Гнездо Ворона 8. Знахарь

12 декабря 2389-го года.

Владислав проснулся совершенно разбитым, долго стоял под душем, но лучше не стало. Часы показывали половину первого. Стахов вернулся в постель, решив что на службе и без него обойдутся. Вьюга утихла. За окном пасмурный день. Табло климатрона показывало минус девять градусов за бортом и плюс двадцать в комнате  -  Влад вообще не любил жару. Ночью ветер нанёс снег на низ окон и теперь они были как бы подрезаны синеватыми полосками по переплетам.

"Здесь тоже снег с синевой, как у нас. А в Хларау он зеленоватый. В Рамидии  -  белый. Говорят, на Терре давно не было белого снега. Только если забраться на полюса, где не успели засрать всё в дизельную эру. Спрошу у Иона при случае".

Наруч на тумбочке мерцал зелёным. Влад лениво протянул руку и поднёс машинку к себе. Семь неотвеченных. Первым делом он перезвонил Черемшину:

 - Здравия.

 - Тем же самым по тому же месту,  -  отозвался легионер.  -  Что случилось? Почему не отвечаешь?

 - Синдром битой чашки прохватил.

 - Это не так называется. Это называется приступ теплоодеялкости или лень-матушка!

 - Русланыч, я и впрямь словно через блендер пущеный. Душ не вывозит.

 - Ещё раз повторить, живо одеваешься - и в штаб. По морозцу и проснёшься.

 - Без меня что  -  щука не ловится?

 - Евгений Рудольфович в медблоке, тебя Еремеев хочет видеть. Уважь уж капитана медицинской службы!

 - Уважу, - обессиленно промычал Влад.



На входе в штаб Стахова перехватил капеллан отец Анисим. Священника колонны ротмистр, разумеется, видел и раньше, просто тот к нему не подходил. Наслушался, видать, рассказов о войне с отцом Ларионом.

 - Благословен будь, воин Владислав!  -  пропел дородный высоченный поп глухим басом, осеняя офицера крёстным знамением.

 - Здравия желаю, батюшка,  -  вежливо отозвался Влад.

 - Отчего это я вас никогда в храме не видал?

 - А я не верую, батюшка. Я своим умом живу, чужого не надо.

 - Ты уверен ли, что своим? В гордыне великой сатана кроется,  -  укоризнено прогудел отец Анисим.

 - Насчёт гордыни, батюшка, это уж скорей по вашему ведомству,  -  язвительно огрызнулся Стахов.  -  В безумии своя да гордыне к богу себя причислил. Не эти ли слова слышал я в проповедях по поводу протестантов? А у вас что вышло?

 - Заносчив, сукин сын,  -  Священник упёр руки в боки.  -  Да многоумен зело. Так и есть  -  Змей в тебе гнездо свил! Усмирись, покуда не поздно.

 - Не усмирюсь,  -  вскинул злой взгляд Владислав.  -  Не раб никому. А теперь прошу простить  -  служба.

 - Не со зла желаю,  -  покачал головой священник, но отступил в сторону.  -  Смотри, воин, сердце не сдюжит  -  со всем миром воевати.

 - Вынесло моё сердце Хларау, вынесет и чистый мир. Желаю здравствовать,  -  Стахов прихлопнул дверцу машины и поднялся на крыльцо штабного комплекса.


Из-за грузовика появился зевающий Ион:

 - Убедились, святой отец?

 - Ещё как!  -  Анисим поплотнее закутался в длинную рясу-пуховик.  -  Страшное дело, сын мой. Тут уже не сомнение, а уверенность. Обоснованная, аргументированная. Ты своих трудов не оставляй, не то, глядишь, новую секту получим.

 - Не замечал за ним склонности к проповедям.

 - Ему проповедовать ни к чему. Заметил ведь, как он на людишек действует? Точно нечистый ему помогает, глаза дурманит людям. Вроде чист и прям, а в душе пламень адский лапой мохнатой зажжён. Пойду, обсоветуюсь с благочинным нашим. Нельзя так просто сие оставить, надо гасить свечку, не то большому пожару быть.

 - Одно время Влад склонялся к ведитам, но после над ними смеялся.

 - Уже радостно, что сие дикарство верх над бедным заблудшим не взяло. Эх!  -  отец Анисим болезненно сморщился.  -  Всё  лжеотцы нагадили бедной церкви нашей. Они-то вот и отвратили таких слабых верою от врат небесных. Об этом в последней проповеди очень хорошо отец Александр, что духовной академией заведует, говорил.

 - Батюшка, нашей церкви нагадили не лжеотцы, а последователи Еремея Ястреба.

