Любознательным и пытливым III

    
   СНАЧАЛА — О КНИГАХ

   Начну, разумеется, с моей самой известной, с наибольшей по объёму книги «Моя Винница» [два безлимитных издания в ФРГ - 2014 и 2015 годы, одно малотиражное (что-то около 30 экз.) издание в Виннице (2021), а также «Моя Вінниця» (2025) - безлимитное издание в ФРГ (5 экземпляров книги переслал в Винницу, четыре из них - по одной - в разные библиотеки города).

   Что вам тоже не мешает знать:  в с ё  изданное мною (более 40 книг) я издал за свой счёт, так как в Виннице не нашлось желающих издать книгу обычным путём, хотя я предлагал  в е с ь  гонорар оставить - для благотворительных целей - в Виннице. Эта книга - русскоязычный вариант 2015-го года с некоторыми дополнениями - представлена на сайте «Проза.ру» [ (Моя Винница (Нил Крас) / Проза.ру и Моя Винница в иллюстрациях фото 01. 08 (Нил Крас) / Проза.ру, и т. д.]

   Ещё более полный вариант на украинском языке в интернете не доступен: я не решился опубликовать его, по понятным обстоятельствам, на Прозе.ру, несмотря на то, что там есть мои статьи на украинском языке. (Создавать собственную страницу я и не пытался, так как хорошо себе представлял, какого непрерывного внимания, какой обширной переписки с читателями она потребует. Что при моей тогдашней занятости и при частых командировках усложняло бы мою жизнь. Сейчас предпринять такое, по иной - возрастной - причине, просто нецелесообразно.)

                ***

   Эта книга оказалась [тут и далее я буду "хвастаться" (писать о том, что действительно имело место, причём - не только в моём воображении!)] потрясением для многих, очень даже многих, в первую очередь, винничан. Я такого интереса к книге не предполагал до её публикации и не выдумываю сейчас, после полутора десятилетия её существования в свободном доступе в интернете и нескольких изданий книги в ФРГ и Виннице. Чего я не знаю, так это — числа прочитавших эту книгу. Но реакция на неё от разных групп читателей мне известна. Вкратце попытаюсь её описать.

   Сперва — о бывших винничанах, покинувших город навсегда. Где бы они не находились — США (большие города и даже, в единственном случае, Аляска), Израиль, Германия,  другие страны Центральной и Западной Европы, Россия, Австралия и так далее — реакция на книгу была, прежде всего, эмоциональной («… со слезами на глазах»). От них — вспоминавших, читая книгу, что-то своё, сугубо личное о том времени или об описываемых местах и событиях, я получил и немало замечаний, уточнений, которые тут же использовал для коррекции текста в интернете, а потом — в последующих изданиях книги.

   Здесь уместно подчеркнуть, что я почему-то не обнаружил ни единого предметного отклика от тех бывших винничан, которые сами опубликовали краткие воспоминания о прошлой жизни в Виннице. Чем это можно объяснить? До них не дошли сведения о «Моей Виннице» (хотя я точно знаю — дошли, как минимум, до большинства)?  Или тем, что они уже потеряли ощущение себя винничанами (мне известны винничане, которые эмигрировали и ни разу "даже в мыслях не держали" посетить город своего детства, юности и первой зрелости)? Возможно, потому что они расстроились оттого, что не решились выйти за пределы близкой им профессиональной сферы (например, здравоохранения, школьного образования, пр.) и описать иное их тогдашнее общественное окружение: если уж не способ вывоза нечистот из города, то хотя бы спорт, искусство, магазинную торговлю, базары и - как можно больше - ещё чего-нибудь (из того, о чём они были лично осведомлены или информированы другими винничанами).
   Или они были стары и немощны, их занимали семейные неурядицы, пр.? Не будем гадать, но моя прошлая и нынешняя переписка с теми, кому за 90, подтверждает разительные успехи медицины во многих странах — отсюда и возможность творить, будучи (по классификации Всемирной организации здравоохранения) долгожителями.

   Приведу лишь один пример. Окончивший Винницкий медицинский институт
Семён Талейсник, о котором я слышал (он был зятем маминой приятельницы, нередко бывавшей у нас дома — заведующей 1-й поликлиникой Розалии Эммануиловны Корнблит), а затем с ним и познакомился лично в 1987-м году в Донецке, что подробней описано тут: см. Et vos, Brutes? И Вы, Бруты? (Нил Крас) / Проза.ру). Почитать написанное им можно, в частности, в Прозе.ру: Семён Талейсник / Проза.ру. Его, 1929-го года рождения, творческие следы мне удавалось обнаруживать в интернете до 2022-го года, а ещё через год он умер: СКОНЧАЛСЯ Семён ТАЛЕЙСНИК. Но почему-то по поводу моих публикаций он он со мной не общался. Я же "навязывался" иным людям только в самых крайних случаях, когда "подозревал" их в знании чего-то, необходимого мне для заполнения как бы пропуска в повествовании.

