Не прощу

Не прощу

«Почему мы часто одиноки
Отчего грустим и много пьём
Почему с любимыми жестоки
Не стремимся вместе быть вдвоём.
Почему не верим обещаньям
Не хотим понять, что есть любовь
И легко готовимся к прощаньям
Зная, время не вернётся вновь»
Андрей Бонди

Многое в этой жизни возвращается бумерангом. И добрые дела, и неприглядные поступки, и те из них, за которые после приходится не только алеть, а даже полыхать и корчиться в адских муках. Принцип возврата – он неотвратим. Кто-то называет происходящее кармой, кто-то судьбой или фатумом, а кто-то и «поделом прилетело». Вот последнее наиболее доступно для понимания. В особенности, когда видишь, что «прилетело», и не кому-нибудь, а твоему дражайшему. И тут душа успокаивается, расцветает миролюбием. Насытилась, напилась нежданной и в то же время заветной местью. Бумеранг, как никак!
Душа Катерины ликовала!
– Катюх, ты со своим помирилась, что ли! – настырно наседали подруги. – С тебя улыбка довольная не сходит. Так и тянет лимончика предложить.
– Ой, девки! Не завидуйте! – игриво отмахивалась Катерина.
– Точно, говорю, любовника завела. Наша Катька – огонь! Или сама сгорит, или вокруг неё всё запылает, – продолжали шептаться за спиной.
С любовником они, конечно, погорячились. Хотя… Зная Катерину и её любвеобильную натуру, логика всё же присутствовала в словах подруг. Но в этот раз они промахнулись.
События последних дней не располагали к новой интрижке. Нынче бы Катерине разобраться со своим ненаглядным и все точки, наконец-то, расставить в их, так называемой, супружеской жизни.
В тот злополучный день Катерина припарковала свой обожаемый розовый седан у подъезда, не спеша поднялась на третий этаж и будучи погружённой в предстоящие домашние заботы, от которых и вовсе никогда не избавиться, отомкнула входную дверь в квартиру.
Двушка, как и дверь, тоже была из разряда «новых», недавно купленная на вторичке в ипотеку совместно с мужем. Вообще-то присутствие хозяйки в этот неурочный час не ожидалось. По графику медсестре Екатерине Семёновой выпадало дежурить воскресные сутки в приёмном покое горбольницы. Но коварный незримый вирус, блуждающий в городе, добрался и до неё. Запершило в горле, защипало в носу… Катерину тут же освободили от дежурства и отправили на больничный лечиться дома. Звонок маме с просьбой забрать из садика старшую Ксюху и младшую Иринку, скорый забег по магазинам: надо же чем-то семью кормить. Глухой щелчок дверного замка, уже в прихожей, за спиной. Сейчас упасть на банкетку, откинуться к стене, сбросить ненавистные туфли на каблуке…
Подобные мгновения в жизни любой женщины – крайне опасны и, на удивление, предсказуемы. Рабочий день позади, грядущие хлопоты на кухне могут и повременить. Ментальное погружение глубоко в себя напрочь отключает заложенные в женщине инстинкты. Чувства опасности и самосохранения не то, чтобы притупляются, их просто нет. Пусть ненадолго, на чуть-чуть…
Тут-то обычно всё и происходит. Нечаянное, крайне неожиданное, экстраординарное!
…В свои тридцать два Катерина уже не верила ни в Деда Мороза, ни в чёрта. Ей казалось, что и «крым», и «рым» тоже давно за спиной. За Ксюху бывший муж стабильно платил алименты. Серёга, нынешний, отец Иришки, также исправно приносил получку и даже временами не чурался в загородном домишке что-либо подправить. Благо, сам домик ещё довольно крепок и землица при нём, немного, три сотки, но Катерине больше и ни к чему. Пусть, для души. А то, что Серёга статный и видный, и девки вокруг него хороводят, так, вроде, и не новость. Катерина не раз его зазноб за волосы таскала. Рука у неё тяжёлая, хоть с виду и не скажешь, звезданёт в лоб али в глаз – наповал разит. Серёга, бывало, и сам побаивался…
Пара секунд мечтательного блаженства, и… Катерина удивлённо приподняла веки. Показалось?
Воркующий голосок в спальне, за плотно прикрытой дверью. И отнюдь не Серёгин, а женский, шорохи, затем ещё непонятные звуки. А впрочем, очень даже понятные. Катерина резко распахнула дверь… Вот здесь не стоит ожидать физиологических подробностей. Подобные ситуации одинаковы в своём многообразии. Два обнажённых тела. На лице каждого из них – удивление, испуг, шок, и не важно, в какой последовательности.
Из всей тройки лишь Катерина внешне сохранила показную невозмутимость. Оставим «за кадром» стандартный вскрик юной особы женского пола, обычное и неизменное мужское: «Дорогая, ты всё неправильно поняла…»
– О, Боже, Серёжа, ты хоть у неё паспорт проверил? Тебе ли не знать: за совращение малолетних и статья имеется! Да, не забудь после венерологу показаться!
– Между прочим, мне уже девятнадцать! – первой пришла в себя неизвестная.
– А тебе, прошмандовка, вообще слова не давали! – рявкнула Катерина, заставив содрогнуться и мужа, и его новую пассию.
Вопреки расхожему мнению Катерина не стала устраивать разборок: одарила гневным взглядом Серёгу, вынудив его покрыться холодным потом, опалила ледяным презрением малолетнюю сучку, окрестив её про себя именно так, а не иначе, и.., пожелав обоим плодиться да размножаться, великодушно громыхнула дверью.
 Звонок Сергея по мобильному застал Катерину за рулём, по пути в загородный домик. Любая другая на её месте непременно заблокировала бы изменника, внесла в «чёрный список», или сгоряча, завидев на табло ненавистное имя прелюбодея, проигнорировала бы вызов, брезгливо отшвырнув гаджет. И это ещё «цветочки»… Катерина же, вдыхая через открытое окно пьянящий аромат полевого июльского разнотравья, наслаждалась притворно-надменным спокойствием. Внутренняя дрожь внезапно отпустила. Женщина не узнавала себя. С удивлением бросая взгляды в зеркало над лобовым стеклом, она любовалась своим отражением.
Видимые изъяны, которые ещё вчера вызывали лишь раздражение и вполне осознанный дискомфорт, сейчас не казались ей существенными. Наоборот, она вновь и вновь находила в себе привлекательные черты, о которых раньше и не задумывалась. Глубоко посаженные карие глаза? И вовсе не «посаженные», а очень даже глубокие, в которых и утонуть можно. Впрочем, последнее, уже не о себе. Широкий лоб. И что? Смелая косая чёлка скрывает его и смотрится вполне себе с вызовом и кокетством. Слегка впалые щёки на фоне подбородка… Ну да, заметен, и даже более, чем следовало бы, но губы-то, губы! Катерина не сдержалась, нашарила в бардачке бесцветный карандаш с перламутровыми блёстками и на полном ходу ловко мазнула по губам, любуясь чувственным объёмом.
«Теперь можно и ответить на вызов», – решила Катерина.
– Да, дорогой, – прошелестел её голос.
На том конце трубки опешили. Это чувствовалось по длительной паузе.
Катерина самодовольно усмехнулась.
Похоже, усмешку уловил и собеседник. Торопливо, будто боясь, что его не услышат или чего более – бросят трубку, Серёга стремился высказаться. И о том, что влюбился с первого взгляда в очаровательную красотку из колледжа, и о том, что она – мечта всей его жизни, и он глубоко переживает всё произошедшее, просит прощения и не отказывается от содержания дочери и помощи Катерине… В общем – всю чепуху, которую обычно несут мужчины, чувствуя вину, и пытаясь хоть в чём-то глупо и бессмысленно оправдаться.
Катерина глубоко вздохнула и, оборвав супруга на полуслове, нажала «отбой». Следом прозвучало ещё несколько вызовов, но их она сбросила уже вполне осмысленно и целенаправленно.
– Кобелина, – процедила Катерина сквозь зубы и прибавила газа.
В доме она первым делом раскрыла настежь окна и двери. Похоже, выдержка изменила молодой женщине. Вновь накатила дрожь, приток свежего воздуха лишь ненадолго принёс успокоение. Голова наполнилась сумбурными мыслями. О девочках, оставленных у матери, об ипотеке, будь она неладна… Взгляд замер на фото, где Катя вместе с Сергеем. Высокая, длинноногая темноволосая красавица с вызывающе холодным взглядом в приталенном бордовом платье-мини, призывно подчёркивающем крутые бёдра, и он – в форме тогда ещё капитана-следователя, такой же рослый, моложавый, с едва заметными усиками и лукаво-довольной физиономией, будто котяра перед миской со сливками. Ну а что? Его понять можно, она – девка видная, кого хочешь с ума сведёт. Мужики и по сей день к ней так и липнут…
Ничуть не раздумывая. Катерина выхватила фото из рамки и разорвала в клочья. Подойдя к зеркалу на стене, повернулась в пол-оборота, критично глянула на своё отражение. Глубоко в душе посетовав на «широкую кость», доставшуюся в наследство от родителей, отсутствие рельефных ягодиц под тугими джинсами – тут уж она погорячилась с выводами – да малую, по её разумению, грудь, не дотягивающую до троечки, Катерина вновь приуныла и бросила тоскливый взгляд на обрывки фото. Спохватившись, позвонила маме, справиться о дочерях. Услышав в ответ, что всё в порядке – Ксюха в обнимку с котом, Иришка опрокинула стакан молока – материнское сердце успокоилось, и Катерина «взяла себя в руки».
Дальнейшие её поступки были очевидны и предсказуемы. Бутылка красного из холодильника, уже початая, фужер, наполненный под рубчик. Катерина жадными глотками с нескрываемым удовольствием осушила его до дна. Настроение заметно улучшилось. Женщина откинула крышку ноута, «выудила» из папки «избранное» знакомый сайт знакомств и с жадностью погрузилась в изучение анкет. Как тут не вспомнить крылатую фразу, «что ковать железо лучше…» Каждый продолжит по-своему: «не отходя от кассы» либо «пока горячо». Но суть от «перестановки слагаемых» останется прежней. Катерина видела перед собой цель и твёрдо знала, что её достигнет…

