Константин Паустовский

 Давно меня здесь не было. Материала, вдруг, оказалось много.
 Дружно мы встретили весну.
 Прямо рано- рано утром  1 марта один скорбный  выкликал  Весну в дальней комнате.
  Другой откликался   на подступах к моей комнате.
 Третий - Иран осиротил.
Израиль кому- то «козу» сделал.
 В конце февраля Афганистан с Пакистаном силой духа мерились. Там свой график.   Но у всех графиков есть общее название. Весеннее обострение называется.

   Сегодня начнём с Паустовского, а там, куда выведет шлях темы.
Константин Георгиевич Паустовский -31  мая 1892- Москва — 14 июля 1968,  Москва — русский советский писатель, сценарист и педагог, журналист, военный корреспондент, переводчик.
В моей семье трудно читать биографию Паустовского без улыбки. Трудно было.  У нас  рассказчик сидел во главе стола. Сейчас и я могла бы, чего добавить.

Константин Паустовский родился в семье железнодорожного статистика Георгия Максимовича Паустовского, имевшего украинско-польско-турецкие корни и проживавшего в Гранатном переулке Москвы.  Был крещён в церкви святого Георгия на Всполье. Запись в метрической церковной книге содержит сведения о его родителях. Отец -   отставной унтер-офицер II разряду из добровольцев, из мещан Киевской губернии, Васильковского уезда, Георгий Максимович Паустовский и законная жена его Мария Григорьевна, оба православные люди.

Родословная писателя по мужской линии связана с именем гетмана П. К. Сагайдачного, хотя Георгий Максимович и не придавал этому большого значения:   
«Отец посмеивался над своим „гетманским происхождением“ и любил говорить, что наши деды и прадеды пахали землю и были самыми обыкновенными терпеливыми хлеборобами…». Дед писателя был казаком, имел опыт чумака, перевозившего с товарищами товары из Крыма вглубь украинской территории. Он  и познакомил юного Костю с украинским фольклором, чумацкими, казацкими песнями.
 Историями,  из которых наиболее запомнилась тронувшая его романтическая и трагическая история бывшего сельского кузнеца, а затем слепого лирника Остапа, потерявшего зрение от удара жестокого дворянина, соперника, вставшего на пути его любви к прекрасной благородной даме, которая затем умерла, не вынеся разлуки с Остапом, его мучений.
До того, как стать чумаком, дед писателя по отцу служил в армии при Николае I, попал во время одной из русско-турецких войн в турецкий плен и привёз оттуда суровую жену-турчанку Фатьму, принявшую в России крещение с именем Гонораты.   Отец изображён в повести «Далёкие годы» не очень практичным человеком свободолюбивого революционно-романтического склада и атеистом, что раздражало его тёщу, другую бабушку будущего писателя.
Бабушка писателя по матери, Викентия Ивановна, жившая в Черкассах, была полькой, ревностной католичкой, бравшей внука-дошкольника при неодобрении его отца на поклонение католическим святыням в Царство Польское (в частности, в Ченстохов). Впечатления от их посещения и встреченных там людей  глубоко запали в душу писателя.
 Бабушка всегда носила траур после разгрома польского восстания 1863 года, так как сочувствовала идее свободы Польши:
«Мы были уверены, что во время восстания у бабушки убили жениха — какого-нибудь гордого польского мятежника, совсем не похожего на угрюмого бабушкиного мужа, моего деда — бывшего нотариуса в городе Черкассах». После поражения поляков от правительственных войск Российской империи активные сторонники польского освобождения испытывали неприязнь к угнетателям, и на католическом богомолье бабушка запрещала мальчику говорить по-русски, тогда,  как польским владел лишь в минимальной степени.

С чего начнём? С «правильного» воспитания бабушкой, вестимо, шляхетского происхождения? Или  с русско-турецкого происхождения? Не бывает казака без турецкой крови. Вернее, персидской, гоголевской поэзии. И  русско-турецкое подданство входит в ту же легенду. В моём возрасте  Остап потихонечку становится романтическим  героем тогда, кода рассказывает  об атмосферном давлении не случившейся подружке. Он каждую, каждую атмосферину  чувствует. Не помню, на голове или плечах.

