир эскадрона вам доверял. Вот счёт от мясника: вырезка говяжья, вырезка свинная, филе птицы. Ему незачем  врать! Вы закупали вырезку, а в склад закладывали, как мясо первой категории, то есть на кости! Где остальное, Петренко?

Кухонники молча переглядывались. Капрал Петренко жевал губы.

 - Петренко, вы болван,  -  вздохнул Черемшин.  -  Или, как говорят в Лебедии,  йолоп. Вас никто не бьёт, не выкручивает руки-уши-яйца, а вы тут девочку из хорошей семьи изображаете, у которой пузо от типа несвежей колбаски раздулось. Неужто не уяснили, что с вами ротмистр сделает? Или вы не поверили ему на первом построении? Напрасно. Он именно таков, каков есть,  -  Черемшин скрестил руки на груди и посмотрел на повара с презрением.  -  Будете молчать  -  верну в эскадрон. И с вами будут разбираться не мы, а Лемехов или Ликин. А вам известно, что это за люди.

 - Да люди как люди...  -  пробормотал кудрявый темноволосый Уськов.

 - Ага! Так вы, значит, до сих пор не разобрали с кем служите! Сержанты у вас,  почти все, самые настоящие бандиты. Не в переносном смысле, а в буквальном. Надеюсь, до вас доходили хотя бы слухи, что грабители делают с крысами.

Уськов побледнел.

 - У вас есть огромный выбор перспектив: утонуть в унитазе, замерзнуть в снегу, проглотить кость,  -  подхватил Анискис.  -  Сознавайтесь, мерзавцы, где мясо?

Уськов всхлипнул:

 - Лёша, да скажи ты им, вернут ведь, а Циклоп и впрямь вобьёт. У него глаз -  прямо лазер!

Петренко зло посмотрел на подчинённых:

 - Перессались, бабы! Каши с вами не сваришь. Ладно, пропадай моя телега  -  сто девятый "галопьер"! С торгашом трапица у нас. В счетах вес больше ставит. Когда на кости закупали  -  стал почти сплошную кость совать. Вот чтобы не попалили и стали брать вырезку.

 - С привесом на бумаге,  -  уточнил Анискис.

 - Конечно, с привесом! Он же тоже свою долю хочет. Ваш высок-родие, вы только Владислав Георгичу не выдавайте, мы возместим, как есть возместим.

 - Сколько наварили?! Только честно.

 - Рублёв пятьсот на всех, - повинился Петренко.

 - С этого момента будем проводить совместные закупки. Под моим контролем. В Аламыше, у нашего поставщика. А мяснику передайте, что он внезапно получил наследство и закрывает лавочку. Иначе, - майор Анискис перешёл на шёпот, -  его ждёт большой сюрприз. Не от меня. Нет. От вашего же командира. А он умеет делать так, что следов никаких, а последствия жуткие.

 - Слушаюсь, ваше высок-родие.

 - Возмещать можете начинать прямо сейчас,  -  Черемшин вытянул руку с браслетом.  -  Часовой, отдайте им наручи и разблокируйте кэшки.



Будильник нежным звоном возвестил, что время истекло. Стахов сбросил ноги на пол, минуты три посидел на диване и встал. Звероподобно зевнув, ротмистр вышел на кухню, постоял немного перед кофейным автоматом и нажал "чёрный крепкий".

Затем Влад отправился в ванную  -  таймер добивал последние минуты. Ротмистр снял закороток, открыл дверь. Его обхватила вырвавшаяся из ванной волна пара. "Вытяжку не врубил, да и ладно. Задохнуться человеку ванная всё равно не даст".

Евгений растянулся в чаше под струями тёплого душа, бьющего со всех сторон и сверху. На белом кафеле четко пропечатались зелёно-коричневые потеки.

 - Тебя сколько раз вырвало?  -  Влад стоял на пороге, не имея желания лезть в джинсах под потоки воды.

 - До... хе... ра... - простонал Евгений.

 - Дохера  -  это купно. Дохера и надо.

 - А... тварь... иди сюда...

 - Сейчас, разбежался. Вода закроется, тогда посмотрим.

 - Владик, милый, -  Евгений поднял мотающуюся голову, взгляд блуждал.  И тут Женьку обильно вырвало прямо на живот. Вода подхватила коричневую массу и поволокла в сток.

Влад отклонился назад и поддал в воду жидкое мыло, заодно продлив тёплый душ ещё на полчаса.

 - Мало вырвало,  -  констатировал он.  -  Кашель был на сиропе.

Градский попытался встать, но ванна стала скользкой и он съехал обратно в пену.