Kati, 32/172/68, замужем, ищу мужчину, фото скрыто (режим инкогнито)
Аleх, 46/170/75, женат, ищу женщину, фото скрыто (режим инкогнито)
 
Kati: привет
Аleх: Добрый вечер, загадочная незнакомка!
Kati: развлечение ищешь
Aleх: Культурные интеллигентные люди сначала знакомятся, а после задают вопросы. Кстати, я – Александр. Для вас можно просто Саша
Каti: ой, прям-таки и культурные, а сам от жены налево ходишь
Aleх: Кое у кого в анкете тоже не заметно, что одна
Каti: проехали тему, я Катя
Aleх: Очень приятно, Катя!
Каti: фотку откроешь
Aleх: Без вопросов. Надеюсь на взаимность
Каti: а ты очень даже ничего
Aleх: Катя – вы великолепны!
Каti: ой, да ладно (смайлик «смущение»)
Aleх: По-моему, знакомство состоялось (смайлик «улыбка»)
Каti: встретимся?
Aleх: Куда подъехать
Каti: не сегодня
Aleх: Когда?
Каti: ближе к выходным, можно на пятницу в 18-00
Aleх: Договорились. Буду ждать на стоянке у моста. Белый крузер, 777
Каti: смайлик («поцелуй»)
Aleх смайлик («влюблённость»)