 - А кто же они, яко не лжеотцы?  -  Священник строго посмотрел на обер-лейтенанта.  -  Лжеотцы и есть. Извратили учение и Писания Святые в угоду страсти своя.

 - Вы уж простите, отец Анисим, но ещё недавно вы за ястребовщину, она же МДК,  топили только в путь.

 - Заблуждался. Ибо грешен и несовершен я, сын мой.

 - Понимаю.  -  Ион спрятал усмешку. "Ишь ты, быстро переобулся в прыжке".  -  Что ж, батюшка, не буду более затруднять. Да и мне пора.

 - Благословляю, сын мой,  -  пропел отец Анисим и перекрестил Иона.  -  На труды правые. Но ты заходи всё же, заходи. Надо беду вашу исправить. Не дело это, когда начальствующий над воинами славянскими чёрта в душе селит.

"У самих у вас в душах целый полк чертей и бесов, подонки треклятые".  -  думал Ион, удаляясь в сторону эскадронных казарм. Но вслух он ничего не сказал, чтобы не раздувать конфликт. Право-Славянская Церковь была ещё в силе.



Вообще-то госпиталь на базе был. Недурно оснащённый, на триста коек, он был укомплектован врачами 16-й отдельной медсанроты Легиона. Они были "старички" в Ларино. Ранее базу использовали как своего рода санаторий для переформирования и отдыха частей. Это обстоятельство наводило на мысль, что и 11-я тут не навсегда.

Но учитывая особенности воздействия кашельмы на мозг, Сокольский поручил Стахову первую обработку Градского, а затем спрятал мутного ещё колонеля в медсанблок при штабе, где царствовал "свой" Еремеев.

Влад снял верхнюю одежду в тамбуре МСБ и облачился в одноразовый зеленоватый комбинезон  -  без него внутрь не пускали. Его обдало пахнущем яблоками облачком дезинфекции, внутреняя мембрана сложилась и ротмистр шагнул в нечто вроде рецепса, где за стойкой сидела Надежда Васнецова  -  "Надя, глаза б мои не глядя"  -  здоровенная мужеподобная тетка, медсестра, которую привёл с собой Еремеев.

 - Здравия желаю!  -  прогудела Васнецова утробным басом и рявкнула в плечо:  - Никодимыч, знахарь явился.

 - Проводите,  -  ответила рация.

Но "Глаза-не-глядя" утруждать себя и не подумала:

 - По коридору до конца и направо.

 - Благодарю вас,  -  елейно пропел Стахов.

"Тебя бы унтером в артиллерию, а ты тут жопу протираешь, коза".



 - Господин ротмистр, кто вам дал право назначать лечение, не будучи врачом?!

Медведеобразный Еремеев даже не пригласил ротмистра сесть. Полное лицо легион-врача пылало гневом.

 - Мой опыт и...

 - Ваш опыт может  быть применен максимум для первой помощи!  -  рыкнул доктор.  -  Но не при глубоком наркотическом отравлении с частичным поражением мозга.

 - Вы, позвольте узнать, нарколог?  -  Стахов тоже начал повышать тон.

 - Я военврач общей и хирургической практики, травматолог и гастроэнтеролог. А вы  -  никто! Вы на фельдшера не тянете, ротмистр.

 - Ну и лечили бы понос у  мамкиных пирожков после рациона, капитан,  -  Стахов обозлился.  -  Наркологии в вашем списке нет, а кашлей вы и не видали. В легион только правильных отбирают, здоровых. А вот я насмотрелся и натерпелся! И как ударно привести кашля в себя получше вашего знаю!

 - Да ни черта вы не знаете,  -  Еремеев стукнул кулаком по столу.  -  Иначе бы сейчас господин колонель не лежал под кардиокомплексом!

 - Это его накачали так, как мои идиоты не додумывались. К тому же, если до вас не дошло, господин хирург сральной практики, его мудохали. Дубьём, сапогами, не знаю уж чем.

 - Шокерами,  -  рыкнул Еремеев, сбавляя обороты.  -  Но ваше кофе с девяткой! Это качели. Вы, болотный болван, устроили его сердцу качели! Аритмию! Да ещё под горячим душем!

 - Да! Устроил! Сознательно!  -  Стахов шагнул вперёд и навис над столом.  -  Чтобы отыграл желудок и выкинул травлёный сироп!

 - А тройка вам не пришла в башку?!

 - Фуфло тройка под кашлей!

 - Ничего себе! Это турбопур по сути. Мощнейшее слабительное!

 - А вы что, даже не знаете, что кашлюн вызывает запоры?  -  прищурился Стахов.  -  Куда вы лезете с вашей общей хирургией? Моему форт-врачу особо обдолбаным приходилось операции на прямой кишке делать. Вот так-то!