Влад покачал головой и пошёл за кофе. В стакан он вылил антидот нумер девять, один из самых поганых в аптечке. Это был антидраг с действием, похожим на удар киянкой по затылку.

"Эх, Женька - Женёк, интересные у тебя думки сидят на дне тыковки. И это в тебе, Женёк, сидит на дне забитое и несчастное. Кашлюн же его поднял. М-да... Кто же это тебя приобщил, интересно? Хм, а может Тиш постарался? Или Андро? И откуда эти двое взялись в нашей компании? Тиш ещё как-то вписывался, всё-таки сын богатого купца, а этот? Инженер, бедняк. Или его Тиш притащил? Да хрен его знает. Стой, капральство! Рассредоточиться! Его не Тиш, его Лёшка откуда-то вырыл. Точно. Вот, сучий потрох. Как раз перед тем, как первый раз позвать нас на виллу! Выходит, господин паж имел какие-то планы уже тогда. Или искал пару Тишу? Какая же ты сука, Лёшик! Сутенёр прирожденный. Эх, яйки бы тебе на ушки, Лёшенька, натянуть! А кто вообще с кем там был? Не помню. Всё расплылось, одни цветные пятна, тени, духота, стойкий запах порева-шмарева, духов, чего-то сладкого".

Влад вернулся в ванну в одних плавках, чтобы не замочить штаны. Он встал на колени, легко отбросил блуждающую в воздухе руку Жени и сцапал друга за нос.

 - Умммфффф...

 - Пей,  -  Стахов вылил кофе в открывшийся рот и тут же прижал челюсть, чтобы Градский не выплюнул отраву. Горло дернулось, широко открылись глаза. Стахов выпустил Градского.

 - У-а-у...  -  Женя вывесил обожжёный язык,  -  Больно же, кретин.

 - Хоть сто раз кретин, а вот ты сейчас будешь засранцем. Не сжимай булки, выйдет хуже.

Из-под князя вытянулся длинный жёлтый язык мочи.

 - Какая же ты скотина, Владик,  -  простонал Евгений.  -  Сдохнуть спокойно и то не дашь.

Влад откинулся на пятки:

 - Женя, ты что  -  совсем бултыхнулся? Сокольский тебя вытащил не откуда-то там, из "Белого Ветра". Оттуда редко кто в своем уме выползает.  Я тут среди ночи с тобой вожусь, как с родным, машина у крыльца дежурит. Пол-базы на ушах. А ему, видишь ли, подыхать взъегорило! А что, собственно, с тобой такого жуткого приключилось, Женечка?  -  продолжал он вкрадчиво - сочувственным тоном.  -  В цугу угодил дней на десять, маленький. Глазик подбили. Кашельмой на сиропчике накачали. Бе-е-дненький.

Тон Стахова резко сменился:

 - Ты баба или офицер?! Обрыдался тут, понимаешь. Не держи очко, кому говорю! Из тебя эту гадость вышибить надо, а он стесняется, видите ли, как девочка, что первый раз писю кажет. Ну!  -  рявкнул драгун, резко подавшись вперёд. - В комфорте, в ванной! У моих дебилов только душ слабый был и ведро - блевать! Откачивали их, откачаю и тебя.

Князь обделался самым постыдным образом. Тяжело пахнуло кислым гнильём. В слив потянулась чёрная жижа с вкраплениями белого жира. Стахов увеличил напор воды и открыл сток на полный диаметр. Женя всхлипнул, изо рта вытянулась тонкая струйка мутной тягучей слюны.

 - Ага, брюхо пустое, - констатировал Влад. - Уже баско. Лежи, мойся. Тебе соли морские или пещерные?

 - М-м-м-морские. И это... запах моря сделай, - Градский судорожными движениями стягивал трусы.

 - Ладно, сделаю, - и добавил, морщась, - Дури в тебя накачали слишком много. Сейчас прогу на баню выставлю, вот и вылетит всё к чёрту.

Настроив ванную, Стахов вернулся в гостиную и крепко, от души, выругался. Женька - ласковый, мать его! И прямо лезет, когда себя не контролирует, нажравшись наркотики. Ну, что делать? Друг он и есть друг, кого бы он там не любил. Оклемается - пройдёт влечение. Влад курил, стоя у окна, и размышлял. Не может же Градский не понимать, что Владислав Стахов - натурник. Да кому он вообще может понравиться? Седой, маленький, костлявый,  грубый? Весь в рубцах. Чушь. Бред.

 Затем Влад перестелил постель в спальне и безо всяких автоматов  -  одна химия там  -  заварил слабый чай. Судя по тому, что нёс Градский, прокачали его крепко. Слухи о том, что в "Белветре" разработана целая система слома личности, подтвердились.