Прошло три дня. Катерина наконец-то забрала девчонок домой. На вопрос старшей «когда переедем в новую квартиру», наплела про ремонт, долгую командировку папы-Серёжи. Бабушка уговаривала, чтобы внучки ещё погостили у неё. Бледное лицо дочери и горящие нездоровым блеском глаза вызывали массу вопросов и вполне объяснимое беспокойство. Катерина всё же настояла на своём.
Розовый седан на полном ходу влетел в посёлок, подняв облако пыли и распугав пару дворовых котов, пронёсся по главной улице и плавно притормозил. Ксюха с Иришкой, завидев родной дом, радостно захлопали в ладоши. Около ограды стояла Серёгина служебная машина с зелёной надписью «следственный комитет» на боку. Катерина напряглась, сердце кольнуло, нахлынуло предчувствие чего-то неотвратимого и отнюдь не из приятного.
Серёга сидел на крыльце и нервно курил.
– Папа, папа, – девочки кинулись к отцу.
Тот отбросил сигарету и прижал к груди обеих.
Катерина с невозмутимым лицом прошла мимо и отомкнула «парадную» – замок уже успела сменить.
– А ну марш домой, – прикрикнула на дочерей.
Девочки скользнули за дверь, следом попытался прошмыгнуть и Серёга.
– Куда! – грозный окрик остудил его пыл. – Тебе там делать нечего.
Мужчина, отпрянул и вновь опустился на крыльцо.
– Мне с тобой поговорить надо, – вымолвил с трудом.
– Пора ужин готовить, дочерей кормить. Говори, пара минут у тебя есть, – снисходительно бросила женщина.
Серёга, чуть заикаясь от волнения, сбивчиво начал свой рассказ.
С каждым его словом маска хладнокровия на лице Катерины претерпевала необъяснимые метаморфозы. Впрочем, необъяснимые – скорее для постороннего, не внимающего словам рассказчика. Исподволь разгладились морщинки на лбу, в глазах засверкали искринки, заметно проступили ямочки на щеках, сжатые до белизны губы и вовсе превратились в пару тончайших едва видимых линий. Катерина, крепясь из последних сил и пытаясь заглушить рвущиеся наружу эмоции, прикрыла ладошкой рот.
Закончив рассказ, Серёга поднял опущенную голову. Катерина прыснула и следом, не выдержав, разразилась заливистым безудержным смехом. В приоткрытой двери показались любопытные лица дочерей:
– Мам, ты чего?
– Брысь! – задыхаясь от хохота, едва выдавила женщина.
Серёга нервно пытался выудить сигарету из пачки. Убедившись в тщетности усилий, скомкал всю пачку и со злости зашвырнул в огород.
Катерина торжествовала. И это был даже не «звёздный час». Это был её полный триумф!..

…Наслаждаться юной несмышлёной красоткой мужчине довелось, аж, двое суток. Или она им наслаждалась? Об этом горе-ловелас, он же – неотразимый мачо, скромно умолчал в своей исповеди. Будущая семейная лодчонка разбилась о житейский быт? Тоже нет. Едва спущенная на воду «посудина» сходу налетела на коварные рифы и… в мгновение ока пошла ко дну…
Рано поутру, насилу покинув жаркие объятия любимой и качаясь от усталости, Серега с пеленою в глазах добрёл до службы. Пятиминутка у начальства, пара заполненных протоколов, один выезд на место происшествия, и уже к обеду желание неотвратимой силой безраздельно овладело мужчиной. Тестостерон в организме не то чтобы вскипел, он – в миг воспламенился. Вместо ежедневного скучного обеденного перекуса в служебной столовке Серёга «на всех парах» примчался домой. И здесь его ожидал сюрприз. Пылкие стоны очаровательной нимфетки были слышны даже на лестничной площадке. Мужчина деликатно отомкнул дверь, на цыпочках прошёл по коридору и… распахнул дверь в спальню. Знакомое до мелочей худенькое обнажённое тельце возлюбленной едва проглядывало из-под тела такого же худосочного оголённого паренька, как после выяснилось – одногруппника девушки…
– Да пошёл ты, – крикнула в ответ с лестничного пролёта своему уже бывшему нагая студенточка, ничуть не смущаясь и подхватывая на лету выброшенное через дверь незамысловатое бельишко. – Между прочем, я его люблю. В отличии от тебя, – и, пятясь спиною, показала «фак» тому, кто ещё утром был «единственным и неповторимым». Следом, зажав разбитый нос, кубарем скатился по ступенькам незадачливый кавалер юной барышни…
 
Распахнув душу настежь и выложив всё, как на духу, Серёга ждал вердикта. Гомерический хохот Катерины он принял за обыкновенную женскую истерику, с которой вообще-то сталкивался в супружеской жизни неоднократно.
Внезапно смех оборвался, Катерина свысока глянула на мужа.
– Пошёл вон! – входная дверь захлопнулась перед ним, едва не сбив с ног.

