Загадки времени. Что значит потерять момент?

Сегодня я снова смотрю на этот старый чайник. Он давно уже не тот, что был раньше — царапины, следы от огня, ручка чуть держится на честном слове. Дети, когда приходят в гости, говорят: «Мама, купи новый». А я не могу. Вкус чая из него какой-то другой. В нем растворяется время.

Вечер. За окном тихо. Я сижу на кухне одна, и меня накрывает эта странная волна — память. Иногда я боюсь, что однажды утром проснусь и не вспомню эти детали, которые держат меня на этой земле. А ведь они — это все, что у меня есть. Мое богатство.

Помню Гудермес. Там был свой, особенный свет. Он ложился на пол длинными полосами ранним утром, когда мы просыпались держать пост. В доме ещё стояла тишина, только где-то далеко пел петух, а вы, маленькие, тёрли кулачками глаза и спрашивали шёпотом: «Мама, а скоро можно будет есть?». Я смотрела на ваши сонные лица и чувствовала такое умиротворение, какое не даст мне больше ни одно место в мире. Мы сидели за столом, тесные, тёплые. И вы всегда спорили, кто сядет со мной рядом. Этот спор был слаще любого угощения.

А потом было время букв. Помнишь, как я учила тебя писать? Ты так старательно выводила палочки, хмурила лоб, и кончик языка у тебя смешно высовывался наружу. Я держала твою руку в своей, и мне казалось, что я держу в ладонях все будущее. Я гордилась каждым твоим крючком и завитушкой, словно ты создавала великую картину. Это были наши с тобой маленькие победы.

Знаешь, иногда я закрываю глаза и вижу тот день, когда вела тебя в детский сад. Ты шла, перебирая мою руку своими пальчиками, и я сказала тебе: «Вот увидишь, сначала садик, а потом — школа. Ты вырастешь». Ты тогда серьёзно кивнула. А я думала о том, как быстро летит время, и мне хотелось замедлить эту секунду, чтобы ты всегда была такой маленькой. Там, в садике, вы с Джабраилом были не разлей вода. Помню, как приходила за вами, а вы стояли в углу, что-то увлечённо рассматривая, два самых родных человека в этом шумном мире.

Дом наш тогда был крепостью. И самая главная битва в этой крепости была против «монстра». Как же мы смеялись! Мы стаскивали все подушки с диванов, снимали покрывала, двигали стулья, сооружая шалаш. Свет в комнате гасили, и внутри этой палатки, пахнущей тканью и чем-то родным, начиналась совсем другая жизнь. Там не было страха, там было только тепло ваших тел и шёпот. Вы верили, что этот дом из стульев спасает от всего на свете. А я верила, что смогу защитить вас всегда.

Я помню, как учила тебя делать намаз. Ты стояла рядом на маленьком коврике, повторяя за мной, еще неуверенно, но так искренне. Я смотрела на твои ладошки, сложенные у лица, и моё сердце наполнялось тихой гордостью. Вы развивались, делали свои шаги, иногда неуклюжие, иногда робкие. Я гордилась тем, что вы мои дети. Каждый ваш успех, каждая победа над собой были моими самыми большими наградами.

А как мы играли во дворе в Гудермесе! Площадка, где бегали до темноты, пока мамы не начинали звать с балконов. Ваши звонкие голоса разносились по всему району. И ещё этот плакат. Вы с Марет и Джабраилом тогда расчертили огромный лист, придумали свою игру, рисовали стрелочки, задания. Я сидела рядом и просто смотрела, как вы творите. Вы не просили помощи, вы были командой. Мне казалось, что это самый лучший спектакль в мире.

Когда наступал вечер и вы ложились спать, начиналась самая сладкая моя пытка. Вы все старались лечь рядом со мной, прижаться, обнять меня за шею тонкими ручками. Я еле помещалась на краю кровати, зажатая вами, но не могла пошевелиться, боясь нарушить эту близость. Я слушала ваше дыхание и думала: вот оно, счастье. Оно не в деньгах и не в больших достижениях. Оно в том, как маленькая ладошка ищет твою в темноте.

Прошли годы. Теперь вы взрослые, у каждого своя жизнь, свои заботы. Мы реже сидим за одним столом, и никто уже не спорит, кто сядет рядом со мной — все места свободны. Я смотрю на тот старый чайник и понимаю: те мгновения ушли. Их не вернуть. Но я благодарна Аллаху за то, что они были. За каждый ваш маленький шаг, за ваше развитие, за то, что вы есть.
Я благодарна за то, что вы мои дети. За то, что когда-то в Гудермесе я просыпалась под шёпот, а рядом сопели мои птенцы. За то, что мы строили дома из стульев и побеждали монстров.

Если когда-нибудь вы будете скучать по детству, знайте: я храню эти воспоминания лучше, чем любые драгоценности. Я поливаю их слезами радости, чтобы они никогда не завяли.

И пока я помню это — вы всегда будете рядом со мной, прижавшись тёплыми щеками к моему плечу.