   А "просто" бывшие винничане, встречавшиеся мне при углублении в бездонный интернет, не проявляли инициативу по причинам, гадать о которых не имеет смысла. Приведу здесь уже "аж два!" примера. Первый - из серии моих публикаций «Парень из нашего города», в которую мой герой, ввиду недостаточных знаний о нём, так и не попал — футболист и скрипач Фима Пельцман. Горжусь тем, что ввёл его в историю города, ибо этой известной в послевоенные годы десяткам тысяч винничан личностью до меня никто не интересовался. Всё, что я о нём знал — из личных наблюдений и краткого знакомства на уровне приветствий при встрече. Мы проживали в домах, примыкающих друг к другу (лишь в последние мои винницкие годы Ефим Наумович переехал с улицы Ленина на Свердловский массив) — посему сталкивались на тротуаре часто. Узнал я о нём со слов другого винничанина немного: например, что Фима учился до войны в Проскуровском музыкальном училище. В интернете было несколько его фотографий на стадионе и на сцене фойе кинотеатра им. Коцюбинского. Слишком мало для даже небольшой статьи. Писал несколько раз в Израиль его дочери, которую хорошо помнил маленькой прелестницей. Ответа не дождался. Почему?! Только сама Белла Ефимовна может ответить …
   Что касается приведенных в коллаже фотографий, то они встречаются на разных сайтах интернета и, происходят, по всей вероятности, из домашнего архива Беллы Ковалёвой (Пельцман), хотя и представлены разными лицами.

   [История с моим "внесением Ефима Пельцмана в винницкую историографию" весьма забавна. Приведу в качестве иллюстрации одно из последствий этого моего "рационального предложения", из которого пытались, присвоив его, сделать великое открытие,  Посмотрите этот материал конца 2019-го года: Інтерв'ю з найвідомішим і харизматичним вінницьким істориком Олександром Федорішеним. Начинается сие интервью следующим введением: «Олександр Юрійович розповів «Реал» про легендарного скрипаля-футболіста Юхиму, який уособлював наше місто...». Легендарного звали Фимой, Ефимом (Юхимом, а Фима - тоже не женского рода!) — значит надо бы «Юхима», бо це не давальний і не кличний відмінок, а родовий (про кого?). «Уособлювати» (олицетворять) — это быть совершенным образцом, живым воплощением нашего города. Винничанином высшего класса! Бред, ей богу, какой-то: скромный во всём, выделяющийся только как хороший центральный нападающий футбольной команды, забивающий голы в ворота противника. И как искусный скрипач небольшого оркестра, быстро схватывающий любую мелодию, которую, фальшиво промурлыкав её, заказывал ему подвыпивший гость на чьей-то свадьбе. А если описывать его внешность —  ещё бросающимися в глаза красивым лицом и пышной волнистой шевелюрой.

   Но это только цветочки. А вот и грозди ягодок: « … Його вважають символом тієї епохи і однією з найколоритніших фігур.» Кто считает и каким символом какой-такой эпохи? Где и кем подобная нелепица написана? Я такое не писал — это был бы дикий перегиб. «Фіма був футболістом і грав за вінницький «Локомотив» … » Но когда он играл в футбол, винницкая футбольная команды «Локомотив» ещё не появилась. Ефим Пельцман был «девяткой» в «Динамо» и в сборной города. И прочее, списанное у меня (а не у безликих тех, что «його вважають») и приукрашенное небылицами, дабы блеснуть знанием того, чего ведать по молодости просто не мог. Чтобы выглядеть как бы харизматичным?]

   Второй пример — из моих планов той же серии: об известных «парнях» тогда и уже мало или совсем не известных сейчас. Михаила Касьяновича Шереметкера - в разные годы директора филармонии, кинотеатра им. Коцюбинского, Парка культуры им. Горького, стадиона «Локомотив» - также знали десятки тысяч винничан, а я учился все десять лет в одном классе с его сыном. Дружил с последним (временами — очень близко, временами — не так уж), хорошо знал, о чём у меня было написано не раз, его родителей. Но анкетных данных их, понятно, не имел. Вот и просил Бориса, их сына, прислать мне хоть некоторые дополнительные сведения. Он - проживавший в Лос-Анджелесе - обещал прислать их не раз, в последний — за несколько месяцев до смерти в прошлом году. Не получил я — и не появился очерк об очень известной в послевоенной Виннице личности. Жаль, конечно …
   [В коллаже — четыре кадра из киножурнала 1950-го года, на которых в ПКиО им. М. Горького М. К. Шереметкер заснят рядом с первым секретарём обкома КПУ М. М. Стахурским; М. К. Шереметкер — в светлом костюме, рядом с Первым, на груди которого — орденские колодки.]

