Визитеры. Шестая глава

Следовательно, разруха сидит
 не в клозетах, а в головах!
Михаил Булгаков.

У мемориала Небесной Сотни ветер гонял сухие листья и обрывки старых лозунгов. Туристы фотографировались на фоне цветов и свечей, местные спешили мимо, стараясь не смотреть на портреты погибших.
Двое мужчин пересели Хрещатик и вышли на Институтскую. Первый — статный, высокий, в безупречном черном пиджаке, со спокойными чертами лица, но с неожиданно расхлябанной, вихляющей походкой. Рядом семенил парень пониже ростом, худощавый, с жидкой бородкой и бегающими глазами. Они двигались вдоль улицы. Высокий то и дело бросал на прохожих странные, оценивающие взгляды, а молодой бормотал себе под нос что-то неразборчивое, имитируя интонацию судьи, выносящего приговор.
На гранитном парапете теплились десятки свечей, а между ними, в скромных рамках, смотрели с фотографий лица погибших.
— Ну и местечко, — протянул высокий, поправляя лацкан пиджака. Его пенсне сверкнуло в косых лучах заката, на мгновение поймав отблеск мемориального креста. — Прямо-таки храм лицемерия под открытым небом.
Молодой, запрыгнув на ограду, лениво зевнул:
— А по-моему, очень даже мило. Вон тот господин в костюме, видите? Вчера в студии кричал, что «всё это было не так однозначно», а сегодня пишет в фейсбуке: «Героям слава!».
Высокий тихо хихикнул:
— О, превосходный экземпляр. Сейчас проверим его на прочность.
У импровизированного алтаря молодой человек с селфи-палкой старательно изображал скорбь, нацелив камеру на себя.
— Помню, как стоял здесь плечом к плечу с героями, — вещал он в объектив. — Мы изменили страну! Высокий бесшумно приблизился и дотронулся до его рукава:
— Простите, сударь, а где именно вы стояли? Я, старый киевлянин, что-то вас не припоминаю.
Блогер вздрогнул и побледнел:
— Я… я был в задних рядах! Худощавый парень громко фыркнул:
— В задних рядах? А на фото с Майдана, что вы вчера выложили, вы в первом ряду с флагом? И подпись: «Мой день на баррикадах».
— И на передних стоял, и на задних! — залепетал тот, судорожно тыкая в телефон, чтобы свернуть трансляцию.
Чуть поодаль элегантная женщина возлагала розы к мемориалу, театрально вытирая слёзы:
— Такие молодые… Как я их всех понимаю…
Высокий склонился к её уху:
— Вы, кажется, живёте в доме, где в те дни окна были заложены мешками с песком? И не пускали к себе ни одного протестующего погреться?
Дама вздрогнула:
— Но это же частная собственность!
Молодой вздохнул:
— Частная совесть у вас тоже, видимо. И очень маленькая. 
— А вы знаете? кому вы возлагаете цветы? — добавил он.
— Что вы имеете в виду? — подняла брови дамочка, вытирая до этого выдавленные слезы
— То и имею. Вы знаете, например, вот этого парня? — он ткнул пальцем в фотографию напротив, на которой остановилась женщина.
Вокруг них уже начала скапливаться толпа.
— Знакомьтесь, — театрально развел руки молодой, — Вячеслав Ворона. Убит в Киеве 9 марта 2014 года в результате пьяной драки в интернет-кафе на Троещине. Убийца осуждён, отбывает срок. Герой Украины. Он ткнул пальцем в следующую фотографию.
— Пётр Гаджа. Умер от болезни лёгких вдали от Киева. Месяц лечился от ожогов дыхательных путей. За несколько дней до смерти выписался, собирался ехать «наводить порядок» на Донбасс. Умер 22 марта. Герой Украины.
— Сергей Дидыч. Убит майдановцем Леонидом Бибиком, который 18 февраля раздавил лежавшего мужчину грузовиком. Судья Печерского райсуда Шапутько освободила Бибика от ответственности по закону об амнистии Майдана, хотя тот полностью признал вину. Герой Украины.
— Да как он смеет! — зашептали в толпе
— Издеваются над героями!
— Вызовите кто-нибудь полицию! 
— А этот…прилюбопытнейший персонаж, — продолжал молодой — Тарас Слободян. Точная дата смерти неизвестна. Осенью пытался покончить с собой, в декабре ушёл из дома. Тело нашли в лесу на Сумщине со следами пыток. Или же, по другой версии, он умер на свалке. Герой Украины.
— Вот этот, наконец-то, был убит на Майдане, Роман Сеник, но пулей Блондо. Пробивная способность пули огромна, и годится даже для повреждения блоков автомобильных моторов. Кто мог стрелять пулями Блондо и были ли они у полиции? Зачем полицейскому пуля Блондо, которая применяется в охотничьей практике при отстреле крупных копытных в лесу? Вопросов больше, чем ответов, дамы и господа. По портретному изображению этого человека я вижу, что пил он много, но крупным копытным точно не являлся.      
 