 Сколько в нашей литературе связано вот с этим южным направлением. Сейчас собирала  материалы по Бунину.  Оживали Чехов, Горький, Булгаков,  «Дни Турбинных», «Бег», «Служили два товарища»,  «Корона Российской империи», исход трёх миллионов её граждан.  Рассеяние.
 Как- то читала, что такое Карл Великий? Его же современница, какая-нибудь Империя Дзинь  (такого названия нет) геноцидила  население собственных провинций в масштабах, не меньших, чем великие средневековые чумные эпидемии. А этот только Византию смешил, пожелав короноваться по обычаю кесарей.

 А тут Екатерина отдала на Запад миллион славян, попутно отправив на тот свет тысячи подданных, отвоёвывавших для неё земли Персии.

 А тут Великобритания заинтересовалась Средней Азией, ещё ничейной. И послал Столыпин крестьян в очередное Великое рассеяние. Урал,  Сибирь, Казахстан, будущие республики Средней Азии. Землю застолбить.
 Я уже и не знаю, при, каком рассеянии мои казаки попали в Казахстан.  У Паустовского пошли  в  Белую Церковь.  Мои - по легенде - на Кубань. Потом при расказачивании - в Казахстан.  Мабуть, уже не чужой.  Спросить- то уже некого. Есть оставшиеся в Казахстане, но там версия, вообще связана  с Гражданской Войной. Быть может, единственно верной  версией.

 А у нас -  гулевал -   безобразил атаман Самай. Наверняка был, какой-нибудь. И турчанка в прабабках водилась. Дед похож был, похож.  Классический такой, с серьгой, горбатым носом и стрижкой зека.
 А от мамы осталась загадка. Житомир опять же.  Один дед, который двоюродный,  в плену, потом в лагере.  Другой, который родной, без вести пропал.  Мама - всегда прямая и особенная. Видать, шарахались, шугали, боялись. Без вины виноватые. Было.
  Я бы сейчас рядом с папой, да под рюмочку, вспомнила киммерийцев, их жён ассирийских княжон. Нафига нам турки? Тут всё зависит от хорошо подвешенного языка. Был композитор Бах. Сочинил  упражнения  для хорошо темперированного клавира. Ускоренного,  значит.
 Казаки имели хорошо подвешенные клавиры. Конечно, рождение Паустовского занесено в документы московской церкви на Всполье,  есть записи о   родителях в  Белой церкви.   А у нас всё на рожах написано, не придерётесь. И думки пелись. Только не такого глупого содержания.
 «Вивццi, мои вивцi
 Кто ж вас пасти буде,
Як мене не стане
И вполне себе гуцульские  перепевы
 Ду - ду - ду.
 Як пиду до Ксени.
Может прав мой племянник, что упорно ищет корни за Карпатами. А, как поют македонские цыгане. И слова и мотив, и печаль та же. Не будем забывать о неприкаянных,  никому не нужных, славянах.
 
Несмотря на традиции, родственные связи, даже Паустовские  были легки на подъём. После 1905 года  большая часть семьи,  естественно, лучшая,  подалась, куда- то на Дальний Восток.  И затерялась. В 1912 году Константин  поступает в  Императорский Университет имени св.  Владимира на историко-филологический факультет. С началом Первой мировой бывший студент  переезжает в Москву к матери  и  сестре. Оба брата уже на войне и оба гибнут с разницей в год.
Какое- то время они с Пришвиным занимаются одним и  тем же.  Не зная, друг о друге. Работают корреспондентами на стройках молодой республики.
 Сразу отвлекусь, иначе, снова забуду о таком достойном деле. В годы Второй мировой Пришвин ездил по окрестным деревням и сёлам, фотографировал солдаток и ребятишек для отправки фотографий отцам  на фронт.