    Возвратимся к реакции читателей на «Мою Винницу».
Что касается жителей Винницы, то среди них следует выделить несколько категорий читателей. Одни - не винничане по происхождению - оказались в городе вследствие пертурбаций в государстве, при перемещении их места работы в Винницу — и Винница рассматривалась ими как место временного пребывания, как пересадочная станция, где для них достаточно знать только места нахождения буфета, камеры хранения и выхода на перрон.
Другие — малообразованные районные жители, посельчане и сельчане, «понаехавшие» в областной центр по причине потери там, где они проживали, рабочего места. Все — в заботах, вызванных всё ещё неустроенной жизнью в Виннице. Им — не до откликов на прочитанное урывками, в спешке. Тут всё понятно.
    Иных отталкивала необходимость зарегистрироваться в Прозе.ру — и лишь после этого получить возможность обратиться к автору. Прочих — сначала стать так называемым "участником" одного из профильных винницких сайтов, а потом уже - если пожелаешь - высказываться …

    А вот винницкий бомонд (высший свет)? Я, прежде всего, именно от него — как правило, получившего хорошее образование, во многих случаях проживавшего в описанные годы в Виннице уже в довольно зрелом - для понимания происходящего - возрасте, ждал оценки книги. С этой - и никакой другой! - целью взял я псевдоним Нил Крас. Вымышленные (самые что ни есть нейтральные!) имя и фамилия удались на славу: я (как никому неизвестный автор - NB!) получил в целом положительные отзывы и дельные замечания. И, что особенно важно, без учёта моего социального положения, национальности, нынешнего места проживания, гражданства … Такие краткие и очень объёмные рецензии появились и в Прозе.ру, и на винницком сайте Чугунова-Петровского «В контакте. Винничане», и в письмах по электронной почте. Те, что остались в Прозе.ру, можете посмотреть (я ни одной рецензии не удалил, но это могли сделать в любое время их авторы, если они ещё оставались зарегистрированными на сайте).

   Ровно через три года я «раскрылся»: кто такой, откуда родом, где и кем стал, почему пребываю не в Виннице … (От автора этой страницы об авторе и его книгах (Нил Крас) / Проза.ру). Появилась моя первая критическая статья о произволе, царящем на старом еврейском кладбище: Писать об этом стыдно. Но надо! (Нил Крас) / Проза.ру. И я тут же впал в немилость у городских властей.
Они не могли отключать у меня интернет, выкручивать мне руки в прямом и переносном смысле этих слов — и тому подобным образом прекратить мою "подрывную" деятельность. Но «Не казнь страшна; страшна твоя немилость.», - пояснял князь Шуйский ещё два столетия тому назад царю Борису Годунову, угрожавшему ему физической расправой (в сцене «Царские палаты» известной исторической драмы А. С. Пушкина). Не успев закрепить приобретённое хорошее расположение к себе, я его быстро "потерял", очутившись в опале. Меня решили доконать заговором молчания.

    И уже даже мечтать не стоило о публичном обсуждение книги читателями, обнародование её на средства, выделяемые Областной администрацией (что уже тогда практиковалось), о налаживании со мной контактов какого-либо издательства, желающего заработать на продаже книги, по всем статьям, в будущем хорошо раскупаемой … Наконец (не подумайте, что я напрашиваюсь: всему своё время — и в этом случае оно давно минуло!), существуют встречи читателей с автором по интернету. У меня такая почти часовая беседа была - по истории жизни винницкого врача М. Штерна - с американским создателем кинофильма о нём, после чего сей продюсер и автор специально прилетел с оператором в Кёльн для повторного, расширенного интервью со мной. [Есть же люди, руководящей идеей деятельности которых служит изречение «Куй железо пока горячо!» (Strike while the iron is hot!): средняя ожидаемая продолжительность жизни мужчин в ФРГ не дотягивает и до 80 лет …] 

    Как-то само собой вспомнился опять же А. С. Пушкин (и бывшая улица имени гения, старейшая и неизменная казалось бы навечно, кто бы  Винницей не правил, но об этом — после), его бессмертный роман в стихах: «Хотя мы знаем, что Евгений / Издавна чтенье разлюбил, / Однако ж несколько творений /  Он из опалы исключил: / Певца Гяура и Жуана [Байрона — Н. К.] / Да с ним еще два-три романа, / В которых отразился век / И современный человек / Изображен довольно верно / С его безнравственной душой, / Себялюбивой и сухой, / Мечтанью преданной безмерно, / С его озлобленным умом, / Кипящим в действии пустом.»
  Ну, положа руку на сердце, чем не подходящая цитата для пояснения причин поворота спиной ко мне винницкого руководства и большинства ему подвластных лиц? За критические статьи, « … В которых отразился век и современный человек … »  (об этом я уже писал и буду повторяться).