"Ещё бы немного и всплыли бы все тайные страхи и страсти",  -  мрачно думал ротмистр, гоняя ложечкой лимон по стенкам синей кружки.  -  "И вот тогда, Женёк, за тебя бы взялся натуральный профессиональный полицейский упырь. Психоследователь. И вытянул бы на белый свет то, что ты и сам о себе не помнишь или боишься помнить. Ох, как вовремя напряг связи господин легион-майор! Прав, прав был родич первого виц-императора, я бы так не смог. Ну, Серёга, будь ты хоть обер-бригадир, а харю я тебе, личинка ты вши,  отрихтую. Этого-то права у меня сам государь не отберёт".

Он вернулся в спальню, подстроил климатрон на плюс двадцать четыре, чтобы Женька ступил в тепло, поставил чай на столик и пошёл в санблок.

 - Легче?

 - Ухххааууу...

 - Отпускает?

 - Аг-га...

 - Хоть помнишь, что нёс тут?

 - Не очень, Владик. Живот болит. И спина. В башке вообще слизь какая-то.

 - А рёбра с боков?

 - Колет,  -  простонал  Градский.

 - Да, измордовала тебя каша-кашельма. Вовремя вытащили.

 - Сил нет.

 - Стало быть оживлять тебя по полной ещё рано. Сейчас закрою воду и помогу. Чаю и спать, Женька.

 - У-у... спать... хочу...

Уложив Градского в постель, Влад заставил его выпить полкружки чая. Больше не лезло. Евгений лежал навзничь, как в гробу. Подумавши, Стахов накрыл его вторым одеялом, жалея, что не выпросил то самое, стёганое, тяжёлое. Хотя вряд ли уроженец южной провинции привык к таким. Глаза Евгения медленно закрылись. Руки бессильно лежали вдоль тела.

 - Спи, Женёк, спи, бедный мой друг,  -  Влад подстроил ИИ дома на продуваемое тепло. Термометр поднялся, ласкал кожу ток воздуха. Стахов погасил свет во всех комнатах, оделся и вышел под режущие порывы вьюги.

Машина всё ещё стояла на том же месте. Её основательно занесло. Ротмистр постучал в стекло водителя, но тот храпел крепко, развалившись на откинутом сидении.

"Пусть спит. Он тоже устал за день. Проснётся, увидит мессагу от дежурного и уедет в ангар. Ни черта страшного",  -  Влад побрёл к своему дому, натянув шарф на рот, чтобы после мокрого жара не мучил холодный ветер.



"Кто у нас дежурный-то? Анискис, кажется",  -  думал Влад, разоблачаясь в своем домике. - "Позывной  -  Анис".

 - Анис - Ворону!

 - Анис,  -  чётко отозвалась рация, несмотря на пол-второго ночи.

 - Григорий Рупертович, отзовите машину колонеля, будьте добры. Я не смог разбудить водителя.

 - Отзовём. Что с Евгением Рудольфовичем? - настороженно спросил Анискис.

 - Он спит. Я сделал всё, что умею против кашельмы. Его ломали,  -  Влад налил себе стакан бренди.  -  Не будите до утра, но часов в одиннадцать хорошо бы перевезти в госпиталь или пригласить доктора.

 - Доктор будет. Какие средства применялись, Владислав Георгиевич?

 - Антидоты нумер пять, два и девять с кофе. Горячая баня, душ-водопад и чуток психологии,  -  Ротмистр криво ухмыльнулся и залпом проглотил янтарную жгучую жидкость.  -  В общем, не всё так плохо. Но Сокольскому я бы дал орден.  "Ястреба с лавром". Совершил несовершимое. Такие дела.

 - Вам бы тоже медаль,  -  совершенно серьёзно ответил Анискис.  -  Касатонова. Не знал, что вы ещё и медик.

 - Какой я медик! Так, общий курс первой помощи плюс горький опыт жизни, Григорий Рупертович. Обернуть бы всё вспять и никогда того не ведать.

 - Горький опыт тоже опыт, Владислав Георгиевич. Ваше мнение: стационар нужен?

 - Осмотр на комплексе не помешал бы. Градский жаловался на боли в спине, животе и боковинах рёбер. Последнее логично  -  кашельма напрягает мышцы вокруг лёгких  -  а вот первое и второе могут быть последствиями избиения.

 - Вас понял, вышлем санфургон.

 - Я на боковую, Григорий Рупертович. Отбой связи.

 - Спокойной ночи, Владислав.

Влад разделся и нырнул в постель, велев ИИ погасить свет. Через несколько минут измученный драгун провалился в тяжёлый кошмарный сон.