; ; ;


Мужчина двигался упругой стремительной походкой, временами нетерпеливо поддёргивая стоячий воротник кожаной куртки. Порывы студёного апрельского ветра уже затихли, и надобность в машинальных движениях рук отсутствовала. Среди всеобщего хаоса и шумливой суеты на пешеходной стороне оживлённого проспекта вряд ли кто-то мог заметить, что он торопился и немного нервничал. Мужчина взбежал по ступеням супермаркета, автоматическая дверь, помедлив, отошла в сторону, приглашая внутрь. В кипящей людской толчее необъятного зала он резко остановился, скользнул взглядом по запястью со швейцарскими часами, недавно подаренными женой к 50-летнему юбилею, огляделся и уже размеренно, не спеша, направился к лифту. Поднялся в кабине на верхний этаж, вышел и сразу увидел её. Женщина сидела за столиком спиной ко входу. В уютном кафе на полтора десятка мест больше никого не было.
– Привет, – сказал он, подойдя ближе, и улыбнулся.
Женщина подняла голову, отодвинула в сторону меню.
– Привет, – произнесла вполголоса, смущаясь, и опустила глаза.
– Кофе, десерт? – присаживаясь напротив, спросил он.
– Мороженное с клубникой.
Взмахом руки мужчина подозвал официанта:
– Мороженное с клубникой и один американо с лимоном.
Оба надолго замолчали. Она, по-прежнему опустив взгляд в стол, пристально разглядывая длинные ухоженные ногти. Он же, продолжая улыбаться, с привычным прищуром, успевал пролистывать меню и боковым зрением сканировать зал.
И женщина, и мужчина вели знакомую только им игру, и, похоже, она доставляла удовольствие обоим участникам.
Не поднимая лица, женщина осторожно прошлась пальцем по его костяшкам на кисти.
– У тебя трещинки на коже, не следишь за собой.
Он демонстративно с притворством вздохнул. Оба прыснули и снова замолчали. Мужчина расслабленно откинулся на спинку кресла и прервал длительную паузу.
– Что-то случилось? С дочками всё в порядке?
– Нет, всё хорошо, – она приподняла голову
– Я рад за тебя.
– Как сам? Дома нормально?
– Всё прекрасно.
– Ни с кем не встречаешься?
– Катя, ну что за бестактный вопрос, – он возмутился, скорее, наигранно.
– Почему? – пожала плечами женщина.
– Если я скажу, что нет, мне станет стыдно. Если отвечу да, станет стыдно вдвойне.
– Ты не меняешься, – открытая улыбка осветила её лицо.
– Между прочим, ты тоже.
– Это комплимент или упрёк?
– Давай, уж, колись, что произошло. По глазам вижу.
– Сашка, я влюбилась! – женщина залилась краской
– Боже, Катя, опять! А как же твой Борюсик?
– С ним покончено. Видеть его не хочу.
– Ох, Катя, ты меня в могилу сведёшь со своими мужчинами.
– Сашка, он такой лапочка!
– И опять женатый?
Катерина вновь стыдливо опустила глаза:
– Он его двоюродный брат, – прочертила ногтем замысловатый узор на салфетке.
– Блин, Катя, ты решила в отместку поиметь всю его родню?
– Хам! – в голосе, отнюдь, не чувствовалось обиды.
– Зато справедливый, – парировал мужчина. – Не завидую ему.
– Почему?
– А то не знаешь, – мужчина усмехнулся. – С тобой, как на вулкане…
Катерина игриво посмотрела, приняв его слова за одобрение.
Официант бесшумно поставил на стол мороженное и кофе…

; ; ;

Их роман развивался молниеносно. На первом свидании Александр привёз Катерину к берегу реки. Они стояли у обрыва вплотную друг к другу. Она – в светлой футболке, выгодно подчёркивающей не только талию, но и грудь, в таких же, в обтяг, выбеленных джинсах и простоватых кроссовках. Короткие густые волосы, стянутые резинкой в озорной хвостик… Он, за её спиной, деликатно обняв за талию – в лёгких брюках, свободного покроя, и бежевой рубашке с коротким рукавом, шлёпках на высокой подошве. Она не противилась его рукам. Он не наглел, хотя время от времени прижимал женщину чуть крепче, чем позволяли условные рамки так называемого приличия. Несмотря на вечерний освежающий бриз, дыхание мужчины обжигало её открытую шею.
– И кто у нас муж? – в шутливой манере спросил Александр.
– Следак, – невозмутимо ответила Катерина.
– У него есть пистолет, и он пристрелит нас обоих, – спокойно продолжил Александр.
– Он может…
– Хорошо, что мы уехали подальше…
– Твоя супруга настолько доверяет тебе, что отпускает по вечерам на свидание?
Александр помедлил с ответом:
– Мы решили некоторое время пожить отдельно.
– А дети?
– Они уже взрослые. Всё понимают.
Оба смотрели вдаль. Каждый на мгновение задумался о чём-то своём, личном. Под обрывом едва слышно плескались прибрежные волны, за спиной шелестел и трепетал степной ковыль, тишина вечернего заката временами прерывалась нежной скрипичной трелью сверчков и звонким стрёкотом цикад.
Александр осторожно прикоснулся губами к её виску и резким настойчивым движением рук развернул женщину к себе лицом.
– Сейчас ты скинешь меня с обрыва, – едва слышно произнесла Катерина, смотря в глаза мужчине.
– Это была бы красивая кульминация для любовной драмы, – вполголоса ответил Александр.
Катерина обвила руками шею мужчины и вонзилась в его губы жадным горячим поцелуем. Руки Александра скользнули ниже талии.
– Я писала, что в первую встречу – между нами ничего не может быть, – разорвав поцелуй, с дрожью в голосе прошептала Катерина.
– Иногда я быстро забываю прочитанное.
– Обманщик…
Они ещё не знали, что сумасшедшая страсть, которая пока лишь разгоралась в огненно-багряном зареве июльского заката, всецело захватит их на долгие дни, месяцы… возможно и годы…

; ; ;