 - Не знал,  -  Еремеев откинулся назад и сложил руки на груди.  -  Но чёрный кофе чуть не убил князя. 

 - Да не кофе, а последствия отравления организма отходами!

 - И кофе тоже! Ну почему, почему Сокольский меня не вызвал?

 - Потому,  -  тихо сказал ротмистр.  -  Что у каждого в шкафу есть скелеты. И слава небу, что Андрей Михайлович это знал. Вот и дёрнул не вас, а старого друга, которые всплывшие в мути кости по полям не раскидает.

 - По-вашему, я не умею хранить врачебную тайну?! - вскинулся врач.

 - Вы  -  умеете. А Васнецова, первая сплетница гарнизона? А набожная до приторности Тишкина? А этот фельдшер, Вечтомов, который вечно хихикает и косит глазом. Они умеют?

Еремеев задумался, глядя на Влада снизу вверх. Доктор оттопырил нижнюю губу и пожал плечами.

-То-то и оно,  -  Стахов опёрся на спинку стула и стал рассматривать красочные плакаты, призывающие легионеров тщательно дезинфицировать руки и использовать для еды бумажную стерильную одноразовую посуду. На следующем плакате отвратительный серый червь из сегментов атаковал легионера, а тот отбивался огромным баллоном с надписью "Дезокс", точнее травил противника из широкого раструба, вроде того, что от ручного огнемета. Надпись гласила "Дезокс  -  враг паразитов".

 - "Дезокс"  -  знатная отрава,  -  заметил Еремеев.  -  Больше вредит человеку, чем тому же цепню. С этого года решено применять "Детоксан-Е". Это устаревшие картинки. Перепрограмирую их и снова повешу.

Стахов приподнял бровь.

 - Присядьте. Да, я умею перепрошивать простенькие анимы. Ладно, я понял почему да отчего. Но впредь так не делайте. Кофеин плюс денарин хуже, чем просто денарин.

 - Меня так научил унтер Хохлов. Никто не умер.

 - Он был фельдшер?

 - Зауряд-фельдшер.

 - Фу. Это не фельдшер, это хуже санитара. Знаний не больше, а гонору полно. В общем так. Состоянии господина колонеля ниже среднего. Через пару дней переведём его в госпиталь. Пока пусть полежит у меня. Собственно, это всё, что я хотел вам сообщить.

 - Господин капитан, а не скажете ли  -  мощный у вас томограф?

Пришёл черед Еремеева поднять бровь.

 - Вполне современный, хороший аппарат. А почему вы спросили?

 Стахов рассказал ему об исследовании Некосяна.

Еремеев нажал сенсор и рявкнул:

 - Валькина ко мне!

 - Есть,  -  ответил голос Васнецовой.

 - Вы сейчас идите. Я поговорю с Валькиным и решу  -  годится наш томограф или мы пригласим вас в госпиталь. Идите, идите. Евгений Рудольфович всё равно в лечебном анабиозе.



Не успел Влад дойти до своего штаба, как перед ним взлетела голограмма доминирующего вызова.

 - Здорово, командир,  -  хмуро сказал Сергей Рокотов, бывший сержант эскадрона, а впоследствии - как внезапно оказалось - офицер контрразведки.  -  Небось, думаешь набить мне морду?

 - Мечтаю и жажду,  -  огрызнулся Стахов.  -  И Устав не остановит. Ты, сука, совсем съегорился?! Нахер было Женьку в "Белвет" пихать?!

Рокотов откинулся в кресле и чуть повёл плечами с наброшеным на них кителем. На погоне поблескивал треугольничек  -  обер-капитан стал штаб-бригадиром.

 - Так я тоже жажду набить тебе рыло,  -  грубо ответил он.  -  И кило два перцу в очко насовать. Ты что этой дуре из "Колониала" набайкарил?! Ты знаешь какую шурфу устроил?

 - Не всё же розовые сопли жевать нашим драгоценным штынделям,  -  Стахов повернул к казармам, навстречу прошли два грузовика с продовольствием  -  легионные.  -  Пора и мордой в грязь всунуться.

 - Очень смешно, командир! Уссышься! Альдана, Лазара и Светломорье уже на ушах! Право-  и детозащитнички расчихались на весь свет! Канцелярию мессагами по потолок завалили. Да ещё вчера с Терры запрос прилетел. Игорь Ромыч тебя вообще уестествить и кастрировать мечтает.

 - Так пошевелитесь, ваше высокоблагородие, и нарежте дановладов в ремешки.

 - Угу. А ничего, что это семьдесят процентов рубидских фермеров? Лопать что собрался, командир?