   Заговор молчания — это намеренное замалчивание чего-либо в обществе, в прессе. «Если действительно существует против тебя — как ты выражаешься — "заговор молчания", то остаётся одно: стараться написать такую вещь, которая заставила бы заговорить о тебе.» (И. С. Тургенев. Письмо Я. П. Полонскому, 20 февр. 1869). И я  с т а р а л с я  ещё много лет. Как показало время, не зря (см. по этому поводу: Я согласен на медаль (Нил Крас) / Проза.ру).
   Если торжествовать, откупорив бутылку с шампанским: «Наша взяла!» - ещё рано, то пригубить винца за «Наша берёт!» - в самый раз и позволительно …

                ***

   Я, отбросив остатки ложной скромности, считаю «Мою Винницу» уникальной книгой в винницкой мемуаристике, исторических описаниях, даже - представьте себе - в винницкой иудаике (иудаистике): из неё следует, что евреи не просто составляли - перед нашествием нацистов фюрера на Украину - треть винницкого населения. Эта треть была не менее, чем в других национальных группах, высокообразованной, активной, ведущей во многих сферах жизни города. Несмотря на колоссальные потери еврейского населения во время Холокоста, роль евреев оставалась и в послевоенное время весьма значительной в школьном, среднем специальном и высшем образовании, в здравоохранении, в технике, архитектуре, строительстве, журналистике, и так далее. Я не стремился это выпятить, выдвигать на первый план, но против фактов не попрёшь.

   [А теперь, пожалуйста, напомните мне имена тех, кто "осмеливался" (закавычил иронически: такое сейчас, наоборот, приветствуется — бояться нечего) заявлять про «українське місто» от первых его gyventoju (литовск. - жителей) и mieszkancow (польск. - обитателей) до нынешнего дня, яке не номінально, а фактично було таким не завжди, в якому в XIX-му столітті до 2/3 (!) birger (идиш - горожан) становили євреї.
   Не помните? Как же так? Забыли своих "героев", антисемитским заявлениям которых  н и к т о  не возражал (см. ниже)? Посему не назвать ли вам их именами что-нибудь такое, дабы не забывалось? И я бы вас этим постоянно попрекал, ну как за улицу имени Я. Шепеля. Подумайте на досуге … ]

   У к р а и н с к и м  город стал только через столетия после его основания, причём сначала лишь географически или согласно административно - территориальному делению. Разве признавать это позорно? Какие основания есть хотя бы для небольшого смущения по сему поводу? Допустимо даже рискнуть: иногда черкнуть пару слов об этом. Или я совсем обезумел, предлагая кому-либо из вас нарушить господствующий ныне ритуал социального поведения? 
   Но шустрые "смельчаки" украинизации всего и всех вглубь веков (ещё до возникновения - в современном понятии - наций во второй половине XVIII-го века) были и есть — и никто их должным образом не одёргивает, не пытается упрекнуть в шовинизме … (Не желаете или нечем думать не надо меня читать! (Нил Крас) / Проза.ру)

    [Если ныне Спасо-Преображенский кафедральный собор (укр. Свято-Преображенський катедральний собор) - главный православный храм в Виннице - сооружён в XVIII веке по проекту итальянского архитектора Паоло Фонтана как доминиканский костёл — и только с 1839-го года стал православным собором, то … Замалчивать это? Стесняться там молиться? Что-то ещё?
    Не пытайтесь меня переубедить: мол, это не сравнимо. Ещё как! Несравнимы (не сопоставимы) только, с одной стороны, нынешняя установка излагать украинскую историю с явным националистическим фокусированием и, с другой, европейский дух 21-го века!]

    И сообщалось сие мною так "мягко, ненавязчиво, почти незаметно", что даже в еврейских общинах города этого не уловили. За все годы никто оттуда не обратился ко мне официально (с замечанием, возражением, предложением), хотя я об общине и синагогах писал много раз. Частные же обращения некоторых членов общин (в том числе не знавших ничего о «Моей Виннице»!) письменно и во время моих визитов в Винницу имели место: найти спонсоров (финансовую поддержку) в ФРГ, написать совместно книгу (как «совместно» - объяснить не смогли, какое издательство в Украине могло бы решиться на её издание, кто оплатил бы расходы - об этом и не думали). И всё должен был организовывать, по их мысли, я. Из Кёльна. А книга предлагалась, например, о зданиях, построенных евреями в дореволюционное время в Виннице для городских нужд или для самих себя … (Мол, в кёльнских архивах не может этих материалов не быть — или как?)