Александр опустил дольку лимона в кофе и сделал глоток.
– Рассказывай, не тяни. Я же вижу, что тебя, аж, трусит, от нетерпения.
– Вовсе нет.
– Ага, ты же по пустякам не звонишь. Нет, чтобы позвонить или написать, мол, Александр Сергеевич, я скучаю по вам, сгорая от любви, отвезите меня в лес, либо к обрыву…
– Опять издеваешься.
– Ну, Катя, почему же опять? Снова. Тебе же нравится называть меня по имени-отчеству в переписке.
– Сашка, обожаю тебя!
– Я это знаю. Потому и не стоит реверансов. Что у тебя?
Катерина потупила глаза, лицо заалело, вплоть до мочек ушей.
– Мне стыдно это говорить вслух.
– Давай уж, мне не привыкать. Кто ещё тебя выслушает, кроме меня.
– Сашка, я косанула по полной. И теперь не знаю, что делать. Мы с ним переписывались в чате и…
– И…
– Ну, понимаешь, на эротические темы.
– Ещё бы! Мне ли не понимать…
– Опять стебёшься.
– Нисколечко, продолжай.
– Ну он и спрашивает меня о моих эротических фантазиях…
Мужчина не сдержался и хохотнул, прикрывая глаза ладонью.
– Ну да, тебе смешно, – Катерина попыталась состроить обиженную рожицу. Не выдержав, рассмеялась вслед Александру.
– Вот только не надо вслух перечислять все свои фантазии. Во-первых, я с ними уже знаком, а во-вторых… Видишь, официант навострил ушки. Поэтому вполголоса.
Катерина привстала, наклонилась через стол и прошептала в лицо:
– Короче, я возьми и ляпни, что не против втроём, с ним и ещё с женщиной.
– Кать, ты дура?
– Знаю, Саша, да, дура.
– Нет, ну я ничего не имею против таких фантазий, но зачем вот так, едва познакомились – и сразу в лоб.
– В этом и беда. Он всё воспринял всерьёз. Загорелся и вовсю ищет ещё одну партнёршу.
– Да, заварила ты кашу. Мне кажется, я понимаю проблему. Если ты скажешь, что пошутила или передумала, он обидится, и велика вероятность, что тебя бросит. А зная тебя, как собственницу и однолюбку, которая никогда и ни с кем не будет делить своего мужчину…
– Именно так, Саша, – в глазах женщины блеснули слезинки.
– А может, ну его, раз повёлся? Ему сколько?
– Тридцать, и его люблю, – Катерина всхлипнула.
– Блин, Катя, ну что за фигня-то! Ты где нашла этого юнца? Тебе не хватило экстрима с прежним воздыхателем?..

; ; ;

Александр посмотрел на часы. 20-00. «Пора закругляться», – мелькнула запоздалая мысль. Рабочий день выдался не простым. Впрочем, откуда взяться «простым» дням в жизни рядового предпринимателя? Ну, скажем, пусть даже не совсем и рядового. Александр усмехнулся. Как там назвала его хозяйство Катерина? Свечной заводик? Ага, пусть будет «свечной». Заработала плюсик за юмор, благодаря Ильфу и Петрову.
И на «свечном» заводике бывают чрезвычайные ситуации, типа пожара, наводнения или непредвиденной забастовки. Хотя, последнее, пожалуй – излишне. Подчинённые боготворили своего руководителя. И стояли за него горой. И в радостях, и в печалях. Вот и сегодня… Короткое замыкание на подстанции, питающей производственные цеха… Поломка оборудования, срыв поставок, хаос. Пусть и недолгий, но сил и нервов пришлось потратить немало.
Александр отомкнул сейф и достал початую бутылка коньяка. Плеснул в дежурный фужер, всего на два пальца. Задумался…
– Александр Сергеевич, у вас в кабинете убирать? – голос уборщицы через распахнутую дверь заставил выйти из грёз.
– Спасибо, Наталья Петровна. Сегодня у меня чисто. Можете идти домой.
«Закажу сегодня такси», – решил мужчина, бросив взгляд на фужер с коньяком.
Александр посмотрел в окно. Белый крузер одиноко «грустил» на стоянке, щедро украшенный золотым осенним листопадом.
«Осень – пора разлук», – нахлынули минорные мысли.
Катерина. И почему вспомнилась именно она? Вроде расстались друзьями. После полутора лет безудержного сумасшествия. Уж сколько она выпила его крови…
Александр хмыкнул, едва погасив внезапный смешок.
И кто чьей крови больше выпил? Она – само безрассудство, смерч, пламя. Он – трезвый ум, безграничная фантазия и… выдержка. Именно последнее. Только он мог терпеливо сносить выходки неуравновешенной сумасбродной особы. Чего стоит один её променад босиком в неглиже по просёлку под пронзительные клаксоны редких, проезжающих мимо авто. И он за рулём, в десятке метров позади, с черепашьей скоростью, припустив окно и вкруговую помахивая рукой мимолётным зевакам, мол, давай, давай, не глазей, жми на газ. Надо же, взбрыкнула девочка, характер показала! Сколько пёхом топала? Три, пять кэмэ? До посёлка. Неа, не сработало! С кем угодно, только не с ним…
Не выдержав, Александр рассмеялся.
Оба друг дружку стоят! Ни один не уступит. Даже в малом. Это и притягивало…

– Сашка, кажется, я залетела, – как-то раз буднично произнесла Катерина во время одного из свиданий.
– И кто отец? – также обыденно спросил он.
– Мне кажется ты.
– Кажется или я?
– Думаю, ты.
– Уверена? Не Сергей?
– Его месяц назад перевели в областной центр. И, похоже, он времени зря не теряет. Мне уже доложили, что крутит роман, аж, с двумя следачками. Мы с ним чужие… Если б не его связи, давно развод получила.
Через несколько дней Катерина сообщила Александру, что беременность подтвердилась.
– Ты хочешь этого ребёнка?
– Конечно! У меня даже нет сомнений. Хочу мальчика с такими же светлыми глазами, как у тебя.
– Я всегда говорил, что ты, Катя – ненормальная.
– Я знаю.
– И кто будет растить твоих детей?
– Я и буду растить. Справлюсь. Мне никто из мужчин не нужен.
– Ой ли? А знаешь, я был бы рад этому ребёнку…
Каждый из них не кривил душой. Катерина мечтала о мальчике и всем сердцем его хотела. Трудности не страшили женщину. В посёлке рядом с домом – и садик, и школа. Работу медсестрой она оставила. На новом месте, в должности аппаратчицы крупяного цеха, на пищевом комбинате, платили в разы больше. Её бывшие, пусть и «законченные негодяи», по словам Катерины, но финансовую лепту в содержание дочерей вносили справно. В то же время она понимала, роман с Александром – всего лишь яркая фееричная страница в её жизни, и не строила иллюзий на долгие отношения. Не скрывал этого и сам Александр. Он сразу дал понять, что разводиться с женой не собирается и не будет, и видит свою совместную жизнь только с одной женщиной. Тем более, как подмечала Катерина, отношения Александра с женой постепенно налаживались.
Увы. Появиться на свет младенцу было не суждено. На втором месяце беременности Катерина сорвалась с лестницы и потеряла ребёнка. Трагедия, хоть и ненадолго, вновь сплотила влюблённых…