Влад на ходу козырнул дежурному  -  Ефимову  -  и прошёл к себе. Он расстегнул куртку и завалился в кресло.

 - Ты же кумечишь, что такое один чёрт спускать нельзя.

 - Так рубить тоже нельзя!  -  заорал Рокотов.  -  Хлебальник бы тебе зашить, да поздно!

 - Ты зачем Жеку в "Белвет" запихал, ушлёпок?  -  Ротмистр потерял всякую осторожность.  -  Ты гарута обожрался?!

 - Так то не я! То полиция. Они раньше нас прискакали.

 - Куда?

 - На кудыку! К Адашьянам на виллу. Ты хоть знаешь, что твой кореш отмочил?

 - Нет.

Рокотов оскалился:

 - Пристрелил Ирину и Карину Адашьян.

 - Твою мать!  -  Стахов враз присмирел.  -  Нет, ну твою мать...

 - Ага. Теперь скумечил? Хрен его знает что там конкретно было, но по следам вырисовывается такая штука: Рудольфыч с Ириной трепались в гостиной за круглым таким столом. О чём, как  -  хэзэ. Из малой кофейной выскочила доча и выстрелила в него. Два раза, иглы в стене нашли. Господин колонель в ответ пальнул трижды. Две иглы в ней, одна в Ирине. В голове. Исключительно точно.

Стахов выругался так, что Тимур аж привстал. Такие обороты от его благородия не каждый день поушкаешь.

 - Слуги мессанули в полицию, Рудольфыч  -  мне. Я тут же выслал своих, но они влепились в какую-то бешеную табуретку на Сенявинском мосту, а следующая группа прискакала, когда князя уже увезли. И четверо суток полицаи нам мозги трахали, не выдавая куда они его упаковали.

 - Сокольский?

 - Под финал,  -  отмахнулся Рокотов.  -  В общем, всё это чертовски незаконно вышло, да ты ещё со своими откровенками насчёт Любомудра и секретности Трибунала. Наша дорогая об-чис-твен-насть воем воет  -  требует осветлить дела. Трибунал молчит, но лучше в столицу носа не кажи.

 - Ага. Значит пенделя я всё-таки им отвесил.

 - Ну, расстарался, мститель хренов. Зато мы взяли самого папу Адашьяна.

 - Да ты что? Жинку хоронить приехал?

 - Да он никуда не ездил. Он в подвале сидел! Кто ж знал, что у него сейф-рум аж трёхуровневый и сделан по принципу матрешки?

 - Хитрожопс.

 - Ещё какой. В общем так, командир,  -  Рокотов вытянул руки вперёд и начал крутить хрустящие кисти.  -  Надо перетереть недецки. На этот раз  -  без туману. Я вылетаю завтра, встречай.

 - База закрыта.

 - Ну, мне-то откроют. Или нет?

 - Тебе-то откроют.

 - Начинай укладываться. На прогон у тебя времени нет. Всё летит в пекло, нам остается срочно подвязывать хвосты и сжигать мосты.

 - А когда было по-иному?  -  пропел Влад, вытягивая ноги.  -  Ну когда?



Поздно вечером мессанули с КПП  -  вернулись Оршаны с дядей Борей. Несмотря на опасения Влада, всё прошло без сучка  и  без задоринки. Рыжего лейтенанта передали в госпиталь, где дежурный врач заверил ротмистра, что "всё это не бином-с" и полусонного Валентинова на роскошной  -  с пневмоподвеской  -  каталке повезли в палату.

Оршан-старший доложил, что операция-де прошла спокойно, что никакого особого бунта в Ново-Камчатке и нет. Так, бурчат, не больше, и то, в основном в сельских местах. Правда, в самом Барсово  -  да, напряжно. До сих пор булгач  -  легионеры патрулями, народ откровенно грызкий. В лепильнике Валентинова  им чуть не всем кагалом вывозили и просили не тормозить нигде.

 - Ну мы и втопили, вашродие, от этих синих чертей подальше. Через Серу покатали, там вообще тихушно. Потом через Тессу со Ржевной летели.

Влад похвалил капрала за находчивость. Действительно, хоть кривулю дали, зато по спокойным провинциям.

 - В Барсе-то, вашродь, штынделей выгнать хотели. Кому ж такое в бултыху влезло  -  бог знает! Папирки пришли людям  -  собирайтесь и катитесь, значит, в Надежду. Баско дело! Брось, значит, хату, арбайту, друганов и прочее, и марш на новые места! А то, значит, типа там народу мало! Вот и возмущение.

Стахов тяжко вздохнул:

 - Ступайте отдыхать, Дмитрий Дмитриевич, завтра можете на построение со своими людьми не выходить.

 - Слушаюсь.