   А что касается винницких антисемитов, прямо или косвенно тыкавших мне в глаза упрёки, основанные на известной всему миру фальшивке — пресловутых «Протоколах сионских мудрецов» (Протоколи сіонських мудреців — Вікіпедія), то после преподнесенных им "уроков политграмоты" вирулентность и патогенность этих последователей идеологии III-го рейха резко падали, а сами они спешно "слинивали" (пропадали с горизонта): Не желаете или нечем думать не надо меня читать! (Нил Крас) / Проза.ру,  Не читайте Мою Винницу! (Нил Крас) / Проза.ру,  Ай, Моська! Знать она сильна! (Нил Крас) / Проза.ру, Клинический случай, или низость в биквадрате (Нил Крас) / Проза.ру, Неправды я не потерплю ни в ком (Нил Крас) / Проза.ру,

                ***

    Я не удивлюсь, если какие-то читатели, прочитав изложенное мною выше, возмутятся, поразятся и саркастически, язвительно начнут совершенно искренне вопрошать: «А почему он носится с этой своей книгой, как с писаной торбой?» [Носитися як з писаною торбою — ставитися до кого-, чого-небудь ніби до цінного, важливого (относиться к кому-, чему-либо вроде как будто к ценному, важному).]

   Постараюсь объяснить, что это связано не столько с указанными во ВСТУПЛЕНИИ «Моей Винницы» причинами: « … я с ужасом размышлял о том, что скоро уже никто не будет точно знать,  ЧТО  и  ГДЕ  бы-ло,  КАК  это бы-ло,  ПОЧЕМУ  это бы-ло. И – тому подобное. Не спорю, упоминания о послевоенном винницком времени встречаются в литературе. Но они почти все как бы отстранённые. А хотелось бы услышать (прочитать) живой рассказ о тех годах. О времени, о людях, о быте, о нравах. О радостном и грустном, о разумном и глупом, о том, чем можно гордиться, и о том, о чём вспоминать стыдно… Обо всём.». А также: «Нельзя, что бы и тогда, когда "Настанет день, и с журавлиной стаей я поплыву…" , подобных воспоминаний всё будет нигде не найти. Авось, заинтересует кого-нибудь, пригодится кому-нибудь. Если не сейчас, то – когда-нибудь.»

   Книга не блещет остротой сюжета, не отличается ни своим художеством (искусством повествования, особенностью слога, манерою изложения, необычной структурой), ни внешним оформлением. Её содержание по-своему предельно просто, незамысловато. Город в описываемое время в основном практически ничем не выдавался от подобных соседних областных центров: Проскурова (Хмельницкого), Житомира, Черкасс, Кировограда (Крапивницкого). И всё же имелось в нём что-то особенное, неповторимое, винницкое …

                ***

    Во время моего последнего (2015) пребывания в Виннице человек, блестяще знакомый (только по литературе!) с прошлой Винницей, решился на комплимент в мой адрес и назвал меня "вторым Брилингом" (точно не припомню, но что-то в этом роде). Фамилия «Брилинг» была мне знакома ещё со школьных лет, с посещений Областного краеведческого музея. Она бегло упоминалась экскурсоводами при рассказе об истории возникновения музея и запомнилась, скорее всего, по непривычной (английской?) особенности звучания. Но это было всё моё знание. Я никак не мог в конце сороковых и в начале пятидесятых лет прошлого столетия знать о том, что директор Народного музея и позже Винницкого исторического музея - Густав Вольдемарович Брилинг (1867—1942), жертва энкаведистского террора 30-х-40-х годов [Г. В. Брилинг был реабилитирован с формулировкой «отсутствия состава преступления» только в 1988-м году: Брілінг Густав Вольдемарович — Вікіпедія] будет увековечен в очерках его первенца (рождённого в 1897-м году, за чем последовали ещё шестеро детей). Георгий Густавович (сын «врага народа» - Г. В. Брилинга, осуждённого в 1933-м и в 1940-м годах, умершего в лагере), перенесший до того массу мытарств, возвратился в начале 1960-х в Винницу из Ашхабада.