– …Ты помнишь наш разговор, тогда, в мае. Мы на сутки снимали гостевой домик в предгорьях, – первой начала Катерина.
– Продолжай, – мечтательно ответил Александр.
– Тогда я сказала: если влюблюсь, ты первым узнаешь об этом.
– Пришло время узнать?
– И ты не обидишься, если скажу правду?
– Вовсе нет.
– Сашка, ты самый лучший!
– Не отвлекайся. Лиса!
– Я влюбилась!
– Не сочти за нескромное любопытство, кто же он? Я не готов отдать тебя кому попало. А знаю твою влюбчивую натуру, ты однозначно вляпаешься в очередную авантюру.
– Он хороший, – Катерина состроила плаксивое лицо.
– Ага, прям чувствую. Остаётся добавить: и будет меня ежедневно поколачивать за измены, а после прощать.
– Я не хочу ему изменять.
– А мне, значит, можно.
– Сашка, ты же знаешь, я ни разу не изменила тебе за все месяцы наших отношений.
– Знаю, Катя, знаю. Не тяни, выкладывай.
– Он работает мастером в нашем цеху.
– Старый дряхлый дедуля?
– Не издевайся, ему всего сорокет.
– Ну да, плюсом жена и ребёнок.
– Ты знаешь Бориса?
– Надо же, попал в «десяточку». Катя, мне вовсе не надо его знать. Достаточно того, что хорошо знаю тебя.
– Он обещал развестись, тем более у него с женой всё плохо…
– Катя, ты когда-нибудь повзрослеешь?
– Ты же будешь мне звонить? – Катерина одарила собеседника умилительно лукавой улыбкой, оставив без ответа его вопрос.
– Подумаю.
– Я знаю, будешь, – Катерина облегчённо вздохнула, нежно прикоснулась губами к щеке Александра и тут же отпрянула, будто стесняясь последствий своего порыва.
И мужчина, и женщина – оба не противились подобному исходу в отношениях. Ибо знали, рано или поздно он наступит…

Александр резко отодвигает кресло от стола, рывком поднимается на ноги, вкруговую разминая плечи. Мысли о Катерине и их романе продолжают вихриться в голове. Кто они друг другу? Любовники? Он ненавидит это слово. Друзья? И сам же улыбается банальной глупости. Нет, дружба между мужчиной и женщиной может быть только в одном случае, когда каждый насытился плотью другого. Им хорошо вдвоём, именно в тот час, когда одиночество ощущалось наиболее остро, когда измена, по их мнению, уже и не считалась изменой… Боже, как же приятно тешить своё эго!
«Ах, обмануть меня не трудно. Я сам обманываться рад», – Александр с нарочитой скорбью цитирует вслух великого поэта. Тут же замечает, что улыбается словно великовозрастный юнец, впервые вкусивший запретный, но чертовски желанный плод.
– Да нет же, всё не так! – восклицает он, чувствуя, как гулкое эхо вязнет в зыбкой тиши его кабинета…

…Сообщение от Катерины пришло неожиданно и, как обычно бывает, в разгар рабочего дня, когда не то, чтобы прочитать и ответить, каждая секунда на вес золота. Но чего не сделаешь ради женщины, которая хитростью и лаской вытянула из тебя обещание «звонить».
«Ты мне срочно нужен. В 17-10 на проходной комбината». Кратко и лаконично. Нужен, и всё. Срывайся, Александр Сергеевич, беги, ты нужен ей! «Кать, ты часом не офигела?» – и только смайлик с улыбкой, в самом конце, намекает на тонкий флирт. Чешутся руки напечатать ещё пару колких фраз: «Кто-то недавно объявил о расставании…». И только волевым усилием гасятся воображаемые строки, им не суждено отправиться к получателю. «Ну Са-ша-а…» – приходит в ответ, и смайлик с поцелуем.
В 17-09 Александр припарковался у проходной. Катерина первой заметила его, торопливо подошла и, распахнув дверцу, замерла.
– Мы едем? – спросил Александр.
– Подожди, – нетерпеливо ответила Катерина, поглядывая через плечо в сторону проходной.
Рабочий день закончился, и сотрудники комбината шумной толпой спешили домой. Узрев кого-то, известного лишь ей, Катерина впорхнула на переднее сиденье и бросила Александру:
– Гони.
Александр послушно нажал на газ. В боковое зеркало заметил, как со стоянки вслед за ним рванулась белая «лада».
– Катя, ничего не хочешь мне сказать?
Катерина упрямо молчала.
– Так и будем играть в кошки-мышки?
– Ты можешь прибавить?
Мужчина утопил педаль в пол. «Лада» осталась далеко позади. За крутым поворотом Александр резко сбавил скорость и свернул в лес. Разлапистые сосновые ветви надёжно скрыли автомобиль от посторонних глаз. Машина медленно катилась по едва заметной просеке.
– Всё получилось по задуманному? – Александр опустил боковые стекла, смолистый таёжный воздух ворвался в салон. Под колёсами чуть слышно потрескивали опавшие листья осеннего подлеска. – Я так понимаю, цирковое представление состоялось. Причём, довольно успешно.
Катерина продолжала молчать.
– М-да, «цирк уехал, а клоун остался». Или клоуны? – мужчина бросил взгляд на спутницу.
– Пусть поревнует, ему полезно, – наконец-то произнесла женщина, сурово сдвинув брови.
– Если пуля мента нас чудом миновала, то теперь уж точно заколют вилами. И тебя, и меня, – притворно вздохнув, Александр остановил машину и выключил двигатель.
– Не посмеет. Он с меня пылинки сдувает, – смотря перед собой, будто в пустоту, ответила Катерина и, чуть помедлив, добавила, – в отличие от некоторых.
– Ну да. От любви до ненависти…
– Да ну тебя, Сашка, – Катерина широко улыбнулась и повернулась к нему. Сдерживаемое напряжение отпустило, переливы женского смеха пронизали хрупкую лесную тишину.
Александр распахнул дверцу, неслышно ступил на хвойный ковёр и сладостно потянулся. Катерина беззвучно подошла сзади и, положив голову на плечо, нежно обняла его за шею.
– Ты хочешь меня? – прошептала на ухо.
Александр стоял, не проронив ни слова. После осторожно разомкнул объятия, снял свою куртку и накинул на плечи Катерины.
– Холодает, пора возвращаться, – вымолвил он.
Обратную дорогу оба молчали.
– Спасибо тебе за всё, – сказала, прощаясь.
– Беги уж, девчонки поди заждались, – кивнул в сторону дома…