 Паустовский, как- то  работал в археологических экспедициях в Средней Азии. Времена уже были  постреволюционные. Не понятно, как он туда попал.  Не от киевского университета точно.  Кто занимался вопросами археологии  в то время? Тема для меня не раскрыта. 
 Стихов много о всяких побрякушках напоминавших, о былой истории древних государств.
Стихи впечатления не произвели. Паустовский остался  для меня образцом критика. Знавшего много стихов, с уважением относившегося к людям, о которых пишет.  Увлечённого  и интересного рассказчика.  Учителя с впечатляющим списком знаменитостей ушедших времён.
Не заметила стихов Паустовского.
А, вообще, чего её любить- то - поэзию? Я не люблю.  Должно совпасть. Строчка, в крайнем случае,  четверостишие.
«Товарищ, верь»!   И,  какая отповедь в «Капитанской дочке» тем, для, кого чужая «шейка -  копейка».  Явный камушек в огород декабристов.  Пять висельников.  Подпись « и я бы смог», но детей растить надо, караулить жену надо, деньги нужны. Революция - дело молодое.

Что прекрасного в его, не только его лирике? После неё, возбужденные собственным красноречием, победившие в очередной постельной битве мужчины, идут кромсать и резать свои жертвы  с тем же пылом, с которым, только, что  терзали, какую-нибудь любительницу поэзии. Центр наслаждения -   агрессии един. А тот, что предназначен для ума, потихоньку заполняется маркетплейсами. По себе знаю.

 Недаром, в порыве любви и агрессии античные боги сжирали использованную добычу. Боги, они знают, что делают. Тебя уже социализировали? Погрозили пальчиком, велели  вести себя хорошо. Сиди в театре. Наслаждайся вседозволенностью богов, ведь они делают то, что тебе запретили, а ты тайно вожделеешь.

  И вообще, что значит «отвратительные подробности туалета Пиковой Дамы?».   Кабы ты дожил до моего возраста при том образе жизни, который воспел, твои отвратительные подробности имели бы вид рака простаты в последней стадии, обоссанных простыней и единственной  чаровницы, перед которой тебе стоять и стоять на коленях.
 А больше никому ты не нужен. Только твоей жене, вынесшей все твои влюблённости, а теперь меняющей, стирающей твои простыни. Много ли утешения в предположительном рае?
 Мабуть, то катаракта блымае?
А посему, строчка, редко- редко, целое стихотворение.  В настроение. Нет у тебя, дуры, дома? На государственных хлебах живёшь? А хлеба- то всё горькие…

«А дома — чай и добровольный плен.
Сонет, набросанный в тетрадке накануне,
Так, начерно… Задумчивый Верлен,
Певучий Блок да одинокий Бунин».

Валентин Катаев. 20 год. Одесса. Между прочим, прапорщик. Большевики на подходе. Сейчас начнутся тараканьи бега. Кто- то уйдёт навсегда. Катаев останется.  А пока. Дом и добровольный плен.  Может быть, из- за неё и остался.

Сам Паустовский отказывается от авторства. Говорит, в почте нашёл.  Такое небрежение, хотя,  напрашивается.

Летучая звезда и моря ропот,
Вся в пене, розовая, как заря,
Горячая, как сгусток янтаря,
Среди олив и дикого укропа,
Вся в пепле, роза поздняя раскопок,
Моя любовь, моя Европа!

Вот этот период очень люблю. Не Античность. Античность что?

 Мы сидели на берегу Античности и плакали.

Чья- то удивительная  строчка. Мир уже есть. Уже есть культуры, насчитывающие тысячелетия. Вот она, античность. Ты сидишь на её берегу, знаешь, что твой мир будет уничтожен. Вот этими варварами. С культурой, родившейся в эпидемиях эпилепсии. По этой причине они любили танцевать, театр и поэзию.
Ницше так считал. Античность его приводила в восторг, а я бы их всех вылечила для начала.

Все убиваются по разбомблённому Ирану, а я думаю о чьей- то справедливости.
 Заратуштра вводит новую религию, назвав прежних богов дэвами, а дэвов богами. Прекрасно зная,   то кладёт начало братоубийственным и религиозным войнам. Поторопился, хотелось быть первым.