   Эти очерки Георгия Густавовича - "первого Брилинга" - «К истории Винницкого краеведческого музея» - 175 страниц текста и фотографий в III-м томе «Вінниця в спогадах» (об этом томе будет детально рассказано далее: Спогади та вигадки воспоминания и вымыслы - I (Нил Крас) / Проза.ру, и пр.) я прочитал только в 2021-м году. Так вот в них есть немало мест, посвященных винницкой жизни и её видным представителям, как тем, что сотрудничали с музеем, так и не находившимся с ним во взаимосвязи. В очерках охватывается период примерно от четверти до трети века между I-й мировой войной, Октябрьским переворотом и нападением Германии на СССР, первыми годами после освобождения Винницы. Есть много пикантных (например, о так называемом "Камне Коцюбинского") и, на мой взгляд, не до конца верифицированных (удостоверенных) подробностей: в числе прочего, о похищении картин из музея городским комиссаром Ф. Маргенфельдом).

   Однако при всей для меня комплиментарности сравнения «Моей Винницы» с очерками Г. Г. Брилинга, наши с ним воспоминания сравнивать трудно до полной невозможности сего сопоставления. Я избегаю тут определения «нелепо» только из уважения к лицу, высказавшемуся обо мне как о «втором Брилинге». Общее в наших публикациях только место действия (Винница) и воспоминания именно винничан - свидетелей (очевидцев) событий. Возможно, ещё одно: в описываемые времена авторы этих воспоминаний были в школьном, юношеском и раннем взрослом возрастах. Более — ничего.

   Но таким титулом - "Георг Брилинг Второй" - я был удостоен по самым, что ни есть, банальным поводам. Первый из них - желание выразить значимость моего труда, второй (основной) – отсутствие других мемуаров, с которыми можно было бы «Мою Винницу» сопоставить. Хотя воспоминаний, вообще-то, оставлено немало. Только в означенном III-м томе, охватывающем преимущественно 1920-1950-е годы, опубликовано 138 воспоминаний. Но все они, допустимо сказать, монотематические и, в подавляющем большинстве, «локальные» (музей, церковные дела, произвол НКВД, оккупация Винницы, Холокост, партизанское движение, бои при освобождения города, театр, газета, пр.).

    «Широкоугольным объективном» схвачена жизнь Винницы лишь в воспоминаниях В. Я. Куликова, правда, только в период эвакуации населения перед оккупацией города немцами и во время таковой. Но, во-первых, автор не сообщил нам многое важное, чему он был свидетелем (!), во-вторых, сообщённое оказалось нередко с примесью надуманного (если не сказать, неправдивого), в-третьих, назвавшийся публикатором воспоминаний внук В. Я. Куликова до сих пор скрывает от нас, что именно было изменено или  изъято при подготовке книги к изданию дочерью В. Я. Куликова Мариной. Он, кстати, скрыл предположенное (с высочайшей степенью вероятности) мною основное участие своей матери в корректуре рукописей её отца. Об этом ещё поговорим несколько подробней.

   Таким образом, я не побоюсь лишний раз воспользоваться словом «уникальность» для характеристики «Моей Винницы», то есть утверждать, что книга сия — единственная в своём роде, неповторимая. Я уже писал, что только чудо может мои воспоминания о послевоенной Виннице лишить этого определения. В том случае, если всё же где-то найдутся рукописи чего-то подобного, принадлежащие перу винничанина 1945-1960-х годов. Пока же все появляющиеся сообщения  о ч е в и д ц е в  прошлой Винницы датируются более поздними годами, ближе к нынешнему времени. Свидетелей послевоенного времени почти не осталось, а краткие находки разных авторов чего-то нового в архивах никак не создают цельной картины, суммарно представленной мною в более сорока разнообразных по тематике эссе.

   Разумеется, и в «Моей Виннице» есть пробелы, что верно подметил Анатолий Михайлович Секретарев (1947-2023) — феноменальный человек: У Вінниці померла людина-легенда - музикант, філософ та поет. Но я просто почти ничего не ведал о работе многих предприятий города, о задачах расквартированных в городе войск, об обкомовских, облисполкомовских, милицейских делах, о положении в большинстве средних специальных учебных заведений, замостянских и старогородских школах, пр. Зато я описал, к примеру, мою школу - через 60 лет после её окончания (!) - столь подробно, что чего-то сопоставимого можете и не искать не только по Виннице и области. (Руководителей этой школы в XXI-м столетии история школы №4  "не колышет" — и у меня с ними контакты не наладились с самого начала, с моего посещения школы в 2000-м году). Я ситуацию в Виннице понимаю: у сменявшихся директоров и завучей всегда было полно более важных забот — и я на них зла не держу.