…Александр встряхнул головой, прогоняя дурман. Вновь посмотрел на фужер с коньяком, вздохнул и налил до краёв. Нежданная трель мобильного телефона заставила вздрогнуть.
– Да, Маша.
– Ты сегодня вовремя или задержишься на работе?
Родной и близкий голос жены окончательно вернул мужчину из грёз:
– Пока не знаю. Был тяжёлый день.
– Хорошо. Я буду ждать.
Александр нажал «отбой». «Почему же с любимыми мы так жестоки, а с другими людьми так добры и нежны…», – внезапно в голове вспыхнули слова из популярной песни, но не успели оформиться в ясную мысль. Телефон взорвался новой трелью. На экране горел неизвестный вызов.
– Слушаю.
– …Александр Сергеевич? – вопросил незнакомый мужской голос.
– С кем имею честь говорить?
– Вам знакома гражданка Семёнова Екатерина Николаевна?
– Да, а что случилось?
– Она находится в поселковом опорном пункте полиции и дала ваш телефон как близкого родственника. Вы не могли бы приехать?
– Хорошо, выезжаю.
Александр порывисто вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Ударная волна всколыхнула содержимое фужера, и коньяк через кромку плеснулся на стол.
Приторный запах застоялого воздуха ударил сходу, едва мужчина переступил порог полицейского участка. За решёткой, в «обезьяннике», на вышарканной до тёмного лоска деревянной скамье, сидела Катерина, поджав к груди ноги и обхватив их руками. Заслышав шаги, женщина подняла усталое с подтёками туши и грязи безучастное лицо, скользнула взглядом по Александру и вновь уткнулась в колени…
– …В нетрезвом виде осколками кирпича разбила три пластиковых окна, выкрикивала матерные слова и угрозы, – монотонным голосом зачитывал опер с листа бумаги. – В общем, заяву от потерпевшей Снегирёвой мы приняли, сделал паузу и пристально посмотрел на Александра. – Вы кем приходитесь Семёновой?
– Братом, – хрипло выдавил Александр, недоумённо поглядывая через плечо на Катерину, – двоюродным.
– Ну да, братом, – скептически произнёс полицейский. – Впрочем, нам без разницы, – и, наклонившись ближе, вполголоса добавил. – Мы тут пробили по своим каналам, у неё муж и вправду майором в Следственном комитете. А нам тёрки и проблемы со следаками не нужны. Вы уж порешайте проблему и разрулите, как положено. Мы заявление пока придержали, не регистрировали…
Александр с пониманием кивнул.
– Хомченко! – крикнул полицейский. – Отпускай задержанную!
Лязгнула решётка, и Катерина, не поднимая голову, шаркающими шагами вышла из клетки.
 – Бывай! – бросил вслед Александру полицейский и усмехнулся. – Хм, брат…
Катерина, насупившись, сидела на заднем сидении.
– Ничего не хочешь мне сказать? – строго спросил Александр.
– Хочу, – просипела сухим горлом.
– Внимательно слушаю.
– Я ему ещё проткнула все четыре колеса, шилом, – с вызывающим гонором и злостью молвила Катерина.
– Ага. Понятно, – Александр пошелестел в бардачке, достал бутылочку питьевой воды, упаковку влажных салфеток и протянул женщине.
– А пить зачем было.
– Зачем, зачем. Для храбрости.
– Ааа, ну да. Понятно.
– Чего заладил. Понятно, понятно. Всё ему понятно, – пробурчала Катерина.
– Вот не была бы ты взрослой девочкой, выпорол бы тебя ремнём.
– И за чем дело стало? Ты же этого как-то хотел, – в голосе женщины проклюнулись игривые нотки.
– Не дождёшься.
– Сашка, отвези меня домой.
– Ну да, чтобы ты ещё почудила. Чей-нибудь дом подожгла или на мокруху подписалась.
– Не издевайся. Он этого заслужил. Обещал, что разведётся с женой, оставит всё ей, а для нас построит дом. Мы даже участок присмотрели, – слёзы хлынули из глаз Катерины. – А сегодня я узнала, что его жена на седьмом месяце! Понимаешь? Он и не собирался уходить от неё! Они ждут второго ребёнка!
– И ты решила ему отомстить. А перед этим как следует бухнула.
– Да!
– Ну с колёсами я ещё как-то пойму. Но стёкла в доме беременной женщины зачем было колотить?
– А вот!
– Логично. Вопросов больше не имею. Девочки у бабушки?
– Да.
Затемно Александр привёз Катерину в свой офис, уложил на кожаном диване и заботливо укрыл пледом. «Сашка, ты такой хороший», – прошептала женщина и погрузилась в беспокойный сон. Мужчина упал в кресло, откинулся на спинку и одним махом опрокинул долгожданный фужер с коньяком. После вытянул ноги и, цепляя носком ботинка за каблук, сбросил обувку. Через десяток секунд в ночной тиши офиса размеренное глубокое дыхание Александра звучало в диссонанс со всхлипами и прерывистым сопением Катерины.
На экране телефона, лежащего на столе, светилось сообщение: «Ты скоро?»