Или  «Я, как чудовище - пчела…». Детский стишок.
 А, какую веточку он вызывает. Остров  Врангеля. Арктика. Там до сих пор живут шмели. По крайней мере, когда был Ютуб. И сразу чудится Берингий, соединяющий два континента. Мамонтова фауна, которая по колено в воде переходит  с берега на берег.
Карликовые мамонты, на цыпочках проходящие межу гудящими зарослями клевера.  Великий Океан.  Почему Тихий? Берегов- то нет. Волнам биться не во, что.  Так мне это представляется.

Что мы имеем  в реальности?  Беспорядочную половую жизнь. Или никакой порядочности.
Как правило, три жены. Паустовскому повезло. Первая занимались своими делами, самодостаточная,  родила и вырастила сына. Где- то потеряла информацию о деятельности  женщины в Дагестане. Екатерина Степановна  Загорская.    По материнской линии Екатерина  родственница знаменитого археолога Василия Алексеевича Городцова  открывателя уникальных древностей Старой Рязани.
Паустовский много пишет, издаётся. К 1938 году награждён  Орденом  трудового Красного знамени.
 Появляется дама польского происхождения, о которой известно только имя, отчество и фамилии предыдущих мужей. Загорская обижается и уходит. Вместе с сыном.
Новая жена  Валерия Валишевская  становится вдохновительницей многих произведений — например, «Мещёрская сторона», «Бросок на юг» (здесь Валишевская явилась прообразом Марии).
Почти сразу  в одном из домов отдыха Паустовский знакомится с женой драматурга Арбузова  Татьяной  Алексеевной  Евтеевой - Арбузовой.  Актрисой  театра им. Мейерхольда. Ей посвящена арбузовская пьеса «Таня».
 После  того как драматург в 1939-м оставил семью, Татьяна стала супругой киноведа Михаила Шнейдера (1891—1945).
 Овдовев, через пять лет вышла замуж за К. Г. Паустовского. Не только Серова-жена Симонова была переходящим призом. Сам советский классик переходящим  призом её и называл. Характерна надпись мужа на надгробии  жены. Оценка тех женщин давалась  без стеснений. Даже не куртизанки.
 Но Симонов  её взял, держался рядом, возможно, любил.  Не в силах мужчина отказаться от признаков доминирования. Красивая женщина всегда входила в набор мачо. Паустовский же  был на другой волне.
 Писал»: «  Нежность, единственный мой человек, клянусь жизнью, что такой любви (без хвастовства) не было ещё на свете. Не было и не будет, вся остальная любовь — чепуха и бред. Пусть спокойно и счастливо бьётся твоё сердце, моё сердце! Мы все будем счастливы, все! Я знаю и верю…».
 
Исследователь творчества Чехова писал, что всё написанное писателями не является их частой собственностью. После смерти литературоведы имеют полное право превратить великое и не очень наследие в предмет для  лабораторных анализов.  Почитают всё. Так, что следите за своими заборами.

  Вот, Антон Павлович сделал правильно.  Вовремя женился, язвил, как язвят больные с детства, люди. Он тоже весь разобран и подсчитан, но подобных излияний за ним нет.  Объектом насмешек не стал.
 Поздно женился, ограниченный двумя туберкулёзами, Чехов сидел в своих «социальных сетях». Кем была при нём Книппер целых четыре года?  Человек не стеснялся говорить, какие мысли приходят ему  в голову на горшке, но любовных  излияний  не было.
Любовь бывает разная. Арбузовский театр в эвакуации, где- то в Средней Азии. Паустовский  должен быть на фронте. Военный корреспондент. Но они   влюбляются среди арыков  с тощими ручейками воды и чахлыми  патыками  местной зелени.  На глазах четырёхлетней дочки актрисы. А потом все вспоминают, под каким забором целовались в Переделкино взрослые люди.

 Как мы все любим отходы. Трудно отличить отчёты археологов от отчётов патологоанатомов. Трудно заставить себя  не обратить внимания  на чужое сезонное обострение.  Хотя, это у скорбных сезонное. А у человека разумного всё время на размножение уходит. Только мы учимся, читаем, обогащаемся знаниями.  Составляем конкуренцию ИИ.