   Но что таить: удивляюсь, неужели не оставалось у них несколько свободных минуток, чтобы поручить кому-то менее занятому добавить - и без моих напоминаний - в перечень «Серед наших випускників є дуже багато відомих особистостей» (Історія Ліцею – ВІННИЦЬКИЙ ЛІЦЕЙ №4), наприклад, Героя України (Казаков Валерій Миколайович — Вікіпедія), американського вченого, який заповів Україні мільйони доларів (Степанець Григорій — Вікіпедія), просмотреть мои статьи и обнаружить там не только этих великих винничан, а всех, о которых я писал? Боже, сколько явно преднамеренных "недоработок" в украинской прессе, да и в той же ВікіпедіЇ. Почему Григорий Степанец оказался без отчества? Почему не указаны его родители поимённо? Сгорели что-ли все архивы ЗАГСа, паспортного стола, городского отдела народного образования, домовые книги? Или есть иная причина не указывать, из кого состояла его «родина» (семья)? И об этом (кстати, ещё прежде) спрашивал я, первым написавший об одарённости Гарика, с которым все десять лет учился в параллельных классах. И фотографии Г. Степанца, представленные тут (Патріот, філантроп і трудоголік з Microsoft. Історія Григорія Степанця, який…| DOU) — все мои. Ну как тут не бить в колокола: школе, где такой человек провёл детство и юность, это — не интересно, не достойно для горделивости?!

                ***

   Я хотел бы к сему прибавить моё «введение (от переносного значения глагола «ввести» - включить кого-либо дополнительно в состав чего-либо)  в винницкую историю» ряда известных огромному числу винничан лиц, о которых до появления «Моей Винницы» никто письменно не вспоминал: пока я ограничусь уже упомянутыми Ефимом Пельцманом и Михаилом Шереметкером, о других будет сказано ниже. Элементарный пример: винницкие сайты постоянно демонстрировали (и повторяют это сейчас) кинохронику 1950-го года, но до меня никто (!) не распознал наличие там Михаилов — первого секретаря обкома Стахурского и директора Парка культуры им. Горького Шереметкера, шагающих бок о бок по аллее парка. Подобное касается и «расшифровок» локаций, личностей сфотографированных лиц на разных фотографиях, о чём тоже будет сказано далее.

                ***

   Вы не можете себе представить, в каких потёмках, в каком вымышленном мире существовали советские люди! Из винничан, родившихся незадолго до и в любое время после рокового для Восточной Европы и прочих территорий Российской империи 1917-го года, имена Н. Оводова и Г. Артынова знали, наверное, от силы несколько десятков человек из числа сотрудников архивов, архитектурного управления, пр. Не забуду, как я сотни раз удивлялся мраморной доске на здании Детской спортивной школы с надписью «строилъ ГР. Инженеръ Гр. Гр. АРТЫНОВЪ 1903 г»: 1649.jpg (1200х675). Удивлялся  е д и н с т в е н н о й  в городе подобной табличке, старинному написанию с «ъ» - «Еръ»  (в конце слов!), сокращению имени-отечества: каждое из  д в у х  букв. Заодно подчеркну, что никто не знал ни прежнего название Братского переулка (теперь - Краснокрестовской улицы, а с самого начала — Малоторгового переулка, который не следует путать с нынешним Малым переулком на Вишенках), ни того, что пионеры и комсомольцы тренируются в здании бывшей синагоги (рядом расположенную доску демонтировали, вероятно, ещё перед вселением в бывшую синагогу  п а р т и й н о г о  архива  области). Ни один другой дом из десятков сохранившихся, выстроенных по чертежам городского архитектора, не возвещал (хотя бы жестяными табличками): « … мене теж проектував  вінницький міський архітектор (1900-1919), цивільний інженер, генерал-лейтенант будівельної комісії на службі військового відомства (до 1914) Григорій Григорович Артинов»!: Артинов Григорій Григорович — Вікіпедія.

   А кто впервые поднял (ещё в «Моей Виннице») - оставшийся вечной занозой в памяти об Артынове - вопрос о доме Моисея Шехтмана? Кто разобрал по косточкам всю эту позорную для города историю, кто представил рассказ о даче Шехтмана, украшавшей так же, как и дом этого врача-стоматолога, почтовые открытки с изображением достопримечательностей города? Ранее никто и не подумал хотя бы слегка коснуться этих тем. Зато "хорошо" подумали (каким только местом?), водружая мемориальную доску в честь Гр. Гр. Артынова на … стену уродища, в которое превратили изящное творение городского архитектора.
   Я не раз, по разным поводам, возвращался к личностям Оводова и Артынова — этим столпам винницких думского и архитектурно-строительного управлений, но, понятно, был тут уже не первым, но всё же одним из таковых. И со своими, отличающимися от других взглядами, например, по неудачному выбору улиц, получивших имена городского Головы и городского архитектора.