; ; ;

– Ну, прости, – она улыбнулась сквозь слёзы. – Что мне теперь делать?
– Как хоть зовут твоего мальчика? – Александр выловил дольку лимона из кофе и сделал глоток.
– Алёша.
– А-лё-ша – врастяжку протянул Александр. – Бедный несчастный влюблённый юноша. Он хоть знает, что ты его братцу колёса шилом проткнула? А ведь могла и бритвой по горлу полоснуть!
– Сашка, я в тебя щас ложкой запущу!
– И даже это его не спасёт.
– Ты собираешься меня спасать?
– Собираюсь, Катя, собираюсь. Причём сейчас же. Телефон с тобой?
Катерина кивнула.
– Заходи в чат и печатай ему, что ты полная дура, сгоряча ляпнула, не подумав, извиняешься, просишь прощения, раскаиваешься, бросаешься в ноги, кроме него тебе никто не нужен…
– Так и писать?
– Я тебе накидываю, а ты уж пиши, как знаешь. Не мне же ему отвечать.
Катерина судорожно застучала пальцами по виртуальной клавиатуре, затем подняла вопрошающий взгляд:
– Отправлять?
– Жми.
Катерина нажала «отправить».
Несколько секунд оба сидели молча. Катерина не отрывала взгляда от экрана. Внезапно глаза её расширились, раздался чуть слышный вскрик.
– Всё, – обречённо выдохнула женщина.
– Что всё?
– Он меня заблокировал, добавил в «чёрный список», – глаза снова наполнились слезами.
– Ну вот, что, собственно, и следовало ожидать.
– Сашка, я тебя убью!
– Не, не убьёшь.
– Почему?
– Вот ты представь, не будет меня, и кто станет тебя в следующий раз выручать, к примеру, из КПЗ. Кстати, как тебе мороженное?
Катерина ничего не ответила, встала, накинула плащ. Затем неожиданно склонилась, дотронулась вскользь губами до мужской щеки, как тогда, перед расставанием, выпрямилась в полный рост.
– Саш, у нас с тобой могло бы что-нибудь получиться?
– Скорее нет, Катя.
– Ты лучший, Сашка. И спасибо за правду, – быстрыми шагами, ускоряясь, направилась к лифту.
– Как девочки, Катя? – донеслось вслед.
«Всё замечательно», – по губам прочитал Александр, и дверцы лифта сомкнулись.

; ; ;

Судьба по-разному распоряжается жизнями людей. А может, каждый самостоятельно ищет и выстраивает линию судьбы, чтобы двигаться по ней, спотыкаясь, падая и вновь возрождаясь. Не стоит спешить кого-либо осуждать. Иногда лучше посмотреть на себя. Пусть даже в зеркало. Или ещё глубже – заглянуть в душу. Нет, именно в свою, не в чужую. И то, что окажется скрытым в дальних закоулках, вполне вероятно, и есть то самое – целостное и настоящее, которого ранее не замечали или не хотели замечать. 
Сергей так и не дал развода Катерине, и через несколько месяцев после уже известных событий погиб в автомобильной катастрофе. Впрочем, к тому времени они уже не общались и не виделись более года.
Роман Катерины с новым кавалером – Алёшкой возобновился. Оба месяцами морально и физически истязали душу и плоть друг друга, пока окончательно не расстались.
После Катерина вновь вышла замуж, но через два месяца развелась, дав  зарок – никогда не связываться с мужчинами, и полностью посвятила себя в воспитанию дочерей.
Александр вернулся к жене, с которой никогда и не собирался расставаться. В своей семье он был спокоен и счастлив. Катерина изредка писала ему, поздравляя с праздниками и вскользь вопрошая, не встречается ли он с кем-нибудь. Мужчина, как и ранее, увиливал от ответа, переводя его в шутку.
События февраля 2022 года трагически прошлись по судьбе Катерины. На фронтах войны за первые два года погибли её племянник и родной брат. А ещё через год Катерина написала Александру, что вновь вышла замуж, уже за военного, и безмерно счастлива с ним. Их семья пополнилась новым членом: девчушка-трёхлетка Соня из детдома стала любимицей и для приёмных родителей, и для сестричек Иришки и Ксюхи. Наслаждаться семейной идиллией всем им довелось не долго. Муж Катерины – кадровый офицер – ушёл на фронт и через два месяца геройски погиб.
Молодая вдова с тремя детьми стойко пережила удары судьбы. Впрочем, насколько уместно слово «стойко», могла судить одна лишь Катерина…
Звонок, как и обычно, прозвучал невпопад, в разгар рабочего дня. Александр глянул на экран смартфона, удивлённо округлил глаза и приложил телефон к уху.
– Здравствуйте, Александр Сергеевич.
– Признаюсь, неожиданно. Но для тебя, Катя, можно и без отчества.
– Надо срочно увидеться. Ты мне нужен.
– Как мужчина?
– Именно!
– Удиви.
– Сашка, я влюбилась… 

Март 2026 г.