К мужчинам в это время уже пробирались двое патрульных полицейских.
— О, так вы нам и нужны, — неожиданно встрепенулся молодой. — Вы нам и подскажите, есть ли на вооружении у сотрудников МВД пули калибра 7,62х51?
— А с какой целью интересуетесь? — холодно и напыщенно проговорил один из полицейских, выдвигаясь вперёд.
— Сейчас объясню. Видите ли, на Майдане-то много человек было убито пулями калибра 7,62х51, который в настоящее время широко используется в снайперском и гражданском оружии. Но снайперских винтовок на вооружении спецроты «Беркут» не имелость! Винтовки были у спецподразделений внутренних войск «Омега», а также у СБУ «Альфа». Подозрение в причастности к стрельбе выдвигалось лишь одному сотруднику «Омеги», но он остается на свободе, поскольку были огромные сомнения у экспертов-баллистов. От пуль этого калибра погибли два человека: Виктор Чмиленко и Иван Блок. Получали ранения протестующие и от пуль калибра 9х18 (пистолет Макарова), которыми спецрота «Беркут» также не была вооружена. От пули такого калибра, в частности, погиб Олег Ушневич. Погибали люди от пуль калибра 7,64х54 — это снайперские винтовки, которых не было у спецроты «Беркут». От пуль этого калибра погиб Иван Пантелеев и был ранен Виталий Бесcмертный.

— Зачем вам это? Пусть судмедэксперт разбирается!
— Так уже разбирается. Вот только уже два года разобраться не может.
— Зачем вы оскорбляете память героев, — понизив голос и наклонившись к молодому, проговорил полицейский, — людей возмущаете, они жалуются.
— Так почему же я оскорбляю? — не унимался тот. — Напротив для памяти вернее разобраться. Вот, например, ОЛЬГА БУРА. Умерла 10 марта 2014 года от укола лидокаина, введенного врачом Майдана. Причина — аллергия на препарат. Пыталась излечиться от гнойного заражения пальца. Страдала слабоумием. Не умела читать и писать, плохо разговаривала. На Майдане работала на кухне. Может быть, ей и не уютно в героях-то!
Толпа зароптала, сдвинулась плотнее. Голос полицейского зазвучал жёстче:
 — Прекратите паясничать! Люди защищали честь и целостность страны! А вы их грязью обливаете! Если не прекратите — вызову подкрепление!   
  — Ну уж простите, а целостность тут при чем,  — вступился высокий.
 — Я с вами не наговариваюсь, не прекращаете — вызываю подкрепление. Он взялся за телефон.
    
— Меня просто возмутил тот факт, что действиями этих, с вашего позволения, «героев» страна развалилась, а не наоборот, укрепила целостность, — теперь уже не унимался высокий.
— Да как вы смеете! — раздался голос из толпы
— А Вы что, может быть хотите сказать, что я не прав?
— Если бы не Россия — начал было полицейский
— Вы намекаете, что и Крым был оккупирован?

— Я не намекаю, я утверждаю! Какие тут могут быть сомнения! Законодательно всё закреплено!  — выпалил полицейский, забыв набрать номер.
— Законодательно? — усмехнулся молодой

— На статью наговаривают - шепнул один полицейский другому

—Нагрудная камера всё записывает, — ответил второй.

— Статья... — задумчиво протянул высокий... Многие пытались укрепить власть, шатающуюся или не честно взятую. Но оккупация, позвольте, — это взятие территории силой, против воли населения. Хотите сказать, что именно так было в случае с Крымом?
— Естественно, — не задумываясь, рявкнул в ответ полицейский. 

— А не хотели бы вы убедиться в этом лично?

— Что значит...? — начал он, но запнулся.


И исчез. Один, а за ним сразу второй. Сопровождаемые вздохом толпы. Просто растворились в воздухе, как и не было. Кто-то закричал, кто-то побежал звать подмогу. На горизонте появилась группа дружинников Майдана.

«Держите их!» — прокричали сзади.
Но было уже поздно. Загадочная парочка испарилась, оставив после себя нарастающий гул паники и десятки остолбеневших свидетелей.
На следующий день о пропаже полицейских и кощунстве у мемориала Небесной Сотни знал весь город. Заголовки постов и газет пестрили возмущением: «Российские нарративы в сердце Киева!», «Наглость „ватников“ у „святыни“ Майдана!». Блогеры негодовали, обвиняли Россию, старательно обходили суть скандала.

Исчезновение двух полицейских на глазах у десятков людей, их отсутствие на работе и не возвращение домой взбудоражили власти до такой степени, что к вечеру в городе была введена чрезвычайная ситуация и комендантский час, опасаясь диверсий Москвы.