                ***               

    Ко времени появления мыслей о написании «Моей Винницы» (название пришло сразу и более о нём раздумий не было) я имел смутное представление о планировке структуры произведений-воспоминаний. Они, это — очевидно, ничем не схожи с написанными строго «по ритуалу» научными статьями и книгами, которые были к тому времени на моём счету.  Мемуары же были для меня многие годы (в Казани и после неё) лишь любимым чтением. Среди них книга Владимира Алексеевича Гиляровского (1855-1935) - классический сборник очерков о жизни Москвы конца XIX — начала XX века (Москва и москвичи — Википедия) - выделялась как бы особым построением и содержанием, подходящим для некоторого подражания ей. Посему её я мысленно имел постоянно перед глазами, обдумывая мою будущую книгу (переиначивая В. Гиляровского, можно сказать — "Винница и винничане").

   [Вот как характеризуется эта книга в интернете:
«Москва и москвичи» — самая известная книга Владимира Алексеевича Гиляровского (1855-1935). Это живой, репортёрский, почти документальный портрет старой Москвы, написанный человеком, который знал её «изнанку» лучше всех. Это главный источник о повседневной жизни дореволюционной Москвы. Годы создания: 1917–1926. Книга имеет особый статус: она
включена в список «100 книг» для школьников (Минобрнауки РФ, 2013).]

   Уже тогда (с 2008-го года) можно было мне перечитать эту книгу в интернете:
«Москва и москвичи», Владимир Гиляровский читать онлайн бесплатно на русском языке без регистрации – Литрес. Но я побоялся это сделать по ряду причин. Прежде всего, из-за совершенно иного стиля повествования В. Гиляровского, который, не дай бог, мог бы "засорить" мою манеру изъясняться  по-винницки: тянуть (протяжно произносить) слова [конечно, этого в книге не "услышать"], отчего и рождались у меня длиннющие, не совсем «чистые синтаксически» обороты (фразы, лингвистические конструкции) и предложения.
   В. Гиляровский — человек, проживший к моменту первого издания книги (1926) лишь немного более десятой части своей жизни при советской власти, уже начинает подпевать ей, а во втором, в три раза большем по объёму издании (1935), хвалит эту власть уже «во весь голос». "Заражение" сим для меня было бы абсолютно нежелательным «приобретённым пороком сердца и мозга».

   И ещё одна важная деталь биографии маститого писателя предостерегала меня вольно или невольно очутиться в атмосфере его, а не моих ощущений. Владимир Алексеевич родился в Вологодской губернии, в Москве поселился лишь в возрасте за 25 лет. А перед этим жил и работал, наверное, в десятке разных российских городов, служил в армии на Кавказе, сменил несколько рабочих профессий, играл в театре … То есть, его взгляд на Москву и москвичей был суждением зрелого человека, а не школьника 1-го - 10-го классов и студента, покинувшего город своего рождения сразу же после обретения профессии.

   Разумеется, в книге о Виннице — опыт почти всей моей жизни, но в ней он зиждется на убеждениях или густо окрашен ощущениями, полученными в возрасте, когда ещё многое видится-слышится-переживается впервые в жизни, а в мозговых ячейках для памяти достаточно места даже для мелочей. В чём тут преимущество или, наоборот, потеря чего-то — не будем философствовать: всё равно единого ответа не получим. Это как с преимуществами или недостатками ранних (поздних), первых (вторых и т. д.) бракосочетаний. Но то, что они имеют отличия — нет никаких сомнений. Как и «Моя Винница» и ставшая «Его (Гиляровского) Москва».

   И вот, вопреки представленным мною обоснованиям уникальности «Моєї Вінниці», книга « … досі не отримала особливий статус: вона не включена в список "100 книг" для школярів (див. вище): Департамент освіти - Виконавчий орган міської ради, який « … аналізує стан освіти в Вінницькій міській територіальній громаді, розробляє програму розвитку освіти та забезпечує виконання заходів програми». [Ваші пропозиції рекомендую відсилати за цією адресою: E-mail: vmuo@vmr.gov.ua] 
   
   Вот на этой кокетливой - написанной в стиле Штучного інтелекту - концовке, полной наигранного разочарования, вызванного несбывшимися, не оправдавшимися ожиданиями, надеждами и мечтаниями, завершаю с моей Главной книгой. И перехожу к двум её дополнениям и ещё одному - неудавшемуся - приложению к ряду публикаций об оккупационном времени.

(Продолжение: http://proza.ru/2026/03/31/1623)